Все взгляды разом устремились на меня. Я почувствовал, как под ними тяжелеет воздух.

— Нет, дядя. — ответил я, — Эта возможность появилась у меня не из-за класса. Она следствие того, что я являюсь Первым Игроком.

Я сделал паузу, давая словам осесть в их сознании.

— Но мой текущий уровень этого «умения» слишком низок для такой работы. — продолжил я, переводя взгляд с Вальтера на остальных. — Мне нужно повысить его на целый уровень, и как можно быстрее. Для этого потребуются редкие материалы и… время. Очень много времени. А повторить то, что только что сделал с мечом капитана, я не смогу. Просто физически не хватит сил.

Я развел руками, вкладывая в этот жест всю свою искреннюю досаду и усталость. Это была чистая правда.

В разговор внезапно вмешался Аррас.

— Что именно тебе нужно для прокачки этого… умения? — спросил он, и его голос, обычно полный стальной уверенности, сейчас звучал с оттенком странной, почти неестественной для него почтительности.

Я встретился с ним взглядом.

— Живая Древесина. Чем выше ее качество и чем больше количество, тем быстрее я смогу прогрессировать.

Аррас медленно перевел взгляд на своих товарищей. Между ними пронеслась какая-то беззвучная, молниеносная коммуникация, понятная лишь тем, кто годами сражался бок о бок. Затем он коротко, по-военному, кивнул.

— Понял.

И тут произошло нечто, от чего у меня и у Орна, наблюдающего за происходящим из своего угла, глаза полезли на лоб. Весь отряд «Когтя» — Аррас, Горам, Сера, Лис и Ворон — синхронно поднялись и отступили на несколько шагов от стола, образовав тесный круг. Их движения были отточенными и быстрыми. Началась странная, почти мистическая церемония.

Один за другим они доставали из своих инвентарей и аккуратно складывать на пол то, что я просил: бревна, обрубки, пластины — все, что Система определяла как «Живую Древесину». Сперва появилась «Молодая» — светлая, испещренная живыми, зеленоватыми прожилками. Затем «Зрелая» — более темная, плотная, от которой веяло скрытой мощью. И, наконец, «Старшая» — древесина, словно вырезанная из самой ночи: черная, отполированная до зеркального блеска, испускающая едва уловимый, низкочастотный гул.

За считанные мгновения на полу выросла настоящая груда бесценного сокровища. Орн, не в силах сдержаться, издал приглушенный, хриплый возглас, подошел ближе и протянул дрожащую руку к одному из черных обрубков, но так и не решился прикоснуться.

Закончив, Аррас жестом подозвал меня.

Он обвел взглядом запасы и произнес:

— Это все, что у нас есть. — на его обычно каменном лице мелькнула кривая, почти неуловимая улыбка. — Никогда бы не подумал, что доживу до дня, когда я, преданный слуга Империи, буду добровольно помогать Системному Творцу в развитии его запретных умений. — он покачал головой, и в его глазах плескалась смирившаяся ирония перед абсурдом происходящего. — Этот мир окончательно сошел с ума.

— Спасибо. — искренне выдохнул я, чувствуя, как к горлу подступает комок. Это была не просто помощь. Это был акт высшего доверия и отчаянной надежды.

Не теряя ни секунды, я подошел к груде древесины и начал мысленно перебрасывать ее в инвентарь. Система послушно фиксировала поступления:

Получено:

Живая Древесина (Молодая) ×20

Живая Древесина (Зрелая) ×40

Живая Древесина (Старшая) ×25

Последний черный обрубок исчез в моем инвентаре. С облегчением вздохнув, я вернулся к столу. Аррас, все еще стоя у своей команды, пояснил:

— «Старшую» добывают лишь с высокоранговых монстров. То, что мы принесли — запасы со складов, что мы не стали оставлять в крепости.

Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Получалось, что в мои руки попало не просто сырье, а настоящее сокровище, вырванное с риском для жизни из самого сердца враждебного мира.

Тягучую паузу прервал Вальтер. Встав, его высокая, аскетичная фигура сразу приковала к себе все внимание.

— Обстановка ясна. — начал он, и его слова падали, как удары молота. — Город не выдержит натиска того, что движется на нас. Высокоранговые монстры под управлением «Шепчущего» сравняют эти стены с землей. Единственный разумный выход — эвакуация всего населения.

Он обвел собравшихся тяжелым, неумолимым взглядом.

— Однако кто-то должен остаться и принять бой, который с максимальной вероятностью станет для них последним. Их задача — задержать тварей у стен как можно дольше, дав обозам с женщинами, детьми и стариками время добраться до Серебряного Ручья. Или… — он сделал едва заметную паузу, — еще дальше, если и там не будет безопасности.

Над столом повисла гробовая тишина, которую, казалось, можно было резать ножом.

Первым ее нарушил капитан Горст. Он медленно поднялся, сжимая в руке свой новый, сияющий системный меч. Его лицо было подобно гранитной маске, но в глазах бушевала буря.

— Я остаюсь. — произнес он глухо, но так, что не осталось места для возражений. — Мой долг — прикрывать отход своих людей. И… — капитан замер на мгновение, его взгляд метнулся в сторону, будто в поисках призрака у статуи, — я буду ждать сына до конца.

Следом, словно по команде, поднялся весь «Коготь».

— Мы тоже остаемся. — бросил Аррас. В его голосе не было бравады, лишь холодная констатация факта. — Мы и так живые трупы. У нас есть месяц, может, два. Лучше потратить это время на борьбу и дать другим шанс на спасение.

Эдварн, до этого молча сидевший, с силой толкнул кулаком по столу.

— Я с вами. Защита горожан — мой долг. И я его исполню.

Крон встал, мрачно кивнув.

И тогда поднялся я. Стул с грохотом отъехал назад. Все взгляды — усталые, решительные, отчаянные — устремились на меня. И прежде чем кто-либо успел что-то сказать, я четко и ясно заявил:

— И я остаюсь.

Воздух в комнате словно закипел. Ледяное спокойствие, до этого сковывавшее Вальтера, мгновенно испарилось. Он резко вскинул голову, и в его бледных глазах вспыхнул опасный огонь.

— Это исключено! — голос магистра хлестнул, как удар кнута. — Ты — Первый Игрок! Надежда не только этого города, но и всего мира! Твоя гибель станет катастрофой, сравнимой с падением Эйвеля! Ты отправишься с обозами в безопасное место, и это не обсуждается!

Я был готов к этому. Стоял прямо, чувствуя, как по спине бегут мурашки, но внутри царили спокойствие и ясность, словно я смотрел сквозь безупречный алмаз.

— Без меня, — я смотрел Вальтеру прямо в глаза, — они не продержатся и дня. Обычная сталь бессильна против высокоранговых монстров. Без системного оружия они сотрут их в порошок, даже не заметив. А потом монстры догонят колонну и перебьют всех до единого. Я остаюсь. Буду без остановки создавать артефакты, подниму свой навык до следующего уровня и перевооружу каждого, кто останется защищать эти стены. Иначе все жертвы будут напрасны.

Эдварн одобрительно, почти с восторгом, кивнул. В глазах капитана Горста я увидел новое, глубокое уважение. Но Вальтер оставался непоколебим, его челюсти сжались в стальной замок.

Тогда я решился на отчаянный шаг, вспомнив благоговейный ужас, охвативший Арраса и его людей.

— Все Системщики, — произнес я, вкладывая в голос всю стальную волю, закаленную в аду Посвящения, — обязаны подчиняться приказам Первого Игрока. Такова воля Системы. А моя воля — остаться здесь и защищать тех, кто стал мне близок.

Эффект был мгновенным. Вальтер отшатнулся, словно от удара. Его глаза расширились от чистого, неподдельного изумления.

— Откуда ты… — он начал, резко переводя взгляд на Арраса. На лице командира «Когтя» играла та самая легкая, понимающая улыбка, которую я видел у него в доме Орна. Вальтер сдержанно выдохнул. — Нет… Нет такого письменного указа или закона. Но… — он замолчал, и в его голосе впервые прозвучала неуверенность, — древние легенды… предания… действительно гласят, что именно так и следует поступать.

Магистр снова посмотрел на меня, и в его взгляде смешались ярость, досада и чего-то, отдаленно напоминающее гордость.