Среди этого хаоса Ксела была воплощением спокойной силы. Она не кричала, не металась, а действовала с безжалостной точностью. Её движения, отточенные и экономные, напоминали хищника. Артефакты из её инвентаря появлялись и исчезали с такой скоростью, что я едва успевал их рассмотреть. Одни напоминали сферы из чёрного стекла, другие — зазубренные металлические диски, третьи — струящиеся ленты света.

Она прицеливалась взглядом и артефакт исчезал у неё в руке, чтобы через мгновение материализоваться уже в теле монстра. Одна из сфер, угодив в грудь богомолоподобномучудовищу, не взорвалась, а… активизировалась. Хитиновый панцирь вокруг монстра в тот же миг почернел, покрылся паутиной трещин и рассыпался в пыль, обнажая пульсирующую плоть, которую тут же добили кулаки-молоты ближайшего голема. Другой артефакт, серебряный диск, со свистом пронёсся по дуге, отсекая конечности у двух монстров сразу, прежде чем вернуться к Кселе, словно бумеранг.

Её сила заключалась не в численности атак, а в точности. Каждый выстрел был смертоносен и решал задачу. Она нацеливалась на самых агрессивных противников. Это была хирургия боя, исполненная с ледяным, не знающим пощады мастерством.

Бранка была воплощением разрушительной силы. Ее системный меч, темный и беспощадный, словно вырастал из руки. В бою с монстрами она презирала правила фехтования, обрушивая на врагов шквал широких, размашистых ударов, сметавших все на своем пути.

Серповидные конечности, способные рассечь сталь, с треском ломались о ее клинок, словно сухие ветки. Девушка парировала, отбивала, и в следующее мгновение ее меч уже впивался в хитиновый панцирь, находил уязвимое место и пронзал насквозь. Она двигалась с грацией танцора и смертоносностью гильотины. Один за другим монстры падали, разрубленные почти пополам, с отсечёнными конечностями и расколотыми головами. Бранка стояла живой плотиной, о которую разбивалась волна атаки с правого фланга. Ее «Боевое Чутьё» работало на пределе, предугадывая каждый удар и попытку окружения. Она была воплощенной войной, и её вид внушал не страх, а дикое, первобытное восхищение.

Горст и Эдварн, могучие воины в любой другой ситуации, здесь оказались в роли статистов. Вместо бесполезных атак они сомкнули ряды, образовав живую стену перед Линой и Каэлом. Их задача была проста, но жизненно важна: принять на себя любой случайный удар, рикошет или тварь, что ускользнет от натиска големов, Кселы и Бранки. Они стояли, как скалы, их лица были искажены не страхом, а концентрацией и принятием.

А я… стоял посреди этого идеально организованного хаоса, ощущая свою полную бесполезность.

Вся моя хваленая сила, миллионы единиц Живой Энергии, топор и артефакты — всё казалось жалкой игрушкой на фоне разворачивающегося зрелища. В руке я сжимал Одухотворенный Кристалл с «Триединством Расплаты», понимая, что активация сейчас обернется катастрофой. Чудовищная мощь умения уничтожит не только монстров, но и наших. Бранка и големы Лериана, возможно, выдержат удар, но остальные падут в пламени, порожденном мной же. Другие умения, такие как «Копьё Анархии» или «Мираж Катастрофы», были слишком грубыми и неконтролируемыми для этой неразберихи.

Холодное, горькое отчаяние сдавило горло. Я, Первый Игрок, знамя, призванное объединить империи, оказался беспомощным, способным лишь подвергнуть опасности тех, кто мне доверял.

Внезапно «Боевое Чутьё» пронзило сознание предупреждением. Справа, обойдя сражающегося голема, прорвался монстр. Его зелёные глаза мгновенно сфокусировались на мне — одинокой, застывшей мишени. Он бросился вперёд, занося серп для смертельного удара по голове.

Мыслей не было, лишь отточенное до автоматизма действие, выверенное тысячами смертей в симуляциях Бранки. Я бросился навстречу опасности, не уклоняясь, а прямо под удар. «Абсолютное Тело» среагировало мгновенно, опережая сознание: мышцы ног напряглись до предела, корпус резко качнулся вправо. Острый серп просвистел в сантиметре от уха, рассекая воздух.

В тот миг я активировал «Ауру Очищения». Голубовато-белый поток света вырвался наружу, мгновенно заполнив пятиметровое пространство. Для меня это было волной тепла и новой силы, но для монстра — настоящее бедствие. Его хитиновый панцирь зашипел, будто под струями едкой кислоты. Зеленый огонь в глазах дрогнул, а затем померк. Монстр не отшатнулся от боли — похоже, эти твари её не чувствовали — но движения замедлились, стали неуверенными, словно его дезориентировало. Это не был прямой урон, а скорее назойливое, мерзкое воздействие, отвлекающее от цели.

Этого было достаточно.

Я не стал ждать его удара. Инстинкт взял верх: рука сама потянулась к поясу и схватила топор. Не глядя, я бросил его в монстра, активировав «Меткий бросок». Топор, вращаясь, просвистел в воздухе и, к моему облегчению, не встретил сопротивления. Он с легкостью пронзил хитиновую пластину на груди монстра, как нож — масло, и углубился почти по рукоять. Черная, дымящаяся жидкость брызнула из раны. Монстр замер, его тело затряслось. Мысленно я вернул топор — он вырвался из плоти с отвратительным хлюпаньем, оставив после себя зияющую дыру.

Монстр рухнул, зеленый свет в его глазах погас.

Я стоял, ощущая лёгкую дрожь в руке от вернувшегося оружия, посмотрел на топор, и впервые за эту битву… удивился.

Мое оружие изменилось. Не кардинально, но… Рукоять стала чуть длиннее, древесина, из которой была сделана основная часть, теперь отливала не просто темным деревом, а глубоким, почти черным янтарем, в глубине которого пульсировали золотистые и изумрудные прожилки — словно в нембилось несколько сердец. Стальное лезвие, всегда казавшееся простым, теперь имело легкий синий отблеск, а кромка светилась тусклым серебром, режущим глаза при прямом взгляде.

Я чувствовал каждую частицу, каждый поток энергии, пульсирующий в древке и лезвии. Он отзывался на мой ритм дыхания, на биение сердца. Топор казался по-настоящему живым. Я вызвал его описание, и перед внутренним взором всплыли строки, заставившие сердце бешено заколотиться.

«Топор» пробуждающегося носителя Искры.

Урон: 180–310

Прочность: «Неразрушим»

Свойство 1: «Волевое Возвращение». Связь с волей владельца стала абсолютной. Топор возвращается по мысленному приказу, игнорируя любые преграды и следуя по заданной траектории. Более того, сила возврата может быть использована для усиления следующего удара.

Свойство 2: «Сердцевина Симбиоза». Внутри топора сформировалось стабильное ядро из сплетённых сущностей: Живой Древесины (Древней), пробуждённой Живой Стали и чистой Воли Творца. Является идеальной средой для существования и эволюции Помощника. Его скорость восстановления увеличена втрое.

Свойство 3: «Резак Мироздания». Лезвие топора взаимодействует с материей на фундаментальном уровне. Игнорирует до 70 % физической и энергетической защиты цели. Обладает способностью находить и поражать структурные слабости и «швы» в любой материи, что делает его исключительно эффективным против существ с высокой регенерацией, магической бронёй или аномальной анатомией.

Свойство 4: «Арсенал Воплощённой Воли». Артефактное ядро эволюционировало. Предоставляет три «Слота Одухотворения» для хранения и мгновенной ментальной активации предварительно созданных Одухотворенных предметов. Активация не требует прямого контакта, осуществляется силой воли владельца.

«Когда замысел творца обретает остроту клинка, сама реальность замирает в ожидании его удара».

Мир на мгновение расплылся перед глазами, когда я впился взглядом в описание. Девятый уровень «Живого Ремесла» не просто наполнил меня астрономическим запасом энергии — он переродил мое главное оружие. Топор теперь был достоин самого Архитектора Реальности. А его улучшенные свойства… «Слот Одухотворения»… Это было…

Но времени на анализ не оставалось — вокруг бушевала битва.

Я почувствовал прилив сил и снова активировал «Ауру Очищения», двинувшись вдоль линии обороны. Моя задача заключалась не в том, чтобы броситься в самую гущу боя. Я сталотвлекающим маневром, назойливым раздражителем, источником отвратительного для Леса свечения.