Лазарет разместился в одном из длинных казарменных зданий, неподалеку от центральной площади. Внутри витал терпкий аромат трав, смешанный с дымом и запахом свежей древесины.

Кая перенесли в дальний угол, отгороженный грубыми тканевыми ширмами. Там уже кипела работа: двое — мужчина и женщина в простых, но безупречно чистых одеждах. Я узнал в них Творцов из группы Гебера, мастеров биомодификаций и целительства.

Мы с Элрондом остались за ширмой. До нас доносились звуки: треск разрезаемого ремня, лязг снимаемых поврежденных пластин доспеха, тихие профессиональные реплики: «Перелом предплечья со смещением…», «Глубокая контузия грудной клетки…», «Энергетическое истощение запредельного уровня…».

Лицо Элронда напоминало каменную статую, но пальцы нервно отбивали дробь по бедру. Я же не находил себе места, мечась по узкому коридору между койками. Мысли метались: Сфера. Щит. Узлы силы. Что он натворил?

Прошло около часа. Наконец лекари показались из-за ширмы. Их лица были бледными, покрытыми испариной.

— Как он? — вырвалось у меня, опередив Элронда.

— Жив. — ответил мужчина, вытирая лоб рукавом. — Кости вправили, ушибы обработали, дали укрепляющие эликсиры. Но… его организм на пределе, ему нужен отдых минимум сутки. Иначе… — он не договорил, но мы поняли.

Лекари кивнули и ушли, оставив нас одних. Мы с Элрондом переглянулись и зашли за ширму.

Кай лежал на койке, укрытый простым шерстяным одеялом. Его торс был обмотан белыми бинтами, правая рука — в лубке из гибкой, живой древесины. Он был без доспехов, в простых штанах. Впервые я видел его таким… обычным. Мускулистым, испещренным старыми шрамами, но таким человечным. Его лицо казалось осунувшимся, но глаза были открыты и смотрели на нас тем же пронзительным, всепонимающим взглядом.

— Что… произошло? — спросил я, присаживаясь на табурет у койки. Голос сорвался на шепот.

Кай медленно перевел взгляд с меня на Элронда и обратно. Он вздохнул с такой усталостью, что у меня сжалось сердце.

— Я посетил все ключевые точки. — произнес он тихо, но отчетливо. — Все узлы силы, заложенные при создании щита. Мне удалось их стабилизировать, перезапустить, вернуть работоспособность. Щит должен был… укрепиться.

Он сделал паузу, словно собираясь с силами.

— Однако… — продолжил он, в его голосе впервые промелькнула горечь. — Иномирцам удалось каким-то образом вмешаться. Они… встроились в саму логику щита. Исказили потоки, создали обратную связь. Это не взлом, а… диверсия изнутри.

— Как такое возможно⁈ — вырвалось у меня. — Ты же говорил, щит — часть реальности этого мира!

— Так и есть. — кивнул Кай. — Для такого вмешательства нужно не просто грубое усилие. Необходимо… понимание. Тонкое, глубинное понимание правил, из которых этот щит соткан. И возможность эти правила точечно… подправить.

Он посмотрел на меня.

— На это способен только Системный Творец, Макс. Причем Творец немалой силы. Такое мог сделать только… наш.

— Значит… им все-таки удалось. — прошептал Элронд. Его бархатный голос дрогнул. — Переманить или… вырастить своего Системного Творца.

— Похоже на то. — подтвердил Кай, его лицо стало еще суровее. — И это меняет все. Раньше они были внешней угрозой, а теперь у них есть ключ. Пусть один, но даже его достаточно, чтобы отпереть дверь.

По спине пробежали мурашки. Враги не просто сильнее, но и умнее. Они узнали наши правила и сумели их обойти. Худший из возможных кошмаров.

— Тогда… что ты сделал? — спросил Элронд, делая шаг вперед. Его мудрые глаза были полны тревоги. — Эта сфера… Как тебе удалось восстановить щит?

Кай надолго замер, глядя на него.

— Я не восстановил щит в прежнем виде, а… пошел другим путем. Более быстрым и опасным.

Он сделал паузу.

— Я замкнул все узлы силы в одну точку.

Элронд застыл. Его лицо побледнело, глаза расширились, словно он увидел призрак. Я же все еще не понимал, к чему он клонил.

— В одну точку? — переспросил я. — Куда?

Кай не отрывал взгляд от Элронда.

— Сюда, Макс. В Терминус.

Мозг лихорадочно пытался переварить услышанное. Узлы силы… материальные якоря мирового щита… здесь?

— Они… материальны? — выдавил я.

— Да. — ответил Кай. — Теперь да. Я материализовал их сущность, чтобы взять под прямой контроль и защитить. Они находятся в той энергетической сфере, которую ты видел. Это их физическое воплощение и хранилище.

Элронд наконец заговорил.

— Ты… Превратил Терминус не просто в крепость, а… в единственную цель. Если иномирцы уничтожат сферу…

— Щита не станет. — закончил Кай, его слова прозвучали как приговор. — Вообще. Он рассыплется, как карточный домик. Дыры в реальности откроются полностью и навсегда. И тогда в Эйвель хлынут все, кто только захочет. Они сметут этот мир за считанные дни. Не будет ни сопротивления, ни шанса. Только конец.

Слова Кая пригвоздили меня к месту. Леденящий холод сковал тело. Ответственность за весь мир? Не за город, не за группу беженцев — за всю планету, за каждую жизнь в ней? Эта ноша была настолько чудовищной, что разум отказывался ее принять.

Получается, мы не просто должны защитить свой новый дом, а обязаны удержать щит над головами миллиардов существ, большинство из которых даже не подозревали о нашем существовании. А враги… будут рваться сюда, чтобы одним ударом перерезать горло целому миру.

Как и сотни лет назад, Терминус снова станет мишенью. Ареной, где решится судьба всего Эйвеля.

Я поднялся с табурета. Ноги были ватными, но я заставил их держать меня. Взгляд упал на Кая. Он смотрел на меня, в его глазах не было ни страха, ни сомнений.

— Тогда нам нужно готовиться. — сказал я, мой голос прозвучал на удивление спокойно. Внутри бушевала буря, но на поверхности — лед. — К осаде, какой этот мир еще не видел.

Кай медленно, с одобрением кивнул.

— Да. И я рассчитываю на вас. На всех, кто стоит за этими стенами.

Я кивнул. Элронд с бледным лицом шагнул к выходу.

— Отдохни. Мы… сделаем все, что в наших силах.

Мы повернулись, чтобы уйти, но я почувствовал тяжелый, изучающий взгляд. Обернувшись, я увидел, что Кай смотрел не на меня, а на спину Элронда. В его глазах читалось нечто сложное: тревога, сомнение, глубокая, невысказанная мысль. Казалось, он видел то, чего не видел я.

Затем он встретился со мной взглядом, и это выражение исчезло, сменившись привычной усталой твердостью. Он кивнул, дав понять, что все в порядке.

Но сомнение уже поселилось в моей душе. Что он увидел? О чем подумал?

Мы вышли из лазарета в холодный вечерний воздух.

Следующие дни слились в один непрерывный, лихорадочный кошмар подготовки. Все понимали: битва неизбежна, и на кону — все.

Работа кипела на всех девяти кольцах стен. Каждый, кто мог держать инструмент, трудился не покладая рук. Днем и ночью факелы и светильники освещали Терминус, превращая его в гигантский, не спящий муравейник.

Таль и его инженеры возводили новые укрепления, наращивая стены слоями брони и перестраивая артиллерийские платформы для более плотного огня. Артефактное оружие, привезенное из Империи, проверяли, заряжали, настраивали на максимальную мощность. Гаррет работал бок о бок со всеми, его знания в области системных взаимодействий оказались бесценными для тонкой настройки оборонительных матриц.

Горст, Эдварн и Бранка тренировали каждого, кто мог держать оружие. Их уроки были простыми: базовая стойка, умение держать строй, координация действий в группе. Формирование представляло собой ополчение, а не армию, под руководством опытных ветеранов.

Лина, немного отдохнув, вновь погрузилась в работу. Она перемещала припасы, инструменты, людей на самые ответственные участки. Лина стала живым нервом обороны, ее молниеносные перемещения экономили драгоценные часы, а порой и дни.

Я же метался по городу, координируя действия, разрешая споры, внося неотложные коррективы. Сон стал роскошью — лишь урывками, по два-три часа в сутки, и еда на бегу. Давление было колоссальным, но странным образом оно не сломило, а закалило. С каждым решением, с каждым отданным приказом я чувствовал, как внутри меня что-то крепло, обретало стальную твердость. Я больше не был учеником или ведомым, а стал центром.