— Активировать!

Мир взорвался в три этапа. Сначала из кристалла вырвался веер искрящихся, стальных корней. С хрустом они оплели Плетельщика, впиваясь в его одежду и сковывая движения. Он лишь фыркнул, напрягая мускулы, пытаясь разорвать путы. «Нет, не так быстро…».

Затем на него обрушилась вторая фаза — сокрушительный пресс леденящей, почти твердой влаги. Она пригвоздила его к земле, сдавила, моментально покрывая инеем маску и одежду. «Держи его…!».

В самый критический момент, когда он, скованный льдом и корнями, был беззащитен, в эпицентре взрыва появился последний элемент пазла — сфера ослепительного белого пламени «Факела Феникса». Яркая вспышка заставила зажмуриться, оглушительный грохот оглушил, а волна адского жара, от которой содрогнулась площадь, опалила кожу лица.

Когда дым и пар развеялись, на обугленном камне, пошатываясь, стояла почерневшая, израненная фигура. Он снова выжил. Левая рука безвольно повисла, доспехи были разорваны в клочья. Но он стоял. Бессмертный, чертов гад.

— ЕЩЕ РАЗ! — с мольбой и яростью скомандовал я.

Кристалл в моей руке вспыхнул с новой, ослепительной силой. Смертоносный танец стихий повторился: корни оплели, лед сковал, огонь испепелил. Плетельщик, уже не смеясь, отчаянно отбивался. Его клинок рассекал цепкие корни, тело ломало ледяные оковы, но третья фаза вновь накрыла его сокрушительным взрывом.

Он рухнул на колено. Из-под маски брызнула струйка темной, почти черной жидкости. В его глазах, впервые, я увидел не холодное любопытство, а дикую, неконтролируемую ярость, смешанную с… страхом.

— И… ПОСЛЕДНИЙ! — прохрипел я, вкладывая в кристалл всю оставшуюся волю, ненависть к этому хищнику, боль и ярость, что кипели во мне.

Третий залп «Триединства Расплаты» окончательно поглотил Теневого Плетельщика. На этот раз не было ни сопротивления, ни крика. Лишь всепоглощающий рев стихий. Когда пламя утихло, на площади не осталось ничего, кроме огромного оплавленного пятна и горстки черного пепла, который развеивал ветер.

Тишину нарушал лишь треск догорающих камней и мое собственное, сбившееся, но победное дыхание. Я откинулся на холодный камень постамента, ощущая, как волна боли и истощения захлестывает меня. Я сделал это. Победил. Перед моими глазами возникло лицо Лины — залитое слезами, но озаренное безграничным облегчением и благодарностью.

Я лежал на спине, вглядываясь в бледное, затянутое дымом небо, и чувствовал, как жизнь медленно утекает из меня. «Неужели это всё? Конец?» — пронеслась в голове обреченная мысль. Но тут сильные, грубые пальцы сжали мое запястье, проверяя пульс.

Сквозь пелену в глазах я разглядел склонившееся надо мной лицо. Бранка. Но это была уже не та невозмутимая, высеченная из камня учительница. Ее лицо было испачкано кровью и черной сажей, короткие каштановые волосы слиплись и выбились из привычной строгости. Глубокий порез зиял на щеке, а в глазах, помимо привычной стали, читались несвойственные ей усталость и… уважение.

— Дыши, щенок. — ее хриплый голос прозвучал приглушенно, но я почувствовал его каждой клеткой. — Ты жив. И ты — молодец.

Она отпустила мою руку и, подавив легкий стон, опустилась рядом на корточки, прислонив к плечу системный меч.

— А вот мне, — она вытерла тыльной стороной ладони кровь с губ, — пришлось подзадержаться. Те двое… оказались с сюрпризом. Пришлось пустить в ход несколько козырей, что Ксела припрятала на черный день. Без них… было бы туго.

Она замолчала, прислушиваясь. И до меня донеслось то, что я слышал краем сознания, но боялся осознать. Город гудел. Отдаленные крики, лязг металла, оглушительные взрывы сотрясали землю даже здесь, на площади. Вторжение не остановилось — оно только начиналось. А Серебряный Ручей был лишь первой ласточкой.

Но глядя на это адское зрелище, я не чувствовал страха. Сквозь боль и истощение пробивалось странное, теплое чувство. Я сделал это. Смог спасти дорогого мне человека. Мое истерзанное, обескровленное тело было живым доказательством: я не позволил Теневому Плетельщику убить Лину. Все эти месяцы ада с Бранкой, тысячи смертей в симуляции, боль, страх, сомнения — всё было не зря.

Собрав остатки сил, я повернул голову. Лина сидела, прижавшись к постаменту статуи, ее плечи дрожали от беззвучных рыданий. Я с трудом поднял руку — тяжелую, будто отлитую из свинца — и медленно, нежно опустил ее ей на голову. Она вздрогнула, подняла на меня заплаканные глаза, полные ужаса и благодарности. Вдруг ее щеки вспыхнули румянцем, но она не отстранилась, а наоборот, прижалась к моей ладони, как испуганный ребенок к руке отца.

— Остальные… — просипел я, каждый звук обжигал горло, — жители… где все?

— Эвакуировались… — ее голос дрожал. — Их отправили вглубь Империи, как беженцев. Сказали, там безопаснее. А я… — она сглотнула, — осталась. Решила пройти Инициацию. Хотела… стать сильнее. Чтобы больше никогда не чувствовать себя беспомощной и защитить свою семью.

Горькая ирония судьбы. Ее стремление к силе едва не стоило ей жизни. Но я понимал ее как никогда. «Хорошо», — пронеслось в голове. — «Значит, мне больше не за кого здесь держаться. Не за что цепляться». Трезвая, холодная мысль пробилась сквозь пелену эмоций: в моем нынешнем состоянии я уже ничего не мог изменить. Спастись бы самому. Выжить. Это был единственный разумный выход.

Но тут же, как ножом, резанула другая мысль. «А они? Все люди в других городах и деревнях, которые сейчас живут своей жизнью, не подозревая, что с небес уже обрушивается карающий меч. Их некому предупредить. Имперцы не сталкивались с такими врагами. Новые „Пути“ были для них чужими, непонятными. А опытных системщиков, способных противостоять воинам шестого-восьмого уровня, в Эйвеле можно было пересчитать по пальцам! Кто, если не я?».

В тот миг что-то внутри меня перевернулось. Это было не просто решение, не холодный расчет. Это было рождение нового чувства — жгучего, всепоглощающего, яростного. Глядя на рушащийся город, на испуганное лицо Лины, на уставшую, но несломленную Бранку, я осознал: я хочу их защитить. Не только их. Всех. Этот несправедливый, жестокий, но до боли живой мир, ставший моим домом. Я ненавидел Империю, презирал ее законы, но эти люди… они не были Империей. Они были ее заложниками. Как и я.

«Неужели это воля „Первого Игрока“?» — мелькнуло в голове. «Эта сила, что вела меня с самого начала, подталкивая к рискованным шагам, заставляя идти вперед?». Я не знал. Да это было и неважно. Потому что это желание — защитить, сохранить, отстоять — теперь стало и моим. Оно выжигало изнутри остатки страха и сомнений. Плевать на Империю, на врагов! Сила, что копилась во мне, пройдя через боль и кровь, должна быть направлена не на разрушение, а на созидание. На защиту. Иначе зачем она вообще была нужна⁈

Когда я принял решение всем сердцем и душой, внутри меня произошел взрыв. Но это был не разрушительный, а созидательный импульс. Вселенная, казалось, замерла, а затем из самой глубины моего существа хлынула волна чистой, неистовой энергии. Она не жгла, а исцеляла, не ломала, а укрепляла. Боль отступила, уступив место ощущению невероятной, абсолютной ясности и мощи. Перед моим внутренним взором, затмевая всё, развернулось системное уведомление, сияющее золотым светом:

Первый Игрок вступил на истинный Путь!

Открыта новая ветвь Пути Созидания: «Путь Защитника Мира»

Стадия: Пробужденная Воля (Уровень 1)

Прогресс: 0.1 %

Эффекты:

— «Нерушимая Клятва»: Ваши защитные способности усиливаются на 50 % при защите других существ. Ваша воля становится щитом для слабых.

— «Единство Цели»: Союзники рядом получают часть вашей стойкости и ментального сопротивления. Ваша решимость заразительна.

— «Глас Первого Игрока» (Активное): Позволяет обратиться к сердцу и разуму всех разумных существ мира. Транслирует вашу волю, образ и эмоции через системное поле планеты. Откат: 7 дней.