А у меня еще было полно дел на сегодня. Отдых и размышления о будущем пришлось отложить. Медленно, чувствуя приятную тяжесть в каждой мышце, я побрел в раздевалку. Скинув пропитанную потом форму, я встал под ледяные струи душа. Они смыли с меня не только грязь, но и остатки головокружения. «Абсолютное Тело» почти полностью стабилизировало мое состояние, вернув организм в норму. Переодевшись в чистое, я вышел обратно в зал.

И почти сразу наткнулся на Лериана.

Он стоял у выхода, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Казалось, он ждал именно меня. Его лицо, обычно оживленное насмешливой ухмылкой, было серьезным и напряженным. Темные глаза, тронутые сединой на висках, изучали меня с невысказанным упреком.

— Макс. — коротко кивнул он, отталкиваясь от стены. — Пойдем.

Не дав мне опомниться, он развернулся и быстрым шагом направился к скрытому входу, ведущему в его личную мастерскую. Вздохнув, я последовал за ним.

Мы шли в тишине. Напряжение между нами было почти осязаемым. Я видел, что злость на мой ночной поступок с Кселой все еще не улеглась. Он был на грани взрыва, и это напряжение читалось в каждом его резком движении, в каждом вздохе.

Ночь спасения Творца, побег из города, спор с Кселой — все это казалось далеким эхом, почти стершимся воспоминанием. Призраком из другой эпохи. В моем субъективном восприятии с тех пор прошел целый месяц, и ночная вылазка отошла на второй план, став лишь одним из многих эпизодов нового пути. Для Лериана же это было совсем недавно. Он все еще переваривал обиду и разочарование.

Через несколько минут мы уже стояли в его мастерской. Знакомый хаос: нагромождение приборов, чертежей, полуразобранных артефактов. В воздухе витал запах озона, древней пыли и чего-то неуловимо-магического.

Творец подошел к столу и резко опустился на табурет. Я последовал его примеру, устроившись напротив.

Тягучая, неловкая тишина наполнила мастерскую, давя на уши, словно предвестник грозы. Лериан смотрел в сторону, на мерцающий кристалл в странном устройстве, и нервно барабанил пальцами по столешнице.

Наконец, после долгого молчания, он заговорил. Его голос был тихим, но в нем чувствовалась стальная напряженность.

— Перед вечерним собранием, Макс, тебе нужно кое-что понять. Наше Пристанище… оно не монолитно. Несмотря на замкнутость и общую цель выжить, внутри общины существуют разные группы. И у каждой — свое видение будущего.

Я внутренне усмехнулся. «Кто бы сомневался», — подумал я. Обладая такой силой, как Системные Творцы, мало кто захочет всю жизнь прозябать на задворках, в страхе и ожидании. Сила рождает амбиции. Это неизбежно.

Лериан продолжил говорить, но взгляд его оставался устремленным вдаль, будто он видел нечто за пределами реальности.

— Первая группа называет себя «Консерваторы». Их лидер — старейший из Системных Творцов и нынешний глава Пристанища, Элронд. Именно по его пути, осторожности и скрытности, мы идем сейчас.

Он сделал паузу, и в голосе прозвучало явное раздражение.

— Их заявленные цели: мирное сосуществование с Империей, аккуратное изучение Системы без радикальных вмешательств и сохранение Пристанища как последнего убежища для наших сородичей.

Наконец Лериан повернул голову, его глаза горели, когда он посмотрел на меня.

— Большинство Творцов, проживающих здесь, поддерживают его. Они устали от бегства, от страха. Жаждут тишины и покоя. Будто это возможно! — он понизил голос, хотя мы были одни в мастерской. — Более того, я подозреваю, что Элронд тайно связан с теми Системными Творцами, что служат Империи. Доказательств нет, но… он слишком хорошо осведомлен о внутренних процессах Империи. Их группа слепо надеется, что однажды мы сможем влиться в ряды граждан Империи, будто не понимая, что это невозможно! Слепые глупцы!

Он с силой провел рукой по лицу, и было видно, насколько ему неприятна и даже отвратительна эта позиция. Почему он рассказывал все это мне, новичку? Пока это оставалось загадкой. Возможно, он считал, что после вчерашнего я уже «созрел» для такой информации. Или же видел во мне ту самую «весомую фигуру», на которую можно сделать ставку.

— Вторая группа, — продолжил Лериан, и в его тоне появились нотки гордости, — это «Реформаторы». И ее лидер — я.

Он выпрямился на табурете.

— Наши идеи находят отклик в основном у молодых Творцов. Тех, кто не хочет вечно прятаться, у кого горят глаза и чешутся руки. Тех, кто жаждет перемен! Наша цель — активное изменение Системы для усиления Творцов! Мы должны не просто изучать ее, а перестраивать под себя! Создать новый мир, где Творцы будут не изгоями, а правящей кастой! И подчинить Империю не силой оружия, а через наше технологическое и системное превосходство!

Он говорил с неукротимой страстью фанатика, а в глазах горел тот же огонь, что и прежде, когда он погружал меня в тайны артефактных умений.

— У нас самые инновационные разработки! Большинство бытовых приборов в городе — наша работа. Но это лишь пыль по сравнению с тем, над чем мы работаем втайне. Революционные артефакты, способные изменить саму природу реальности! Систему нужно не изучать, а покорять! С нашей силой мы должны править, а не прятаться, как крысы!

Я слушал, и в груди похолодело. Именно из-за таких идей, громко провозглашенных и подкрепленных невероятной силой, мир когда-то объединился против первых Системных Творцов. Неужели он не видел параллелей? Не понимал, что его слова — точное повторение риторики тех, кого назвали «возомнившими себя богами»?

В его дальнейшей речи прозвучало откровенное презрение, смешанное с опасением.

— И наконец, третья группа. Самые опасные, непредсказуемые и откровенно безумные. «Анархисты». Их лидер — Ксела.

Он произнес ее имя с таким отвращением, будто проглотил горечь.

— Их цель… полное разрушение Империи и всего старого миропорядка. Они хотят сжечь все дотла и создать на пепелище зону абсолютной свободы для своих экспериментов. Снять все ограничения в творчестве, даже ценой жизни миллионов.

Творец склонился ко мне через стол.

— Несмотря на прямой запрет Элронда, они в тайне ведут свою войну. Террористические акты против Империи — их почерк. Самые аморальные эксперименты, в том числе над людьми, — это их рук дело. Они стремятся создать оружие массового поражения, игнорируя любые последствия. Их разработки боевых артефактов — самые сильные и смертоносные. И ты, Макс, — он ткнул пальцем в мою сторону, — должен был заметить: при малейшей возможности Ксела выбирает убийство. Насилие. Разрушение. Для нее все средства хороши.

Я на мгновение замер, пропуская его слова сквозь себя. В памяти всплыл темный переулок, столб дыма над городом и ее ледяной, ненавидящий голос: «Выпустить монстра в городе, полном людей?.. Жители Империи — наши враги! Не стоит их жалеть!» Вспомнил, как она без тени сомнения предлагала устроить кровавую бойню, лишь бы мы смогли выбраться за стены.

Ее подход, эта холодная, обезличенная жестокость, вызывала у меня глубокое отвращение. В спорах с ней я всегда отстаивал ценность каждой жизни, даже если это был солдат Империи. И сейчас, слушая Лериана, я начал отчасти понимать корни его неприязни к ней. Это была не просто профессиональная ревность или конфликт методов обучения, а глубокий идеологический раскол. И в этом расколе я был скорее на стороне Лериана, чем Кселы. По крайней мере, когда речь шла о цене победы.

— Каждая из этих групп, — голос Лериана вернул меня в реальность, — будет пытаться перетянуть тебя на свою сторону. Ты — Первый Игрок. Фигура невероятно весомая. Твое появление — это знамя, под которое можно собрать сторонников. И я, — он посмотрел на меня прямо, — не исключение. Я предлагаю тебе присоединиться ко мне. К «Реформаторам».

Наступила пауза. Воздух в мастерской сгустился, став тяжелым и звенящим.

Я погрузился в размышления. Серьезные, глубокие. Главное сейчас — не совершить опрометчивый шаг, не броситься в омут одной из враждующих фракций. Мои приоритеты ясны: знания и сила. Силу я мог обрести благодаря Бранке и ее обучению, которое, к счастью, не зависело от политических игр. Знания же… Пока моим главным наставником в Системном Творчестве оставался Лериан. Отречется ли он от меня, получив отказ? Вряд ли. Пока он будет меня учить, не перестает пытаться повлиять, переубедить. Оттолкнуть меня, лишить доступа к своим знаниям — значит, потерять всякое влияние. Иначе, если я присоединюсь к другой группе, вернуть мое доверие будет куда сложнее.