Гаррет моргнул. Его губы дрогнули, пытаясь сложиться в слово. Получилось тихо, сипло, но мы услышали.

— Я… думал, что уже умер.

Ксела, которая все это время сидела неподвижно, внезапно вздрогнула. На ее лице промелькнуло нечто неуловимое — смесь облегчения, ярости и боли. Резким, почти грубым движением она рванулась вперед. Я ожидал удара, но вместо этого она обхватила Гаррета за плечи и прижала к себе, уткнувшись лицом в его темнеющий висок.

— Дурак. — прошипела она, ее голос утонул в его волосах. В этом единственном слове было больше, чем в самых пылких речах. — Безнадежный, идиотский, самоубийственный дурак.

С глазами, полными влаги, Лериан положил ладонь на плечо Гаррета. Это было не похлопывание, а скорее якорь, надежная точка опоры в бушующем море.

— Добро пожаловать обратно, старый чудак.

Остальные — Горст, Эдварн, Каэл, Лина, даже Бранка — просто стояли и смотрели. Адреналин, который до этого держал в напряжении, теперь отступил, и их накрыла волна шока. Погоня, Пустошь, ожившие мертвецы, падение одного из самых могущественных Творцов и… его воскрешение? Мозг отказывался принимать эту реальность. Я видел их взгляды, полые от перегрузки. Особенно у Лины — девочка сжимала кулачки у груди, ее большие глаза были шире, чем когда-либо.

А я… лежал на спине, пытаясь вдохнуть полной грудью. В углу зрения возникло системное уведомление. Оно мерцало, расплывалось, но я смог разобрать слова.

Через сверхнапряжение воли и беспрецедентный расход ресурсов вы интуитивно постигли принцип, лежащий за гранью текущего развития «Пути Целителя».

Получено уникальное умение (Легендарное): «Возрождение Феникса».

Тип: Активное, целевое.

Описание: Вы отвергли ограничения, наложенные Системой на целительство. Посягнули на саму концепцию угасания жизненной силы, попытавшись обратить ее вспять чистой, неудержимой мощью творения. Умение позволяет восстановить практически любые повреждения плоти, вернуть угасающие жизненные функции, остановить смерть от истощения или возрастного износа.

Важное: Сила творения не властна над проклятиями, не вернет к жизни тех, кто давно покинул этот мир, и не восстановит утраченные органы или души. Ее удел — борьба с физиологической смертью.

Стоимость: Базовый порог для спасения умирающего от истощения — от сорока миллионов единиц Живой Энергии. Стоимость растет экспоненциально в зависимости от тяжести состояния, возраста цели и внешних помех.

Откат: 30 суток.

Прогресс «Пути Целителя» увеличен!

Текущий прогресс: 17.93 % (стадия: «Рука Милосердия», 4 уровень).

Легендарное умение ценой в сорок миллионов за применение и тридцатидневный откат. Жестоко, но справедливо. Без такого ограничения я бы, по сути, стал бессмертным щитом для отряда. Система таких подарков просто так не делала.

Я мысленно отмахнул уведомление. Через несколько минут дрожь утихла, сменившись глубокой усталостью. С трудом поднявшись на локти, я огляделся. Гаррет по-прежнему сидел, прислонившись к камню. Ксела, приняв свой обычный отстраненный вид, отошла, но остановилась ближе, чем обычно. Лериан тихо переговаривался с товарищем, тот слабо улыбался и кивал. Цвет вернулся к его лицу почти полностью, только тени под глазами остались глубокими, как шрамы.

Бранка, наблюдая за этой сценой, хмыкнула. Низкий, хрипловатый звук привлек всеобщее внимание.

— Трогательно. — сказала она без тени насмешки. — Но, если все закончили обниматься, предлагаю вспомнить, где мы находимся: в cердце Великого Леса, в метре от «Молчаливой Пустоши», и все мы, — её взгляд прошёлся по измождённым лицам, — на пределе. Нужно разбить лагерь и отдохнуть, но сначала — отойти подальше отсюда. Не хочу спать, чувствуя на затылке дыхание этого проклятого поля.

Возражать никто не стал. Абсолютно все, включая меня, мечтали только об одном — отдохнуть.

Мы собрались быстро, почти без слов. Бранка повела отряд, ее опыт помогал выбрать путь, возможно, не самый короткий, но самый пологий, чтобы ослабленные смогли его преодолеть. Эдварн, кивнув, взял под руку шатающуюся от усталости и эмоций Лину. Горст без лишних слов придержал Гаррета, позволив ему опереться на своё плечо. Каэл, Лериан и Ксела шли следом. Я замыкал шествие, волоча ноги, но был готов подхватить любого, кто оступится.

Словно призрачная процессия, мы медленно двигались вдоль скального основания, выискивая путь наверх. Через полчаса кропотливого подъема по каменистым уступам мы выбрались на ровную площадку, оказавшись на плато.

Воздух здесь ощущался иначе: чище, пронзительнее. Впереди, у самого края, виднелся густой ковер низкого кустарника. Бранка двинулась вперед, подошла ближе, раздвинула заросли руками и замерла. Спина ее напряглась.

— Что там? — хрипло спросил Эдварн.

Бранка молчала, лишь отступила на шаг, приглашая нас присоединиться. Мы подошли к краю вместе и застыли.

Плато, на котором мы оказались, было не просто возвышенностью. Оно образовывало гигантский, почти идеально круглый каменный обод — естественную крепостную стену, вросшую в землю на сотни метров. А внутри этого кольца… лежал город.

Нет, это слово слишком скудное, слишком обыденное. То, что открылось нашему взгляду, было не городом, а симфонией в камне, металле и, как я теперь понял, в сплетенной с материей Живой Энергии. Это была мечта архитектора, возведенная в степень абсолютного, немыслимого совершенства.

Я попытался сравнить его с Астрариумом, столицей Империи, чьи порядок и масштаб поразили меня до глубины души. Но теперь, на фоне этого великолепия, он казался лишь жалкой деревушкой, грубой поделкой дикарей.

Город стоял ярусами, устремляясь вниз, в огромную чашу, окруженную нашим плато. Я сумел насчитать девять невероятно высоких стен, каждая из которых была не просто оборонительным сооружением, а истинным шедевром фортификации: не просто грудой камня, а сложнейшей структурой с контрфорсами, наклонными поверхностями, десятками ярусов бойниц. Их толщина поражала воображение, а высота была такова, что верхние ярусы терялись в легкой, невесомой дымке.

Каждая стена была усеяна башнями, расставленными с математической точностью. Это были не просто дозорные вышки, а миниатюрные крепости, каждая со своим неповторимым обликом: круглые, граненые, спиральные. И в их прорезях, на площадках, даже на крышах, виднелось нечто, от чего у меня похолодела кровь. Оружие. Не примитивные катапульты или баллисты, а нечто совершенно иное: гладкие, отполированные стволы, переплетенные сложными энергетическими контурами, увенчанные кристаллическими фокусирующими линзами. Артефактное оружие в таких масштабах, что мой мозг отказывался воспринимать. Их было сотни. Тысячи.

Но истинное гениальное решение заключалось в воротах. Они располагались на каждой стене, но не на одной линии, а были смещены. Ворота первой стены — на севере, второй — на востоке, третьей — снова на севере, но со смещением, четвертой — на юго-западе, и так далее. Хаос? Отнюдь. Если мысленно провести путь от внешних ворот к внутренним, он превращался в извилистый, бесконечный коридор смерти. Любая армия, прорвавшая одну стену, оказывалась на узком, открытом со всех сторон пространстве, под перекрестным огнем с башен двух, а то и трех следующих колец. Чтобы добраться до центра, нужно было пройти девять адских бутылочных горлышек, неся чудовищные потери на каждом метре. Инженерная мысль, возведенная в ранг высшей математики убийства.

И все это… пало.

Видение совершенства было растоптано, искажено, изувечено. Перед нами предстала не память о былом величии, а его безмолвное надгробие.

Величественные башни лежали в руинах — не просто разрушенные, а словно разорванные изнутри неведомой, чудовищной силой. Их обломки, черные от древнего пламени, устилали подножия стен. На гладких поверхностях камня зияли гигантские, бесформенные пробоины, словно шрамы от ударов титанов. Целые участки стен просели, обрушились, превратившись в груды щебня, где теперь пробивался обычный, неаномальный лес.