Если раньше я ещё испытывал какие-то сомнения в том, что Настя действительно изменилась за последние месяцы, то сейчас они развеялись окончательно. Раз уж она готова к тому, чтобы работать не то, что в одной комнате, но даже в одном здании с Калинским, то…

Стоп.

Нет. Не так. Я думаю не в ту сторону. Важно не что она делает. Почему она это делает.

Посмотрев на Анастасию по-новому, я не смог сдержать благодарной улыбки.

— Спасибо тебе.

— Потом с тебя спрошу, — усмехнулась Лазарева. — Пошли.

Мы развернулись, и я открыл дверь, увидев, что Калинский собирает свои вещи в портфель.

— Куда рукава рассучиваешь? Засучивай обратно.

— Не понял, — с искренним недоумением ляпнул Лев, посмотрел сначала на меня, а потом на Анастасию. Та поставила бумажный пакет с едой на стол и выдвинула себе стул. — Ты же сказал…

— Ты упустил свою возможность, — фыркнул я. — Надо было уходить домой, когда был шанс. Садись. Будем работать.

Настя сидела и внимательно слушала, как Александр со Львом перекидывались идеями, как мячиком для настольного тенниса.

— Мы можем пойти через доказательство приоритета, — предложил Калинский. — У нас же есть рабочие чертежи от даты, которая раньше, чем у Берга, так? Так. Можем использовать их, и тогда…

— Нет, — произнёс сидящий напротив него Александр, держа в одной руке контейнер с курицей и лапшой в кисло-сладком соусе, а в другой палочки для еды. — Это не сработает.

— Почему?

Лев явно не хотел отступать от своей позиции.

— Потому что этого будет мало, — произнесла она. — Рома не идиот. Он будет бить по тому факту, что ваши чертежи не подтверждают фактической реализации технического результата. Плюс он всегда может сказать, что их могли оформить задним числом.

— Именно, — в тон ей кивнул Рахманов и посмотрел внутрь своего контейнера. Нашёл глазами кусочек курицы и подхватил его кончиками палочек. — Судья это не проглотит.

Настя подцепила вилкой кусочек курицы в кляре из собственного контейнера. Сладкая, с апельсиновыми нотками и посыпанная кунжутом. Вкусно. Она её всегда любила, в отличие от Ромы. Саша, что забавно, тоже от неё отказался. Слишком сладко, по его словам.

Только вот сейчас вкус любимого блюда казался ей не таким приятным. Достаточно взглянуть на сидящего в нескольких метрах от неё Калинского, чтобы аппетит… ну, не пропал совсем, но несколько ослаб. Лев единственный отказался от еды, демонстративно не обращая внимания на них, хотя Настя нарочно выложила контейнеры на центр стола, чтобы каждый из них мог взять себе порцию.

И нет. Кормить его она, разумеется, желанием не горела. Жалко было тратить еду, которую она принесла Саше, на этого говнюка, но… как она и сказала, если от него будет толк для Александра, она готова поступиться и своим терпением, и порцией свинины с рисом.

Прожевав курицу, она спросила:

— А вы пробовали ударить по аналогам?

Александр отвлёкся от своего контейнера и посмотрел на неё.

— В каком смысле?

— Сказать, что его ссылки на патенты нерелевантны, потому что относятся к другой технической отрасли? Он мог бы…

— Хорошая идея, но нет, — с некоторой осторожностью прервал её Лев.

— Рома не станет лезть в эту область, — согласившись с ним, кивнул Александр. — Во-первых, приём стандартный, во-вторых, отбиться от него довольно легко. Да, придётся отмахиваться от каждого аналога, но это дело техники. Нет, я уверен, что он поступит по-другому.

— Уж куда лучше атаковать по процессуальной стороне, — задумчиво предложил Лев и посмотрел в сторону Александра. — Ты же сам говорил, что «Л Р» официально не участвуют в этом деле, а Роман выступает приглашённым специалистом. Проверим правильность уведомления о смене представителя, сроки подачи ходатайства, полномочия Лазарева…

— Ты забыл, о ком говоришь? — не скрывая сарказма в своём голосе поинтересовалась у него Настя. — Мой брат не допустит таких глупых ошибок. Рома даже опись приложенных документов сделает идеально, так, что с лупой не придерёшься.

— Плюс я сам не хочу влезать в процессуальную возню, — вздохнул Рахманов и поставил свой контейнер на столик. — Мало того, что это похоже на затягивание процесса…

— Это оно и будет, — сказала Настя, и Александр кивнул.

— Именно. Рома это поймёт и моментально надавит на этот факт. А судьи такое ненавидят.

Разговор явно не клеился. В том смысле, что они уже больше часа убили на обсуждение, но нисколько не приблизились к тому, чтобы найти хоть какой-то способ если не выиграть завтра, то хотя бы железно выстоять в зале суда.

Но главная проблема заключалась не в этом. На фоне Александра… даже на фоне Калинского, она сейчас понимала, что со всеми своими знаниями, со своим красным дипломом и пятёрками в университете, она отстаёт от них. Очень и очень сильно отстаёт. Сейчас, сидя в этом помещении, она видела, что какие-то дельные идеи у неё закончились ещё в первые двадцать, может быть, тридцать минут обсуждения. Теперь же, по большей части, она либо пыталась найти контраргументы к тому, что говорили Лев с Сашей, либо же молчала, скрывая неловкость от собственной бесполезности за поеданием курицы в кисло-сладком кляре.

И, чего уж скрывать, это было обидно. Но не потому, что она была хуже. Нет, хотя год назад Настя решила бы именно так, оскорбившись их более обширным знаниям. Как, например, это было в глупом споре с Сашей. Сейчас же она понимала банальную вещь. И Александр, и даже сидящий рядом с ним Лев имели за своими плечами кое-что большее, что давало им весомое преимущество перед ней. Они являлись практиками. А вот она, только-только выпустившаяся из универа, являлась теоретиком. Хорошим, с крепкими знаниями… Но всё-таки теоретиком.

Но это нисколько не означало, что она перестанет пытаться стать лучше.

— Тогда, может, ударить по тому, что его патентный аналог неполный? — предложила она. — Давайте покажем, что у него отсутствует раскрытие обязательных признаков для получения технического результата и…

— Без толку, — Саша поморщился и покачал головой. — Во-первых, текст его заявки можно получить в патентном бюро, а во-вторых…

— Во-вторых, — продолжил Лев, — твой брат просто заявит, что мы строим свой довод на домыслах. Судья такой аргумент никогда не примет.

В переговорной опять повисла молчаливая тишина, которая, впрочем, просилась недолго. Уже спустя несколько секунд её нарушило громкое урчание пустого желудка.

— Да боже мой, — не выдержала Лазарева. Она слышала это и раньше, но в прошлые разы оно хотя бы было тише. Сейчас Лев проурчал голодным животом на всю переговорку. — Возьми уже и поешь!

Конечно же, он отказался.

— Я не голоден.

Закатив глаза и подавив невероятное искушение выругаться, Настя встала со стула, взяла коробку со свининой с рисом и, сделав пару шагов, поставила её перед Калинским.

— Ешь, — безапелляционно приказала она. — Если ты думаешь о еде, а не о том, как решить это дело, то ты бесполезен.

Калинский бросил на Рахманова быстрый взгляд, на что тот лишь пожал плечами.

— Спасибо, — негромко отозвался Лев, явно избегая смотреть ей в глаза.

— Не за что.

Сказав это, Настя вернулась назад, на своё место и уселась за стол.

— Саша, может, возьмём перерыв? — предложила она. — Всё равно пока он ест…

— Да-а-а… — медленно протянул Александр, глядя на стол перед собой.

Нахмурившись, Настя присмотрелась к нему.

— В чём дело?

— Что?

— Я знаю этот твой взгляд, — уверенно произнесла она. — Что-то придумал?

— Не уверен, — искренне признался он. — Просто… нам действительно нужна передышка.

— Так я и сказала…

— Нет, я про то, что нам нужно как-то отложить процесс…

— Не выйдет, — отозвался Лев, быстро проглотив еду, чтобы сказать. — Судья…

Он резко закашлялся, явно подавившись, и Александр протянул ему открытую бутылку воды.

— Спасибо. Не выйдет. Судьи в патентных делах не любят затягивать их. Без уважительной причины ты не получишь отсрочку. Подобные процессы вообще решаются либо сразу, либо затягиваются бог знает на сколько. Потому они никому и не нравятся и никто особо не хочет ими заниматься.