— Ну вот. А потом девушки жалуются, что им не делают комплименты.

— Ах это был комплимент.

— Именно он.

— Ради всего святого, когда в следующий раз решишь такой комплимент еще кому-то сделать, вспомни, что ты в этом полная бездарность.

Его губы изгибаются в подобии улыбки, и я замечаю, что левый боковой резец искривлен, но этот недостаток даже придает его ухмылке особенность. Я провожу языком по ряду своих ровных зубов и предполагаю, что в отличие от меня, парень явно не носил скобки в детстве.

— А, ну тогда отлично, — пожимает Ник плечами. — Мне же проще.

Мы оплачиваем покупки и следуем к выходу, петляя мимо брошенных где попало тележек. Из динамиков льется праздничная музыка. Обыкновенный день из жизни обыкновенного города. Я иду за семьей с двумя детьми, которые увлеченно обсуждают новый эпизод какого-то сериала. Ник шагает следом. И тут мое внимание привлекает постер на стене у выхода из магазина.

«Семейный пансионат «Хелдшир рокс» приглашает вас влюбиться в это Рождество!»

Плакат будто нарисован красками. На меня смотрит заснеженный домик в окружении округлых склонов, пушистых сугробов и многометровых сосен с шапками снега, словно растаявший зефир. Прекрасный вид. Даже волшебный. Хотела бы я оказаться там на праздники. Кружиться среди сверкающей мишуры и веток омелы под бесконечным конфетти из крохотных снежинок, летящих с небес, прямо как на картинке. И когда представляю, как здорово было бы провести там выходные, до меня доходит.

В самом низу черными печатными буквами написан адрес, кажущийся до невозможности знакомым:

0929 Брук фоллс стрит, Хелдшир

0929… Это не день рождения Арта!

А выбитые на кольце буквы обозначают название города. Это адрес!

От удивления я разеваю рот, резко останавливаюсь и замираю перед плакатом, не в силах унять поднимающиеся внутри чувства восторга и паники одновременно. Ник, не успев затормозить, врезается, ударяясь зубами о мой затылок.

— Ай… — ругается он, выплевывая изо рта прядь моих волос. — Что, мать твою, случилось?

— Смотри! — указываю я рукой на строчку внизу. — Думаешь, это совпадение?

Я снимаю кольцо с пальца и в сотый раз пробегаюсь глазами по фразе «…влюбиться 0929». Всего лишь один, с крошечную песчинку, намёк, но он разжигает внутри пламя любопытства до небес. К тому же обескураженное лицо Ника напоминает о еще одной маленькой победе. Я не настолько бесполезна, как он утверждал! Очевидно, что сегодняшнее сражение за мной!

— Не может быть… — удивленно говорит он, поднимая брови. — У тебя есть ручка? Надо адрес записать.

Я наклоняюсь к стойке, беру копию листовки и забрасываю в пакет в его руках.

— Вуаля! — говорю, победно развернувшись и не скрывая торжествующей улыбки, которую не сможет затмить даже мерзкий Лавантовский скепсис.

— Возможно в этом есть смысл.

— Возможно? — чуть не задыхаюсь я от порыва наподдать Нику ногой за то, что делает вид, будто моя находка ничего не стоит. Хватаю еще одну листовку и тычу прямо в адрес перед его лицом. — Не это ли доказательство? Неопровержимый факт, что кольца — это подсказки? Я его нашла! Я нашла решение!

И хотя его глаза все еще недоверчиво прищурены, один уголок рта подергивается вверх. Не в силах сдержаться, я подпрыгиваю на месте, оборачиваясь вокруг собственной оси, и когда снова поднимаю на него взгляд, Ник уже открыто улыбается.

— Значит, я не настолько уж бесполезна! Признай!

Ник оглядывается, словно проверяя, не подслушивают ли нас.

— О`кей, о`кей, — кивает он, сдаваясь.

— Скажи это теперь! Скажи вслух, что ты облажался! — тычу я его пальцем в грудь. Он пытается перехватить мою руку, отбиваясь от неё, как от назойливого насекомого. — Я была права!

— Ты права, права! — Рассмеявшись, он откидывает челку со лба, но она через секунду все равно возвращается на место, слегка прикрывая один глаз.

— Ох, ты ж, мама дорогая! — восклицаю я, изображая, как театрально обмахиваю лицо листком. — Невыносимый и невозможный собственной персоной признал поражение!

Ник открывает рот, и впервые ничего язвительного из него не выходит. Он просто улыбается.

— Иди, давай, — легонько подталкивает меня в спину, — пока Арт нас не потерял!

И вприпрыжку, словно мне снова тринадцать, я несусь к припаркованному на стоянке автомобилю.

— Арти, ты не поверишь! — Слету запрыгиваю на переднее сиденье, протягивая зажатую в руке рекламку. — Гляди, что я нашла, — указываю пальцем прямо на адрес.

Лицо Арта с его огромными щенячьими глазами в этот момент в пять раз выразительнее, нежели было у Ника. Его рот открывается и зависает, словно незахлопнутая дверь багажника, в который Ник грузит покупки.

— Да что б меня… — наконец, произносит Кавано. А затем начинает смеяться.

Я приподнимаюсь и обнимаю его. Парень издает писк, словно кот, которого усердно душат.

— Слушайте, это может простое совпадение, а вы радуетесь, как будто миллион выиграли. — Ник усаживается на заднее сидение, обтряхивая ботинки друг об друга. — Поехали уже.

— А могу я воспользоваться туалетом? — спрашиваю я, внезапно осознав, что вряд ли дотерплю: путь занимает больше часа. Парни решили, чем дальше от дома магазины, в которых мы будем появляться, тем безопаснее.

— Почему нельзя было сделать это, пока мы были внутри? — возмущается Ник.

— Не надо за мной идти, — я пытаюсь остановить его, хотя и так знаю: попытки отвязаться совершенно бесполезны. Ник одновременно со мной открывает дверь и выходит на улицу.

Я забегаю в дамскую комнату, стараясь управиться поскорее. В кабинке на полу разлита вода или что похуже. Двумя пальцами я закрываю за собой перегородку и мою руки, рассматривая отражение в зеркале. Впервые за последние несколько дней мои глаза блестят. И даже веснушки не смущают своим количеством. Тем более, когда я точно уверена, что Шон от них просто без ума. Сегодня, определённо, удачный день!

Я бросаю салфетку, которой вытирала руки, в мусорную корзину и, шагнув от бедра, широко распахиваю дверь, как вдруг кто-то хватает меня, закрывая рот. Я инстинктивно выгибаюсь, словно лопнувшая гитарная струна, стараюсь вырваться, но меня продолжают тащить в темноту служебных помещений. В голове беспорядок из сталкивающихся друг с другом вопросов, догадок и животного ужаса.

— Успокойся, это я, — тихо произносит Ник и, не отпуская, приближается губами к моему уху. Его голос превращается в тихий шепот, и дыхание, касаясь шеи, посылает колючие мурашки вниз по позвоночнику. — Прямо возле входа трое, один прочесывает зал. Я поставлю тебя на пол, и ты будешь делать так, как я говорю. Ясно?

Сглатывая не успевшие выступить слезы, киваю.

— Уходим. — Ник отпускает меня и надавливает рукой на спину, заставляя пригнуться. Выглядывает из-за угла и качает головой. Значит, в сторону торгового зала двигаться нельзя. — Через запасной выход.

И тут я, наконец, замечаю мужчину в черном костюме. Он показывает фотографии одному из работников магазина, и тот ему что-то отвечает. Но ведь агент только что подошел, еще несколько секунд назад Ник не смог бы его увидеть, даже имей он втрое улучшенное зрение.

— Ник, — тяну я. Но Ник открывает дверь с табличкой «Посторонним вход воспрещен», и заталкивает меня внутрь.

— Как ты их заметил? —спрашиваю, пока мы бежим вдоль рядов склада с садовыми удобрениями и сложенными на паллетах мешками.

— Почувствовал, — произносит он.

Я открываю рот, но медлю.

Это что, шутка такая?

Я поворачиваюсь в его сторону, но тут же спотыкаюсь о груду сваленных на полу палаток для кемпинга, зацепившись за одну из них ногой.

— Стой!

Ник хватает меня за руку и тянет вниз. «Тише», — показывает он, поднося палец к губам. Не понимая, откуда ожидать опасность, я послушно жмусь к его спине. «Двое», — говорит он беззвучно и кивает на дверь.

Совсем близко скрипит ботинок, эхом отдаваясь в тишине. Я задерживаю дыхание. Кто-то из преследующих нас наступает на что-то шуршащее, возможно обрывок упаковки. Я дотягиваюсь до руки Ника, моя собственная дрожит. Хватаюсь за его локоть, словно он спасательный круг. Плот в открытом море. Не переставая вглядываюсь в его лицо, и то, что вижу там, мне совершенно не нравится.