Кай бросил на меня быстрый взгляд и кивком указал на позицию слева, чуть позади Аврелиана. Я занял место, чувствуя себя неловко. Мы были тенями, свидетелями, последним аргументом на случай провала переговоров. Мой топор на поясе казался неуместным в этом зале тихих договоренностей и скрытых угроз.

Мы ждали. Тишина в зале была густой, наполненной лишь биением собственного сердца. Я ловил каждый шорох, каждый скрип старого дерева снаружи. Кай стоял неподвижно, но его глаза непрерывно сканировали помещение: вход, потолок, выискивая невидимые ловушки.

Ожидание продлилось недолго. Минут через десять в дальнем конце зала, напротив входа, часть каменной стены словно растворилась, открыв потайной проход. Из него вышел высокий и стройный мужчина.

Он предстал перед нами в доспехах из чернёной стали, украшенных серебряной инкрустацией. Его лицо с тонкими, почти острыми чертами и коротко подстриженной темной бородкой излучало холодную уверенность и некую врожденную надменность. Следом за ним появились трое воинов. Их доспехи повторяли стиль первого человека, но были лишены украшений. Лица скрывали закрытые шлемы с узкими прорезями для глаз. Они двигались не просто шагом, а будто плыли: их движения были отточенными, синхронными и безупречными. Когда я увидел их, по спине пробежал холодок. В поединке один на один… я не был уверен в своей победе.

Мужчина-император, чья аура не оставляла сомнений в его статусе, окинул Аврелиана быстрым взглядом и едва заметно кивнул в его сторону, совершенно проигнорировав нас, стоявших за его спиной. Затем он бесшумно занял кресло напротив, а его стражи встали за ним.

Аврелиан не среагировал на демонстративное пренебрежение, лишь слегка склонил голову в ответ.

Через несколько томительных минут у главного входа показалась вторая делегация. Во главе нее шел старик. Невысокий, жилистый, с седой бородой, заплетенной в тонкие косички, он обладал пронзительными голубыми глазами, которые казались слишком молодыми для этого морщинистого лица. Его облачение отличалось от воинского: длинный плащ, расшитый серебряными нитями, поверх простой, но добротной кожи. Он опирался на посох из светлого дерева, но в его движениях не было слабости — лишь мудрая, экономная сдержанность.

Его также сопровождали трое, но это были не безупречные машины, как у первого императора. Двое мужчин и одна женщина — все в практичных, походных доспехах, покрытых шрамами битв. Их открытые и суровые лица внимательно осматривали зал. Оценивающие взгляды задержались на мне и Кае без страха, но и без вызова. Старик, в отличие от своего коллеги, кивнул не только Аврелиану, но и нам. Наши глаза встретились на долю секунды, и в его взгляде я уловил любопытство. Затем он неспешно подошел и занял оставшееся кресло. Его спутники встали позади, образовав живую стену.

Три монарха. Три империи. И между ними — пропасть недоверия, старых обид и ледяного молчания.

Разговор начал Аврелиан. Его тихий, но отчетливый голос заполнил зал, нарушив тяжелую тишину.

— Приветствую в нейтральных землях. — произнес он. — Император Карнхейма, Лорд Видар Железная Воля. — он кивнул в сторону надменного мужчины. — И Император Тиарнвала, Мудрый Старейшина Торбен Камнеград. — взгляд скользнул к старику. — Благодарю вас за то, что откликнулись на призыв в столь темное время.

Видар, император Карнхейма, промолчал, лишь слегка приподнял подбородок. Торбен же ответил кивком и тихим, хрипловатым голосом сказал:

— Буря надвигается на всех, Аврелиан. Глупо не попытаться укрыться под одним навесом, даже если до сих пор мы только и делали, что кидались друг в друга камнями.

— Именно так. — согласился Аврелиан. — Угроза, с которой мы столкнулись, не знает границ. Иномирцы высаживаются по всему континенту, их сила превосходит всех, кого мы знаем. Они пришли не договариваться, а зачищать.

— Мы знаем. — отозвался Видар, наконец разжав губы. Его голос был гладким, холодным, как отполированный лед. — Мои разведотряды бесследно исчезают, целые поселения стираются с карты за ночь. Обычная армия против них — словно дети с деревянными мечами против закаленных ветеранов.

— Поэтому нам нужен не просто союз армий, — продолжил Аврелиан, — а новый центр силы. Символ, вокруг которого смогут сплотиться не только солдаты, но и каждый, у кого есть Система. Каждый, кто способен держать оружие. Нам нужен лидер, признанный самой реальностью. — он сделал паузу, повернув голову в мою сторону. — И он уже здесь.

Все взгляды в зале устремились на меня. Торбен прищурился, его голубые глаза замерли, изучая меня с неожиданной интенсивностью. Видар же лишь слегка скосил взгляд, в его глазах читалась лишь легкая, презрительная скука.

— Макс. — представил меня Аврелиан. — Первый Игрок. Тот, чей голос недавно слышал каждый в Эйвеле. Системный Творец, чья сила растет не по дням, а по часам.

Торбен медленно кивнул. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глубине глаз что-то дрогнуло: признание или надежда, или осторожный расчет.

— Его лицо мне знакомо. — произнес он тихо. — Если он действительно тот, кем ты его называешь, то Тиарнвал готов слушать и сотрудничать.

Под этим взглядом я почувствовал, как расправились мои плечи. Это был взгляд не на инструмент или угрозу, а на… возможность.

И тогда Видар, император Карнхейма, вздохнул. Звук показался преувеличенно усталым, почти театральным.

— Прекрасная сказка, Аврелиан. — произнес он, и в его голосе зазвучали ноты язвительности. — Мальчик с пламенной речью. Очень трогательно.

Он неспешно, почти небрежно, опустил руку за пояс. Я заметил, как его пальцы сомкнулись на чем-то маленьком, темном, напоминающем кристалл или кусок смятого металла.

— Но я, в отличие от некоторых, живу в реальности. — закончил он, и его пальцы сжались.

Воздух в зале сгустился, стал тягучим и звенящим, как перед грозой. Мое «Боевое Чутье» взвыло, вцепившись в виски ледяными когтями. Я даже не успел осознать происходящее.

В следующее мгновение Кай уже был в движении.

Его действие было не атакой, а перехватом реальности. Вместо того чтобы броситься на Видара, он сделал резкий шаг в сторону. В его руке появился топор — знакомый по форме, но превосходивший мой размером и древностью. Его черное лезвие, казалось, поглощало свет вокруг. Топор, описав короткую дугу, устремился через зал, но не к императору-предателю, а в пустое пространство слева от него. И в тот же миг, словно нарочно подставившись под удар, из серебристого разрыва возник… иномирец.

Оглушительный звон прокатился по залу — не лязг металла, а скорее звук рвущейся материи. Топор Кая отскочил, оставив в воздухе мерцающую трещину света, но иномирец лишь отшатнулся.

Доспехи нового врага напоминали вторую кожу: обтекаемые, без единой лишней заклепки, с плавными, почти органичными изгибами. Материал тускло переливался металлическим блеском, меняя оттенки от свинцово-серого до глубокого фиолетового. Шлем полностью скрывал лицо, на его месте была лишь гладкая поверхность с едва заметными щелями для глаз, которые светились холодным синим светом.

Не успел я толком рассмотреть незнакомца, как воздух вокруг нас взорвался серебристыми разрядами. Пять новых силуэтов материализовались одновременно, мгновенно выстраиваясь по периметру, отрезая пути к отступлению. Их движения были идеально синхронными, лишенными малейшей суеты. Я почувствовал давление — не физическое, а ментальное. Они не просто окружали нас, а уже просчитывали бой, моделируя каждый наш шаг.

Первыми атаковали стражи Видара. Их предательство было бесшумным и эффективным. Двое бросились на стражей Торбена, третий — на самого императора. Хаос захлестнул за считаные секунды.

— Не дай им завершить окружение! — рявкнул Кай.

Мой разум, закаленный бесчисленными часами в симуляциях, мгновенно переключился в режим холодного анализа. Я больше не видел отдельных противников, лишь схему, потоки энергии, узлы напряжения. И я знал, куда нанести удар.