Он замолчал, давая мне впитать эти слова. Тишину нарушало лишь мое собственное сердцебиение.

— Когда она пришла к нам, мир изменился за один день. Мой учитель рассказывал, — его голос стал тише, почти мечтательным, — что в тот день небо… исчезло. Вместо него появилось нечто, мерцающее бесчисленными белыми точками. По этой… неестественной поверхности ползли полосы, символы, руны, которые никто не мог прочитать. А затем перед каждым живым существом возникла надпись: «Начало Игры». И всё. Через мгновение небо вернулось на место, надписи исчезли. Но мир уже был другим.

Он сделал паузу, его взгляд снова стал острым и пронзительным.

— В центре всех городов, всех поселений, как грибы после дождя, выросли статуи Топора. Прикоснувшись к ним, избранные получали Силу. Становясь Системщиками. Но вместе с силой… пришел и он. Живой Лес.

Я слушал, затаив дыхание, и в голове кусок за куском складывалась ужасающая мозаика. Мерцающее небо, символы… Все это предшествовало моему появлению в этом мире… Неужели на Земле сейчас происходит нечто подобное⁈

Ледяная догадка пронзила меня острее любого клинка. Если всё шло по одному сценарию… значит, я, тот, кто первым увидел Систему на Земле, тот, кого она выбрала… Я был… Первым Игроком Земли? От меня зависела судьба моего родного мира? Головокружение накатило с новой силой. Я едва не опрокинулся назад.

Вальтер, казалось, не заметил моего состояния.

— Первые годы… они были полны надежды. Мы быстро осваивали новые силы, отбрасывали Лес, строили укрепления. Казалось, мы способны на всё. Однако… потом всё изменилось.

Его лицо вновь стало каменной маской.

— Никто уже не помнит точной даты, но однажды, в ту самую Великую Расколотую Ночь, всем сильнейшим Системщикам Империи пришло уведомление. Всего одно. «Первый Игрок мира Эйвель мертв». Это и стало началом конца. С тех пор Инициация… превратилась в тот ужас, который ты видел. Смертность стала запредельной. Система… она словно отвергает наших людей. Не хочет давать им доступ. Но без новых Системщиков наш мир обречен! Лес — это лишь одна из угроз. Лазутчики из враждебных Высших Миров уже здесь. Они ходят среди нас, плетут интриги, ослабляя нашу силу изнутри.

Я сразу вспомнил Найру и Элиана. Их уверенность, пренебрежение, слова о том, что этот мир — арена. Но я сжал губы. Сейчас не время о них рассказывать.

— Почему? — прошептал я. — Почему Инициация стала такой смертоносной?

Вальтер горько усмехнулся, и в этой усмешке было столько усталой горечи, что на мгновение он показался почти живым.

— Я посвятил свою жизнь поиску ответа на этот вопрос, племянник. Я вхожу в число ответственных за проведение Инициации. Я годами изучал тех, кому чудом удалось пройти ее, пытаясь найти в них нечто общее, какую-то черту, ключ… Но пока — ничего. Лишь пустота. Система безжалостно отсеивает почти всех. Мы — испорченный поколение, мир, потерявший своего лидера.

От слов Вальтера стало не по себе. В его голосе не было лжи. Лишь холодное, выстраданное отчаяние ученого, бьющегося над нерешаемой задачей.

— А что будет с моим городом? — спросил я, чувствуя, как вновь поднимается ярость. — Ты же понимаешь! После завтрашнего дня здесь никого не останется! Одни трупы и солдаты!

Вальтер вздохнул, тяжело, по-стариковски.

— Если мы не будем постоянно искать новые кадры, не будем бросать в топку Системы тысячи людей, чтобы получить одного, но сильного бойца, то все население Империи, а скорее всего, и мира, будет обречено. Лес начал свое движение. Его нынешняя активность — это не случайная атака, а генеральное наступление. Поэтому, время, отведенное нам, подошло к концу. Наша империя, Санкталия, долгие годы находилась на границе с Лесом. Мы лучше всех представляем, на что он способен. А наши «соседи»… — он с презрением скривил губы. — Империи Карнхейм и Тиарнвал увидели в наступлении Леса не угрозу, а шанс откусить от нас кусок побольше, расширив свои владения. Идиоты. Слепцы. Они своими руками роют могилу всему человечеству, помогая Лесу уничтожить нас.

Он посмотрел на меня прямо, и в его глазах я впервые увидел нечто, отдаленно напоминающее человеческую эмоцию. Что-то вроде усталой жалости.

— Тебе не повезло родиться и жить в самое темное время, какое только можно представить, мальчик. Потому завтра утром тебе, как и всем, придется пройти Инициацию. Попытаться возвыситься… или умереть в процессе. И я… всей душой надеюсь, что ты пройдешь. Хочу я этого? Как дядя — нет. Лучше бы ты был простым парнем. Но как слуга Империи, как человек, видящий бездну… Да. Я хочу, чтобы ты выжил.

Его слова бились в моем сознании, как птицы о стекло. Лес. Война на три фронта. Смертоносная Инициация. Лазутчики Высших Миров. Все было гораздо хуже, чем я мог предположить. Мой город был всего лишь крошечной песчинкой в жерновах мировой катастрофы.

И именно это осознание заставило меня говорить. Голос прозвучал чужим, но твердым.

— Я хочу попросить тебя об одолжении.

Вальтер с интересом склонил голову.

— В пределах моих полномочий и разума, я сделаю все, что смогу.

— Сколько обычно длится Инициация? Сколько времени она занимает?

— Всё индивидуально. От нескольких мгновений… до нескольких часов. Максимальное зафиксированное время пребывания в процессе — двое суток. После этого человека считают погибшим.

— Тогда я прошу вот что. — я выдохнул, чувствуя, как сердце замирает в груди. — Позволь мне пройти Инициацию первым. И дай мне три дня. Если за три дня я не вернусь… тогда делай с остальными то, что должен. Но пока я там, никто другой в городе не должен проходить ритуал.

Вальтер замер. Его пронзительный взгляд изучал мое лицо, словно пытаясь найти скрытый смысл или обман.

— Три дня… Нестандартно. На каком основании?

— На основании того, что я твой племянник. — с горькой иронией произнес я. — И на основании того, что у меня есть… кое-какие соображения. Возможно, я смогу найти там то, что вы годами ищете снаружи.

Он долго молчал, его пальцы барабанили по колену. Наконец, Вальтер медленно кивнул.

— Хорошо. Я объявлю об этом завтра. Три дня. Ни минутой больше. Но предупреждаю, Макс… Шансов у тебя мало. Статистика — вещь неумолимая.

— Я уже должен быть мертв, дядя. — хрипло произнес я, поднимаясь с дивана. — Несколько раз. А я всё еще здесь.

На этом наш разговор закончился. Вальтер вышел из дома так же бесшумно, как и появился, растворившись в ночи. Я постоял несколько минут, опираясь лбом о прохладный косяк двери, пытаясь привести в порядок разбегающиеся мысли. Сгреб в охапку бревна «Живой Древесины» и побрел обратно в мастерскую к Орну.

Старик сидел на своем рабочем стуле. Он вздрогнул, когда я вошел.

— Макс? Что случилось? Ты словно призрака увидел.

— Хуже. — я с грохотом бросил бревна на пол. — Имперский системщик. Вальтер. Он… приходится мне дядей. Братом моего отца.

Орн вытаращил на меня глаза. Его лицо, обычно жилистое и выразительное, превратилось в маску удивления и ужаса. Он медленно покачал головой, беззвучно шевеля губами. Казалось, слова никак не приходили ему в гллову. Наконец, он прошептал:

— Матерь богов… Значит… вот откуда…

— Откуда что? — резко спросил я.

— Ничего. — он отмахнулся, снова поникнув. — Просто… теперь многое становится на свои места. И что это значит?

Я рассказал ему всё. О смерти Первого Игрока, об истинной причине опасности Инициации, о войне миров и о моей просьбе. Когда я закончил, в мастерской повисла гнетущая тишина.

Орн сидел, опустив голову на руки. Он выглядел разбитым и постаревшим на десяток лет.

— Идиот. — тихо прошептал старик. — Отчаянный, благородный идиот. Лезешь в пасть дракона, чтобы спасти овец.

— У меня нет выбора, Орн. Или я попробую, или завтра здесь начнется бойня. Я видел, как проходила Инициация, поэтому не могу допустить, чтобы Лина, бабушка Аглая… ты… исчезли.

— Я знаю, — он поднял на меня взгляд, в котором плескалась неизбывная печаль, — и принимаю твой выбор. Ты мой ученик… почти сын. Я не могу тебя остановить.