— Если они так поступили, значит, таково было их решение, — невозмутимо ответил его отец. — Или ты думаешь, что я настолько мелочен, что буду чинить ему препятствия только из-за того, что его фирма находится на этаж выше нас?

— О, то есть ты всё-таки за ним следил.

— А я никогда обратного и не утверждал. Рома, пойми простую вещь. Если шарашка Рахманова катится вниз с горы, то я не против. Даже более того, я с удовольствием понаблюдаю за тем, как наш дорогой Александр падёт жертвой собственной гордыни. Но вставлять ему палки в колёса? О, это было бы слишком мелочно. Да и как я погляжу, он сейчас прекрасно справляется и без чужой помощи.

Опять-таки, если бы Роман хорошо знал своего отца, то сейчас бы он был готов ему поверить. Проблема заключалась в том, что, будучи его сыном, он слишком хорошо его знал.

— Сторона истца хотела сделать заявление? — спросил судья, после того как прошли все подготовительные мероприятия и процесс наконец начался.

— Да, ваша честь, — я поднялся со стула.

— Прошу, — судья сделал жест рукой, предлагая мне выйти вперёд.

Ну что же. Я хорошо подготовился. Худшее, что сейчас может случиться, — это если я в словах запутаюсь.

— Мы ходатайствуем о пересмотре статуса патентной заявки по изобретению компании «ТермоСтаб», — начал я. — Мой клиент полагает, что изначальная квалификация заявки как «несоответствующей формальным требованиям» была дана преждевременно и на основании неправильного применения норм патентного законодательства. В связи с этим мы просим суд рассмотреть вопрос о восстановлении ей надлежащего статуса и необходимости экспертной обработки по существу…

Конечно же, они не могли съесть это так просто. В противном случае их впору было бы счесть полными идиотами. Я даже закончить свою речь не успел, как адвокаты Берга тут же вставили возражение.

— Возражаем, ваша честь. Ходатайство противоположной стороны явно необоснованно.

Ну кто бы сомневался…

— Даже более того, — продолжил мой коллега. — Основания для отклонения заявки были однозначными и прямо предусмотрены законом.

— А мы считаем иначе, — не согласился я, чем заставил его лицо скрываться.

— Вы можете считать так, как вам вздумается, но не стоит извращать Имперский закон себе в угоду, — выступивший с возражением адвокат указал в нашу сторону, будто желая придать побольше веса своим словам. — Указанные нарушения носят не «несущественный» характер, как пытается представить его сиятельство Рахманов. Наоборот, они являются существенными и препятствующими рассмотрению заявки в принципе. Повторное рассмотрение вопроса приведёт лишь к злоупотреблению процессом и затягиванию дела, на что явно и нацелены истец и его представитель.

Ну что? А ведь неплохо! Нет, правда, неплохо. Он хотел мне напакостить, и он это сделал. Думаю, что в такой ситуации я сам бы не выступил лучше. Всё чётко и по полочкам. Только вот про «извращение закона» он зря сказал. Впрочем, это именно то, что нужно мне.

— Ваша честь, прошу заметить, что я не требовал «повторного» рассмотрения, — спокойно уточнил я. — Мой клиент желает не нового рассмотрения, а надлежащего.

При этих словах судья удивлённо посмотрел на меня.

— Прошу прощения, ваше сиятельство. Вы сказали, надлежащего?

— Верно.

— В связи с чем?

— В связи с тем, что отказ был вынесен без исследования обстоятельств и без сопоставления их с практикой Имперского патентного управления. Я проверил материалы по этому делу.

Для наглядности я указал на лежащую на столе и весьма толстую папку.

— Из них явно следует, что выявленные недостатки относятся к категории устранимых формальных несоответствий. А закон прямо обязывает ведомство предоставить заявителю разумный срок на их исправление — чего, я отдельно замечу, в данном случае сделано не было. Таким образом, как бы ни старались изобразить это представители ответчика, мы указываем не на злоупотребление, а на нарушение процедуры, влекущее необходимость пересмотра статуса заявки. Не более того.

Теперь у них есть два варианта действий. Либо жёстко, либо же попробовать обтекаемые формулировки. Только вот действовать так они не станут. Почему я так в этом уверен? Всё просто. В противном случае Берг бы не пришёл к Белову со сделкой. Нет. Они нацелились на то, чтобы выкинуть нас из игры сразу же. И именно это они и будут делать.

— Отсутствие критического параметра — это не «формальное несоответствие», ваша честь, что бы там ни говорил граф Рахманов, — резко сказал юрист Берга, чем довольно хорошо подтвердил мои мысли. — Это существенная техническая неполнота, делающая заявку «ТермоСтаб» неинформативной и непригодной для экспертного рассмотрения. Своим заявлением его сиятельство пытается представить нарушение как мелкую техническую опечатку, хотя речь идёт о ключевой характеристике, определяющей сам принцип работы устройства!

Ну конечно же. Принцип работы. Услышав это, я едва не рассмеялся. Ну и кто прав? Я прав. Кто молодец? Ну, тут, думаю, не нужно лишний раз тыкать пальцем.

Тем более, что вместо этого этим самым пальцем можно ткнуть в куда более болезненное место…

— Очень любопытное утверждение, — задумчиво произнёс я, повернувшись к своему визави. — Знаете, а ведь в таком свете у меня вдруг появились вопросы. В особенности эти вопросы вызывает то, с какой энергией представители его благородия фон Берга настаивают на «критичности» именно этого параметра.

— Мы делаем это именно потому, что он и носит критическое значение… — попытался перебить меня противник, но я просто продолжил свою речь.

— Особенно учитывая, что этот самый параметр… внезапно оказался указан в заявке на практически идентичный датчик, поданный самим господином фон Бергом несколькими днями после того, как патентная заявка «ТермоСтаб» была аннулирована.

Нет, это заявление не вызвало эффекта разорвавшейся бомбы. С чего вдруг? В зале просто повисла тишина. Не могла не повиснуть. Особенно после того, как я прямо перед судьёй обвинил Берга в том, что они украли технологию. Даже судья обратил на это внимание.

— Ваше сиятельство, прошу прощения, мне сейчас показалось или вы выдвинули обвинение?

— Я? — даже удивленное лицо состроил. Весьма правдоподобное, замечу. — Нисколько. Что вы, ваша честь. Я лишь высказал предположение о том, как удивительно вовремя они это сделали…

— Ваша честь, его сиятельство пытается ввести суд в заблуждение и создать впечатление о существовании какой-то надуманной связи между двумя независимыми заявками!

Адвокат Берга бросил на меня уничтожающий взгляд. Впрочем, до выражения на лице своего начальства ему было далеко. У барона взгляд был и вовсе испепеляющий.

— Факт того, что в заявке его благородия фон Берга указан параметр, отсутствующий в заявке «ТермоСтаб», никак не подтверждает его «несущественность», — продолжил он. — Наоборот — это подчёркивает, что компетентный заявитель указывает все необходимые данные, а не подаёт сырой материал. Это банальный ответственный подход и уважение к нормам подачи документов Имперского патентного бюро. Или граф хочет поставить под сомнение право его благородия подать собственную заявку?

Ну вот, мы докатились до ответных обвинений. Нет, правда. Как же хорошо оказываться правым.

— А мы не ставим под сомнение право любого лица подавать аналогичные разработки, — пожал я плечами. — Рынок свободен для конкуренции. Другое дело, что если параметр действительно является столь критичным, как утверждает оппонент, то возникает простой вопрос: как так вышло, что Патентное управление не смогло установить «тождественность» обеих заявок на основании всего одного параметра, который… отсутствует в одной из них? При всех прочих соответствиях.

Повернувшись, я указал в сторону фон Берга.

— У нас есть заключение независимой экспертизы, в котором говорится, что за исключением пропущенного в заявке моего клиента параметра, устройства абсолютно схожи. То есть патентное ведомство сочло данные заявки настолько близкими, что не отклонило заявку барона Берга, но при этом считает отсутствие «критического» параметра основанием для отказа? Вам не кажется это странным?