Бросив взгляд на своих «партнёров», заметил, как они переглянулись между собой с радостными выражениями на физиономиях.

— То есть мы победили, — выдала Алиса.

— То есть вы получили отсрочку. Не более того, так что не обольщайся.

Надо же. Слово в слово именно так, как сказал бы я сам. Только сказал это не я.

— Ты по делу? — поинтересовался я у стоящего в дверях Калинского. — Или просто так мимо проходил?

Лев, одетый и явно недавно пришедший с улицы, о чём можно было судить по оставшимся на пиджаке каплям дождя, показал мне портфель, после чего извлёк из него папку.

— Сделка по делу Парфина, — сказал он и протянул папку Алисе. — Они подписали её. Компенсация будет перечислена в течение пяти рабочих дней.

Поразительно. У нас что, правда всё идёт на лад? Да быть того не может…

— Молодец, — только и ответил я.

Нет, а что ещё я могу ему сказать? Он сделал свою работу и сделал её хорошо. Пусть он и говнюк, но не гнать же его после того, как он честно принёс деньги моей фирме.

— Лев, у тебя остались ещё какие-то вопросы? — поинтересовалась Никонова, быстро заглянув в папку. — Потому что у нас сейчас совещание и…

— Да, я вижу, — хмыкнул Лев ей в ответ. — Вот думал послушать. Интересно, что будем делать дальше…

К моему удивлению Алиса довольно быстро его перебила.

— Прости, но это дело тебя не касается…

— Как и вас, если судить по вашим радостным лицам, — фыркнул в ответ Калинский.

Ладно Вадим. Я уже понял, что он флегматик и не особо реагировал на подобные выпады. Но вот в том, что горячий нрав Алисы попросту не даст ей оставить подобный пассаж без внимания, я не сомневался.

И именно так оно и вышло.

— Лев, напомни мне, чем ты тут занимаешься? — тут же бросила она, гордо подняв голову.

— Я адвокат, — пожал он плечами, на что Никонова тут же кивнула.

— Именно. Ты сотрудник. А мы партнёры-учредители. И у нас важный разговор, так что будь добр, иди в свой кабинет. Не для твоих ушей разговор.

— Как забавно, — пробормотал Лев. — А Рахманов что, тоже учредитель? Может и не для его ушей этот разговор.

Ладно, мне вдруг стало интересно, к чему это приведёт. Хотя бы потому, как Алиса неожиданно подавилась своими словами. В растерянности она повернулась в мою сторону, но я лишь развёл руками.

— А что? — сказал я, глядя на неё. — Он прав. Это вы тут учредители. А я просто в директорское кресло пролез.

— Ваше сиятельство, я не это имела…

— В виду? — закончил за неё Калинский. — А что тогда?

— Слушай, Лев, тебе что? Заняться больше нечем? — всё-таки вступился за коллегу Вадим.

— Так, по факту, — пожал тот плечами. — Я же свою работу уже сделал. Просто мне было интересно, насколько вы все тут близоруки.

Заметив мой вопросительный взгляд, Лев понял, что явно начал перегибать палку, так что быстро поднял руки и ушёл в защиту.

— Ну, кроме тебя, Рахманов, — поспешил добавить он. — Ты то, понятно, что уже понимаешь, что твой успех в суде сегодня не более чем отсрочка. А они? Они это понимают?

Вот с одной стороны Никонова сама виновата, что попалась на такую тупую провокацию. Сопельки я ей вытирать не собирался. Нужно понимать, когда стоит качать права, а когда держать язык за зубами. И сейчас мне было крайне любопытно, как именно она поступит дальше. Потому что если верить её эмоциям, то сейчас Алиса готова была прыгнуть Льву на лицо. В смысле глаза ему выцарапать.

Мы с ней этот момент проходили в самом начале и девочка справилась. Взяла себя под контроль и начала работать головой. Но я-то одно дело. Я её начальник вне независимости от того, как это выглядит со стороны. А вот Лев — тут уже другое дело.

И даже не смотря на то, что я, повторюсь, считал его форменным говнюком, кое-какие его профессиональные качества я отрицать не собирался. Да и как уже сказал, мне было банально интересно.

А потому я ждал, прощупывая эмоции Никоновой. И судя по всему она сейчас взорвется.

Глубоко вздохнув, она засунула своё чувство собственной важности поглубже. Явно не без серьезных волевых усилий, но всё-таки сделала.

— О чём именно ты говоришь? — наконец спросила она.

Лев покосился в мою сторону, а я лишь сделал приглашающий жест ладонью, как бы говоря — ты сам в это влез, вот теперь и отвечай.

— Юристы Берга не будут сидеть сложа руки, — сказал Лев. — Если у них хватает мозгов хотя бы для того, чтобы с утра без чужой помощи себе ботинки самостоятельно завязывать, то они подадут частную жалобу на определение суда.

— Тоже мне вывод, — презрительно фыркнула Алиса. — После того, как Его сиятельство раздавил их сегодня в суде, это очевидно, как день.

— А чего тогда молчала? — тут же спросил в ответ Калинский, и Алиса нахмурилась.

А я заметил забавный факт. Да, она уже давно не обращалась ко мне по титулу. Официальное обращение всплывало в нашем общении лишь когда она нервничала или чувствовала себя виноватой. Что, впрочем, случалось не так уж и часто.

— Тебя проверяла, — отозвалась она с гордым видом. — А то вдруг мы на работу не пойми кого взяли.

— Я вообще-то дело Парфина только что закрыл…

— Тоже мне достижение! Его бы и умственно отсталый закрыл бы…

— Так что же ты раньше этого не сделала?

— Так, слушай сюда…

Резкий хлопок ладонью по столу прервал обоих.

— Хватит, — сказал я. — Лев, раз уж ты у нас такой умный, то давай. Расскажи нам, что же Берг будет делать дальше?

— По моему мнению? — тут же уточнил он, и я кивнул. — Они попытаются затормозить исполнение вашего ходатайства и приостановить процедуру исправления.

— Захотят навесить на нашу заявку ярлык «существенного дефекта», — добавил Вадим, и Лев кивнул. — Получат официальное признание, чтобы Патентное бюро выкинуло Белова из гонки.

— В точку. Они ударят туда, где мы сейчас сильнее всего — в квалификацию ошибки.

— Да, — кивнул я, когда уже окончательно понял, что ход мыслей Льва сходится с моими собственными. — Они будут доказывать, что без этого параметра датчик невозможно воспроизвести.

Оно, в целом, было вполне логично. Да и Лев тоже прав. Тут не нужно быть инженером-ракетостроителем для того, чтобы прийти к такому выводу. Берг и его юристы сделают всё, чтобы суд счёл, что мы пытаемся улучшить исходное раскрытие, а это, так-то на секундочку, законом запрещено.

И, конечно же, они попробуют вернуть в игру свою заявку: либо отменить её заморозку, либо добиться параллельного рассмотрения.

— Проблема заключается в том, — продолжил я, — что у них есть ресурсы, связи и достаточно времени, а у нас — только преимущество в полшага, которое легко будет потерять.

Кажется, на фоне нашего разговора Алиса уже полностью отбросила в сторону какое-либо желание не ударить в грязь лицом и спросила открыто:

— И что нам тогда делать?

Хвалю. Во-первых. Если не знаешь, то скажи это открыто. Желание учиться и становиться лучше похвально. В отличие от упёртости и готовности сдохнуть за свою точку зрения, даже если она и неверная.

— Видишь ли, Алиса, дело даже не в том, будут ли они контратаковать — дело в том, насколько быстро и грязно они это сделают.

И я нисколько не сомневался: они пойдут прямо в лоб.

Всё, что нам нужно будет сделать для того, чтобы удержаться на том месте, где мы сейчас стоим — быть полностью готовыми встречать их уже на следующем заседании.

Ну и играть грязно, само собой. Куда же без этого?

Домой, в «Ласточку», я возвращался уже поздно вечером. Хотел приехать раньше, но обсуждение дальнейших планов задержало. Так ещё и потом звонил Белову и договаривался о встрече. Предстояло обсудить некоторые, мягко говоря, сложные моменты. А если вспомнить, что именно он сейчас являлся нашим клиентом, то осуществлять подобные планы без его одобрения не стоило. Ещё чего доброго сбежит после такого.

Но вообще, если верить моим собственным ощущениям, он был доволен. Удивлён. Может быть даже немного обескуражен, да. Но доволен. Не буду говорить, что от прошедшего процесса он ничего не ждал. Оно и так понятно. Будучи мужиком сугубо практичным, он не питал страсти к строительству облачных замков. Особенно если вспомнить, что ресурсы Берга значительно превосходили его собственные.