— Давай помогу. — обратился ко мне Кнут, и поддержал рюкзак, чтобы я подтянул под себя лямки. Затем, пока я возился с остальными ремешками, принес лом и поставил передо мной зачехленным остриём вверх. — Держи, я его лично затачивал вчера.

— Дай шлем застегнуть. — упрекнул я старика в спешке.

— Шар, давай быстрее! — раздался позади плаксивый голос Вонючки.

— Сейчас как тресну по лбу. — нахмурившись, произнёс я тихим голосом, чтобы не услышала Марта.

— За что? — растерялся пацан.

— Не люблю, когда торопят, а ты за сегодня уже второй раз меня дёргаешь. — ответил я, но обижать парня не стал. Не в моих правилах. Если ко мне хорошо, то и я отвечу добром. Поэтому пропустил Вонючку внутрь, а сам вышел наружу, и пристроился к отряду замыкающим. Идти одним из первых с ломом на плече неудобно, да и ударить можно кого-нибудь. А вот позади — самое то.

— Все в сборе? — раздался откуда то сверху грубый мужской голос. Это Лис Хвостатый вышел на крышу здания, в котором проживали охотники и бригадиры. Он был уже экипирован, что неудивительно — у добытчиков свежего мяса всё своё, даже арбалет дается в постоянное пользование, пока ты способен охотиться

— Отряд готов, Лис. — задрав голову кверху, ответила Марта. — Можем выдвигаться.

Хвостатый исчез, чтобы через две минуты выйти из двери. В руках у него был арбалет — хищный, до сих пор сохранивший камуфляжный окрас. За спиной Лиса находился компактный рюкзак, на поясе двое ножен — длинные, с массивным тесаком, и короткие, с ножом. На ногах армейские берцы — предмет зависти. У нас была обувь попроще, правда тоже хорошая. Ну а дополнял облик охотника камуфляжный костюм, с эффектом маскировки. Днем, конечно, от него никакого толку, а вот ночью можно в метре пройти, и не заметить. Правда, от моего взгляда такое не скроешь. Для меня что день, что ночь — вижу одинаково хорошо.

— Марта, кто пойдёт замыкающим? — спросил Лис, но задержал взгляд на мне, и сам ответил на свой вопрос: — Шаролуп. Отлично, он хотя бы видит. Всё, выходим. Не отставать, сильно не растягиваться, к вечеру нужно быть на месте.

— Шевелитесь! — прикрикнула Марта, и отвесила Клешне подзатыльник. — Чего замер, крабик, глушануло что ли? Выходим!

Наше убежище располагается на приличной высоте, что весьма хорошо для защиты и незаметности, но доставляет неудобство при поднятии грузов. Впрочем, у нас уже давно разработана система подъёмников, а спускаемся мы по тайным тропам, которых аж три. Это Кром Рогатый придумал. Знающий человек легко заберётся вверх, а вот чужак, даже если поймает кого-нибудь из наших и допросит, вряд ли сможет подняться без происшествий. И проводник тут не поможет, разве что взбираться очень медленно.

Однако спуск даже у нас занимает пятнадцать минут. Конечно, в одиночку быстрее, но я без сопровождения ещё ни разу не спускался вниз. Да и зачем? Лучше уж поспать лишний раз, или полюбоваться на рассвет. А ещё есть Нэя…

— Шаролуп! — раздался оклик Марты, и я замер, мысленно отвесив себе тяжелую затрещину. Опять о женщинах думаю, а надо о деле.

— Да, Марта.

— Смотри в оба, башкой своей пучеглазой верти во все стороны. Проморгаешь опасность, я тебя в выгребной яме утоплю, понял?

— Да, Марта.

— Да что ты заладил одно и то же! Только посмей прозевать опасность, наказание сразу получишь. Во, видел? — мне под нос сунули здоровенный кулак.

Бригадир у нас суровая, но справедливая. И сильная. Женщина могла бы стать охотником, если бы не хромота. Из-за проклятой мутации у Марты одна нога оканчивалась не человеческой стопой, а копытом. Однако голова у неё соображает получше, чем у большинства охотников и воинов в шайке.

Топать позади всех, это с одной стороны расслабуха — тебе никто не будет ворчать в спину, а с другой стороны риск — хищники чаще всего нападают сзади. Правда, вокруг нашего убежища они не шастают. Как и другие живые существа.

Так, размышляя, я стал ждать, когда колонна собирателей построится, и выдвинется в направлении южных развалин. Там когда-то был город, и мы долгое время вытаскивали из подвалов и подземных этажей всякие полезные штуки. Основная их часть ушла к нормалам, у них в большинстве сохранились нейросети, да и новые они иногда устанавливают. Только не мутантам, а здоровым людям.

Говорят, что нам нельзя, не приживается эта полезная технология. Из-за этого мы не можем использовать большинство находок. Почти все приборы, оружие, инструменты и прочие технологичные устройства требуют базы знаний и профессий, без которых попросту не станут работать.

В общем живём потихоньку. Мы нормалам ништяки, они нам крупы, муку, овощи, фрукты и зелень. Натуральный обмен, так Вея Ворчливая говорит. Ясно, что добываемые нами ресурсы стоят в сотни раз дороже, чем оцениваются, но кто ж даст отщепенцам нормальную плату.

Наконец бригада выстроилась в колонну, и медленно двинулась вперёд. Марта двинулась слева, а Лис Хвостатый — у него действительно имелся хвост, ушёл вперёд, показывать дорогу. Хотя ближайшие часов девять это бессмысленно, мы все и так знаем, где находятся южные развалины.

Поудобнее расположив металлический лом на плече, я двинулся следом за колонной, мысленно поблагодарив Марту, что не поставила Вонючку предпоследним. Он сегодня ещё два раза испортит воздух, так что лучше держаться от него подальше.

Пустошь. Однообразный пейзаж, который тянется бесконечно. Серо-зелёная трава, стебли которой легко могут порезать кожу — мы называем её остролист. Ещё иногда попадается редкий кустарник вяжуха, усыпанный водянистыми белёсыми плодами. Есть ягоды вяжухи можно лишь в крайнем случае, и немного — десятка два в день. Если больше, то потом будешь мучаться страшными болями в животе.

А сверху беспощадно палят обжигающие лучи Архата. Им плевать, кто внизу, они словно бы преследуют одну цель — испарить любую влагу, которую отыщут. К полудню вся поверхность прогревается так, что остролист уже не тянется вверх, а гнется, почти ложась на землю…

И так на десятки, а может и сотни километров на юг, и юго-запад. Правда, иногда на равнине встречаются холмы, плоские вершины которых уже заросли травой, а южные склоны покрыты запёкшейся до блеска коркой. Вея говорит, что это сама почва сплавилась от термических бомб. Мы ей верим, она мудрая.

Игнорируя привычное пекло, километр за километром, ориентируясь по светилу, наш отряд бодро двигался к цели. Будь среди нас нормал, он давно бы уже упал без сил. Однако мы, мутанты, славимся своей невероятной выносливостью. Поэтому первые шесть часов бригада шла без остановок. Лишь один раз замедлились, чтобы сделать по несколько глотков воды.

А затем начался пригород. Точнее то, что от него осталось, из-за чего наша скорость сильно снизилась. Здесь, среди чудом устоявших остатков стен, груд бетонных обломков и торчащей отовсюду арматуры, таилась настоящая опасность. Тут наша шайка превращалась в добычу. Да, зубастую, но всё же съедобную.

— Перегруппировка! — негромко приказала Марта.

— Перегруппировка! Перегруппировка! — зашептали члены бригады, и вскоре наша колонна сформировала квадрат. Таким образом любая тварь перед нападением подумает, а стоит ли нападать на стаю? И скорее всего отступит. Так было в девяноста случаях из ста.

Однако в этот раз мы нарвались на выводок подвальных шакалов, и мутировавшие звери решили, что группа людей-мутантов — лёгкая добыча.

— К бою! — заорал я, первым увидев, как из развалин когда-то большого дома нас атакует стая хищников. Поджидали, твари!

То, что у собирателей нет нейросети и боевых баз знаний, ничего не значит. Да и вряд ли эти базы помогут тут. А вот наработанный годами опыт — да. Так что не прошло и секунды, а из специальных отделов рюкзаков уже выхвачены пластиковые панели, выполняющие роль щитов. У них для этого есть специальные крепления, и в развернутом виде они прикрывают две трети тела.

Когда нормалы увидели наши щиты, они лишь посмеялись. А зря. Ещё ни одной твари не удалось прокусить их. Кром Рогатый боевым лазером вырезал заготовки из конвейерной ленты, обнаруженной нами в большом подвале. Года четыре назад это было, а до этого мы таскали тяжёлые, из металлического сплава.