С этими словами я покинул квартиру.

— С возвращением! — радостно воскликнула Ксюша, но почти сразу же зажала себе рот ладошкой, стоило только Марии бросить на неё убийственный взгляд. — Простите…

— Да бог с тобой, — улыбнулась Мари, быстро сменив гнев на милость. — Я и сама рада наконец вернуться.

Следом за ней в дверь вошёл Князь, держа в руках люльку. Разумеется, все присутствующие на встрече девочки тут же поддались вперёд, чтобы посмотреть на мирно спящего в ней малыша. Ну и я тоже. Интересно же было.

Сейчас, несколько дней спустя, он уже не выглядел… Не знаю даже, как описать. Как сморщенная и недовольная фасолина, наверно. Сейчас это был милый розовощёкий малыш, закутанный в кокон, в довольно милой шапочке и мирно сосущий соску-пустышку с закрытыми глазами. Он явно спал, изредка тихонько морщась во сне.

— Какой он милый, — с убийственной дозой умиления в голосе произнесла одна из девочек, и остальные тут же поддержали её тихим и согласным гулом.

Я же стоял чуть позади и наслаждался общими эмоциями. Признаюсь, в каком-то смысле это было даже сильнее, чем на выступлениях Евы, хотя, казалось, куда уж там! Ощущал, как их сердца наполняются нежностью — так остро, что самому хотелось зажмуриться. Эти эмоции были настолько яркими и острыми, что у самого в груди теплело. При виде крошечного Артура, который мирно спал в своей люльке, совсем не подозревая о происходящем вокруг него, улыбки девочек сами собой становятся мягче. Голоса тише, а движения осторожнее, как если бы они боялись как-то неосторожно его разбудить и прервать сон малыша. Я даже оказался вынужден приглушить немного собственный дар, чтобы избавиться от того головокружения от трепета, от той чистой, безусловной любви, что испытывали девчонки при одном только взгляде на маленькое спящее личико.

Удивительно. Я знал, что все они любили Марию. В ответ на её заботу к ним, они относились к ней почти как к родной матери, всегда зная, что она вместе с Князем готова помочь им в трудной ситуации. А потом при виде малыша в них не было ни одной тёмной эмоции ревности. Ну, разве что только немного белой и доброй зависти.

Впрочем, это изменится, как мне кажется. Ровно в тот момент, как нужно будет менять грязные подгузники, уверен, что девочек и след простынет.

Но в любом случае, мне предстояло ещё кое-что сделать сегодня. Я коротко переговорил с Князем, прежде чем они с Марией и ребёнком отправились наверх, после чего направился в его кабинет и стал ждать.

Дядя пришёл через полчаса или около того.

— Ну как мелкий?

— Спит, как младенец, — улыбнулся Князь, закрывая за собой дверь. — Ольга?

— Отвёз её на квартиру, — ответил я и зевнул. День сегодня был длинный, долгий… — Побудет пока там, пока твои ей документы не сделают новые. Кстати, хотел спросить…

— Они будут полностью легальные, — сразу же сказал он, вероятно поняв, что именно я имею в виду. — Сделаем ей подставную личность и протащим через инстанции. Не переживай, всё схвачено.

Как оказалось, у него действительно было всё схвачено. Люди Князя в миграционке уже нашли «окно» — девушку, родившуюся в то же время, что и Ольга, но умершую в раннем детстве. Её запись имелась в базе Имперского министерства внутренних дел, но в силу объективных причин была почти пустая: ни паспорта, ни биометрии, ни миграционной истории. Вообще ничего.

Уже дальше, через связь в управлении имперского документного обеспечения, они сделают восстановление учётной записи якобы по обращению «родственников». Сфабрикуют копию свидетельства о рождении, а как дубликат и оформят его выдачу официально. Дальше уже по накатанной. Через знакомого в паспортном столе будет оформлен первый паспорт на это имя — с фотографией Ольги. Остальные данные спокойно внесут в систему задним числом.

В данном случае связи Князя с людьми в Имперском Управлении по вопросам Миграции позволят нужным людям закрыть глаза на отсутствие школьных записей или прививочных карт. Как сказал мне сам Князь, чаще всего используется формулировка — «отсутствуют в связи с проживанием в отдалённой местности». А это являлось не такой уж редкостью для отдалённых регионов Империи.

И всё. Теперь у Ольги будет не подделка, а легальный паспорт Российской Империи. Все остальные документы также подтянут, и в итоге даже если Ольга покинет Империю, а потом неожиданно решит вернуться, то на паспортном контроле не возникнет никаких проблем. Всё будет абсолютно чисто.

— Конечно же, чрезмерно придирчивой проверки она не выдержит. Если кто-то поставит себе целью докопаться до истины, то рано или поздно они это сделают, — продолжил Князь. — Но ты ведь сказал, что уже решил этот вопрос с Меньшиковым, ведь так?

— Он пообещал, что её не будут преследовать, — кивнул я, на что Князь лишь презрительно фыркнул.

— Ну знаешь, я бы его слову не верил.

— Я тоже, но выхода нет. В любом случае, если Ольга решит уехать…

— Подожди, — остановил меня Князь, и в его голосе послышалось волнение. — В каком смысле «решит». Она что? Может решить остаться?

Так и знал, что он за это зацепится.

— Князь, она сейчас в сложном положении.

У него явно с языка просились весьма острые слова, но дядя сдержался.

— Саша, я могу понять, в каком она положении, но я не хочу, чтобы она представляла угрозу Марии или моему сыну.

— Я тебя услышал. Не переживай. Не думаю, что Ольга опасна сейчас для кого-либо. Ну, разве что только для самой себя. В худшем случае. Да и я не о ней хотел поговорить.

С этими словами я достал из кармана несколько конвертов и передал их Князю.

— Здесь кое-какие документы, касающиеся моего текущего дела, — с невозмутимым лицом соврал я. — Просмотри их, пожалуйста. Может быть, твои люди что-нибудь найдут по ним.

Князь посмотрел на два конверта в моей руке и нахмурился.

— Ладно, — спустя секунду сказал он, принимая запакованные бумаги из моей руки. — Я передам ребятам, чтобы…

— Просмотри их сам для начала, хорошо, — настойчиво попросил я. — Я тебе больше доверяю и хотел бы знать твоё мнение в первую очередь. Наши оппоненты как-то подозрительно тормозят с ответными действиями, и я хотел бы знать, почему именно.

Чувствую его непонимание. Но Князь меня не подвёл. Раз я попросил его взглянуть самостоятельно, значит это и правда важно. Тем более, что в одном из конвертов действительно лежали документы по нашему делу, которые я лично запаковал в него сегодня днём.

— Сделаю, Саша.

— Спасибо, Князь. Я буду тебе признателен, — уже куда ровнее произнёс я, вставая с кресла. — Ладно, поеду в фирму, дальше своих ребят мучать.

— Не слишком ли ты с ними строг?

— Строг? Князь, я их ещё жалею.

И это была чистая правда. Мы пытались влезть в чудовищно конкурентную среду. Более того, мы влезали туда, где нам не особо будут рады. Проблема ещё заключалась в том, что ни Алиса, ни Вадим не должны были попасть туда, где они сейчас находились. Что первая, что второй должны были «вылететь из игры» ещё восемь месяцев назад. Их уже собирались списать, и только мой неожиданный экспромт с созданием собственной фирмы, плюс просьба его сиятельства позволили им оказаться на местах, до которых оба в обычной ситуации шли лет десять по меньшей мере. И, строго говоря, они бы вряд ли бы туда дошли в обычной ситуации. С Калинским вообще отдельная ситуация. Мне приходилось постоянно его проверять. И я буду продолжать это делать, пока не стану в нём… Нет, не уверен. Слишком высокий уровень. Но хотя бы до тех пор, пока окончательно не поверю в то, что за его действиями нет двойной игры.

А потому я буду с ними строг. Я буду груб. Требователен. Буду каким угодно, лишь бы добиться от них выполнения поставленных задач. Потому что в конечном итоге только результат имеет значение. И я для них не друг и не товарищ. Я сделаю с ними то же самое, что сделал с корпоративным отделом в моей прошлой фирме, который не допустил ни единого промаха за всё время, что я им управлял. И если кто-то считает, будто руководитель обязан ходить за своими подчинёнными с платочком, утешать их, быть обходительным и вытирать им сопливые носики, дабы создать комфортную для их изнеженных и ранимых душ атмосферу, то он идиот.