— Просто хочу понять твою мотивацию.

— Для чего она тебе, Александр? Ведь у тебя уже нет…

— Пути назад? — угадал я. — Да, я знаю. Пять договоров уже заключены.

— О, так ты не забыл про тот, что заключил со своей дорогой Еленой! — воскликнул он. — Молодец. А я уж было хотел сделать тебе сюрприз…

— Оставь себе свои глупые сюрпризы. Ты каким-то образом дал ей Регалию для того, чтобы иметь запасной вариант, — произнёс я. — На тот случай, если не останется других родственников, ведь так?

— Конечно, — существо с лицом Ильи вздохнуло и развело руками. — Сам видишь. Род вырождается, так что приходилось импровизировать. Имелась у меня в загашнике одна душа, которая могла помочь с этим. Или что? Ты думаешь, что ваш Император первый самозванец, которому передали дар? Даже тот, кто даровал его ему, также не был прямым потомком тех самых Багратионов.

— Я так понимаю, что это была ещё одна «услуга», которую Разумовские оказали Императорскому роду, да?

— В том числе, — улыбнулся он. — Что поделать? Спокойные времена рождают слабых людей. Шансов на то, что следующий ребёнок получит силу, становилось всё меньше и меньше. И, как ты правильно заметил, я не хотел рисковать. Так что да. Я знал, что рано или поздно Пендрагон или Багратионов попытаются избавиться от Разумовских.

— А причём тут британцы?

— Могу лишь сказать, что эта бледная тень своего собственного отца, которая страшно боится, что кто-то узнает о том, какой он на самом деле трус. Жалкий и несчастный, сидящий в своей башне из слоновой кости и упивающийся рассказами о собственном величии. Нет ничего удивительного в том, что он наконец решил избавиться от меня. Точнее, от моих сосудов.

— Почему?

— Потому что ни один правитель не захочет, чтобы жизнь его рода зависела от других людей. Они считали, что если смогут разом избавиться от носителей Реликвии, то прервут линию и разорвут уже заключённые договоры.

— То есть, Браницкие, Лазаревы…

— Им сказали только то, что они должны были знать, — спокойно подтвердил он мои мысли. — В данном случае они были точно такими же инструментами в руках Империи, как Разумовские в моих собственных.

Понятно. Примерно такого ответа я и ждал. Только вот он лукавил.

— Но не Распутины, ведь так?

— Конечно, — с весельем фыркнул он. — Они бы не полезли в это. Тем более, Григорий отговаривал их от участия, даже не смотря на приказ Императора. Но они уж очень сильно хотели освободить свою дочь от того договора, который сын Григория заключил со мной. Надежда. Всё дело в крохотной надежде на то, что их дочь сможет прожить долгую и безопасную жизнь.

Последнее он проговорил чуть ли не смеясь.

— Ох, Александр, знал бы ты, как я был зол, когда этот старый дурак едва не потратил её способность на то, чтобы передать свою силу твоему другу. В каком чудовищном, всепоглощающем бешенстве я был! На моё счастье, старик пожертвовал собой, чтобы спасти девчонку, так что я всё ещё смогу её использовать.

— Даже не сомневаюсь. А Андрей? Почему ты не использовал его для своей цели?

— Я счёл его неподходящим…

— Нет, не лги мне, — перебил я его. — Ольга подтвердила, что он уже заключил свои пять сделок. И с каждым разом он менялся всё больше…

— Потому что с каждым разом мне открывалось всё большая часть его души, — признал он. — К сожалению, он не оправдал моих ожиданий. Высокие стандарты, знаешь ли.

Значит, и здесь наш слепой друг оказался полностью прав.

— И потому ты использовал его для того, чтобы подтолкнуть меня, ведь так?

— Столкнуть собственных сыновей лбами и посмотреть, кто из них окажется более перспективен, разве не прекрасная идея, тебе так не кажется?

— Ты сломал жизнь ему и его сестре…

— О, нет, Александр, — тварь с лицом Ильи Разумовского облизнула губы и усмехнулась. — Я дал им обоим нечто куда большее, чем их жизни. Я дал им смысл. Величественную цель, к которой они могли идти…

— Ты просто их использовал, — вздохнул я, вставая с кресла. — Точно так же, как использовал Разумовских. Точно так же, как сейчас собрался использовать меня. Только вот со мной тоже не всё просто вышло, ведь так?

Зеркальный даже и не подумал встать с кресла. Впервые за всё время разговора на его лице появилось нечто… странное. Нет, не гнев или злость. Скорее лёгкое раздражение, смешанное с пренебрежением.

— Да, признаюсь, твоя душа меня удивила, Александр. Такого я ещё не встречал, потому ты так меня и заинтриговал. После того, как Андрей пробудил свой дар, я уже мог являться ему в реальном мире. Мне даже не нужно было прилагать усилий для того, чтобы привести его сюда. Достаточно было лишь одного моего желания…

— А со мной ты прокололся, — не удержался я от ехидной улыбки.

— Да. Признаю, с тобой всё вышло… сложнее. И я до сих пор не могу понять, почему…

Тут уже я не смог сдержаться от усмешки.

— Ну ты не переживай. У древних тварей за сорок такое бывает, — пожалел я его.

— М-м-м, шутки как защитный механизм. Не изменяешь себе.

— Не вижу причин чинить то, что работает, — отмахнулся я.

Теперь стало окончательно понятно, почему сначала мне требовалось, по сути, убить себя для встречи с ним, а уже после, когда я спас Елену и стал посредником в первом контракте, такой потребности уже не возникало. Ему банально стало легче работать с моей душой.

— Так, что там будет даль…

Это было даже не размытое движение. Он просто исчез в одновременно с этим появился прямо передо мной. Затянутые чёрной перчаткой пальцы сжали моё горло с такой силой, что мне показалось, будто я ощутил, как ломается шея.

— Думаешь, что? — с рычанием спросил он. — Ах, Александр, насколько же глуп ты был. Надеялся на то, что я не знаю, что ты задумал? Сговорился с этой крысой, с Меньшиковым!

Попытался ответить, но вместо слов из горла вырвался лишь хриплое шипение. Пальцы давили на трахею, не давая сказать ни единого слова. Даже просто вздохнуть казалось чем-то невозможным. Лишь открывал и закрывал рот, словно выброшенная на берег из воды рыба. Зеркальный же, наоборот, забавлялся, видя мучения на моём лице.

— Что такое, Александр? Я тебя не слышу, — он приподнял меня одной рукой. — Ну же, давай, скажи что-нибудь? Не можешь? Тогда давай, это сделаю я. Ты думал, что можешь меня как-то перехитрить? Как-то переиграть. Но ты ошибаешься. Очень жестоко ошибаешься. Мой собственный народ не смог от меня избавиться после того, как я сделал то, что спасло их мир, а у тебя, какого-то жалкого… ничтожного адвоката, что, думал получится?

Попытка вцепиться в его ладонь, чтобы разжать хватку на горле, оказалась полностью провальной. Всё равно, что пытаться ослабить пальцами зажатые до предела стальные тиски.

— Знаешь, что я сделаю дальше? — с улыбкой спросил он. — Я заберу эту девку, Распутину. Заберу и сына нашего дорогого Князя. О, да. Конечно же я знаю о нём, Александр. Я ведь непрестанно наблюдал за ним. Ты был моими глазами. Моими верными ушами. Я знаю всё и даже больше. Я заберу их и исчезну. А затем, когда придёт время, просто использую эту девчонку так, как и собирался изначально. За последние полтора года твоё лицо стало слишком узнаваемым, но что поделать. Придётся пока пожить с ним. Зато будет время воспитать мальчика таким, каким и должен быть настоящий Разумовский. Тем, кем стать ты не хочешь, а твой жалкий и слабый брат так никогда и не смог. Я буду жить вечно.

С каждым произнесённым словом его лицо начало меняться. Черты лица разгладились. Морщины постепенно исчезли. Он помолодел и изменился.

Спустя несколько секунд, задыхаясь и почти теряя сознание, я уже смотрело на своё собственное лицо.

— У тебя удивительная душа, Александр, — придвинувшись ближе, прошептал он. — Я действительно никогда такой не видел. Это создало мне, скажем так, некоторые неудобства, но теперь я заберу твоё тело. Но не переживай. Своего следующего ребёнка я назову в честь тебя. Как когда-то дал имя и тебе, в насмешку над своим братом, который от этого имени отказался. И я буду смотреть, как он растёт для того, чтобы занять твоё почётное место. А ты…