— Господин Макс. — обратился он, склонив голову в знак уважения. — Меня зовут Элвин. По приказу Его Величества я провожу вас и юную госпожу в отведенные покои.

Я поднялся, помогая Лине. Она слегка пошатнулась, и я поддержал её под локоть. Девушка не отстранилась, а наоборот, прижалась, ища опору.

— Спасибо, Элвин. Ведите.

Мы последовали за ним, оставив позади тронный зал и его суету. Элвин вел нас по просторным коридорам, залитым мягким, рассеянным светом. Воздух здесь был удивительно прохладным и чистым, без малейшего намека на дым. Лина шла, широко раскрыв глаза, с изумлением вглядываясь в непривычную роскошь. Для девочки из захолустья, чья жизнь была сплетена из грязи, страха и вечной борьбы за выживание, это скорее всего казалось нереальным сном.

Наконец мы остановились перед двумя высокими дверями из темного дерева, украшенными серебряными узорами виноградных лоз.

— Эти покои — для юной госпожи. — сказал Элвин, указывая на левую дверь. Затем он повернулся к правой. — А эти — для вас, господин Макс.

Он выдержал паузу, позволяя информации усвоиться.

— Если вам что-либо понадобится — еда, напитки, помощь лекаря — достаточно лишь коснуться кристалла у изголовья кровати. Слуга тут же будет направлен к вам. Его Величество также просил передать, что вы считаетесь почётными гостями и можете свободно перемещаться по гостевому крылу. Однако доступ в остальные части дворца, — его голос стал чуть твёрже, — пока что ограничен. Без сопровождения стражи или специального разрешения вам туда не попасть.

Он склонил голову, уже не столь формально, а с едва уловимым сочувствием во взгляде, который задержался на бледном, измождённом лице Лины.

— Желаю вам доброго отдыха.

С этими словами он развернулся и направился прочь. Его шаги бесшумно утонули в мягких коврах.

Я повернул массивную ручку и открыл дверь в комнату Лины.

Внутри царила атмосфера невероятного уюта и изысканной красоты. Комната, среднего размера, поражала высоким потолком. Стены были оклеены шёлком нежного лавандового оттенка, а пол устилал толстый ковёр с замысловатым растительным узором. У стены возвышалась широкая кровать, увенчанная балдахином из лёгкой, струящейся ткани, горой подушек и пуховым одеялом, от которого, казалось, исходило тепло. У окна, скрытого тяжёлыми шторами, стоял письменный столик. Рядом с камином, в котором, к моему удивлению, уже весело потрескивали дрова, наполняя пространство тёплым ароматом смолистых поленьев, располагалось уютное кресло. В углу я заметил приоткрытую дверь ровно настолько, чтобы увидеть сверкающую медную фурнитуру ванной комнаты.

На кровати был аккуратно разложен комплект одежды: простая, но изысканная ночная рубашка из нежнейшего хлопка и лёгкий шёлковый халат. Всё в пастельных тонах, идеально подходящее ей по размеру.

Лина замерла на пороге, словно впитывая эту тихую заботу.

— Отдохни. — сказал я мягко. — Прими ванну, если захочешь, переоденься. Забудь обо всём, ни о чём не думай. Ты в безопасности.

Она обернулась, и в её глазах вновь заблестели слёзы, но на этот раз, казалось, от облегчения.

— А ты… — начала она.

— Я буду рядом, в соседней комнате. Если тебе что-то понадобится или станет страшно — заходи в любое время.

Она кивнула, губы её едва заметно дрогнули. Затем, неожиданно, шагнула вперёд и обняла меня, прижавшись лицом к моей груди. Это был не порыв отчаяния, как прежде, а тихий, благодарный жест. Я обнял её в ответ, осторожно поглаживая по волосам.

— Всё будет хорошо, — прошептал я. — Обещаю.

Через мгновение она отстранилась, вытерла глаза и попыталась снова улыбнуться. На этот раз улыбка получилась чуть увереннее.

— Спасибо, Макс.

— Не за что. Отдыхай.

Я вышел, мягко прикрыв за собой дверь, и услышал, как щёлкнул замок. Не знаю, заперлась ли она изнутри, или это сделала сама дверь, но звук был окончательным. Её цитадель была создана.

Моя комната оказалась чуть больше и строже в убранстве. В ней преобладали тёмные древесные тона, все того же безупречного качества и продуманности до мелочей. Ванная комната манила огромной медной ванной, наполненной тёплой, благоухающей водой. На кровати ждала пара новой ночной одежды и мягкий, просторный халат.

Сбросив с себя доспехи, я направился в ванную, предвкушая долгожданное расслабление.

Теплая вода смыла с кожи пот, пыль, запах дыма и крови. Я позволил себе роскошь — откинув голову на край, просто посидеть, уставившись в потолок. Там, в причудливой мозаике, словно мерцало звездное небо. Мысли метались, перескакивая с предательства Кселы и Гаррета на холодные глаза Кая, уставший взгляд Лины и маячившую на горизонте армию Леса. Я заставил себя остановить этот водоворот. Кай был прав: сейчас нужен был отдых. Перезагрузка.

Выбравшись, я насухо вытерся мягким полотенцем и облачился в предложенную одежду. Материал оказался невероятно приятным на ощупь. Затем я лег, закрыл глаза и, приказав «Абсолютному Телу» отключить все лишнее, погрузился в глубокий, восстанавливающий сон.

Меня разбудило прикосновение к плечу. Не грубое, но настойчивое похлопывание.

Моё «Боевое Чутьё» не сигнализировало об опасности, лишь тихонько будило, как верный пёс, тыкающий носом в бок спящего хозяина.

Я распахнул глаза. В полумраке комнаты, где лишь тонкая полоска света пробивалась из-под портьер, надо мной склонилось лицо Кая.

Он стоял, согнувшись, и смотрел на меня с широкой, откровенно довольной ухмылкой. В его глазах плясали весёлые искорки, которые я видел впервые.

— Подъём, солдат. — прошептал он, его шёпот прозвучал непозволительно громко в окружающей тишине. — Пора вставать. Ночь в самом разгаре, а у нас дела.

Я протёр глаза, пытаясь стряхнуть остатки глубокого сна. Голова была тяжёлой, но тело отозвалось на команду — мышцы напряглись, приготовившись подняться. Я оттолкнулся руками, чтобы сесть… И не смог. На моей груди лежала… рука. Тонкая, бледная в полутьме.

Я замер, а затем мучительно медленно повернул голову.

Рядом, прижавшись ко мне боком, спала Лина. Её голова лежала на моём плече, а рука, словно оберегая самое дорогое, находилась на моей груди. Она спала глубоким, безмятежным сном. Дыхание её было ровным и тихим, а лицо, очищенное от слез и дневной суеты, казалось хрупким и по-детски беззащитным. Она переоделась в ночную рубашку, а волосы, словно шёлк, рассыпались по подушке.

В голове пронеслись обрывки мыслей. Как она здесь оказалась? Вероятно, одиночество в огромной, чужой комнате оказалось невыносимым. Она вышла, обнаружила мою незапертую дверь — я, кажется, даже не удосужился проверить замок — и пришла к единственному знакомому, острову безопасности в этом гигантском, враждебном дворце.

И уснула рядом, доверив мне свою безопасность даже во сне.

Осторожно, с величайшей бережностью, я высвободился из её хватки. Она что-то пробормотала во сне, повернулась, но не проснулась. Я, словно диверсант на вражеской базе, бесшумно сполз с кровати. На цыпочках прошел в ванную, окатил лицо ледяной водой, чтобы окончательно прогнать сон, и быстро натянул обычную одежду, а поверх — доспехи. Они облепили меня, как вторая кожа.

В комнате меня ждал Кай. Он стоял у двери в коридор, скрестив руки на груди, с той же ухмылкой.

Я молча кивнул, показывая готовность. Мы вышли. Я тихо прикрыл дверь, оставив Лину спать в моей кровати.

Кай, не говоря ни слова, повёл меня по коридорам. Он шагал рядом, и время от времени я ловил его взгляд — тяжёлый, оценивающий, полный немого, но красноречивого вопроса. И эта ухмылка! Она не сходила с его лица.

Мы прошли так несколько минут в абсолютном молчании. Напряжение нарастало. Он явно ждал моих оправданий, объяснений, но я не видел в этом смысла. Однако тишина становилась невыносимой.

— Я просто спал. — наконец буркнул я, уставившись куда-то вдаль.

Кай даже не повернул голову.

— Я ничего и не говорил. — парировал он с такой притворной невинностью, что я чуть не споткнулся. — Просто веду тебя по делам. А то, что ты спишь не один в императорских покоях, а с юной особой, которую буквально вчера отбил у предательницы… это твои личные дела. Совершенно не интересующие меня, старого солдата.