Услышав мой вопрос, Мария рассмеялась и чуть отодвинула ноутбук, стоящий перед ней.

— Так я с удовольствием и поспала бы подольше, но малыш не дал, — произнесла Мария и погладила рукой выпирающий из-под одежды живот.

— В каком смысле? — не понял я, на что она тихо рассмеялась.

— Пинается. Хочешь потрогать?

— Давай.

Я поставил пустую чашку рядом с кофемашиной и вышел из-за стойки.

— Дай ладонь, — Мария протянула мне свою руку и, взяв мою ладонь в свою, положила на прикрытый тканью футболки живот. — Вот сюда. Чувствуешь?

— Нет, — честно сказал я, не совсем понимая, что именно должен был почувствовать.

Это произошло неожиданно. Будто небольшой тычок или, как сказала Мария, пинок изнутри. И оказался он удивительно сильным.

— О!

— Почувствовал?

— Да. Здорово, слушай. Сильно пинается. Может, футболистом будет?

— Я всё-таки надеюсь, что кем-нибудь более полезным, — посмеялась она.

— Ну и? Когда важный день?

— Если верить врачам, то через несколько недель, — ответила Мария, пододвигая к себе ноутбук. — В крайнем случае месяц, но там точной даты не дашь, сам понимаешь.

Говорила она это спокойно. Даже весело. Но и эмоции меня обмануть не могли. Внутри неё, под привычным напускным спокойствием таилась тревога. Скрытый ото всех страх, прикрываемый маской привычной уверенности.

— Всё будет хорошо, Мари, — пообещал я ей. — Не переживай. Вы с Князем будете отличными родителями.

Она посмотрела на меня с весёлым удивлением и взяла стоящую на столе чашку с чаем.

— Спасибо, Саша. Нет, не то чтобы я хоть сколько-то в этом сомневалась, но всё-таки спрошу. Откуда же у тебя такая уверенность?

В ответ на это мне оставалось лишь развести руками.

— Как откуда? Со мной же нормально получилось.

Когда до неё дошёл смысл сказанных мною слов, она едва чай не пролила.

Нет, правда. Сомнений в том, что они будут прекрасными отцом и матерью, у меня не было никаких. Да, может быть, занимаются они не самыми хорошими делами, но как люди они правильные, как бы странно это ни прозвучало.

— Кстати, а где Ксюша? — спросил я, вернувшись к кофе машине. — Обычно с утра она уже тут…

— А разве она не у себя? — тут же спросил в ответ Мария, и когда я покачал головой, лишь пожала плечами. — Может, спит?

Нет, не спит. Наши комнаты находились рядом, и будь она там, я бы это хорошо почувствовал.

Приготовил себе кофе, пока пил его, отправил короткое сообщение сестре и, что любопытно, почти сразу же получил ответ.

«Со мной всё в порядке, ушла утром по делам».

Забавно. Соврала мне. Интересно почему…

Допил кофе и пошёл собираться на прогулку с Брамом. Пёс уже снова довольно храпел на кровати и особым желанием слезать с неё не горел, так что пришлось чуть ли не стаскивать его и упрашивать на прогулку. Как будто это мне это нужно, а не ему. Издевательство какое-то. Только сорок минут спустя, разобравшись со всеми утренними делами, я наконец переоделся и поехал на встречу.

Два дня выходных после приема полетели быстро. По крайней мере для меня. Потому что провёл я их за экраном собственного ноута. Сначала Пинкертонов выполнил свою часть работы, прислав мне днём в субботу материалы по «ТермоСтабу» и Фон Бергу, на изучение коих я потратил часов шесть. Пришлось кое-что проверять в сети, на что тоже ушло время. А после я уже с головой закопался в содержимое той флешки, которую мне больше полугода назад передал Браницкий.

Я изучал её и раньше, но делал это… не так пристально, как следовало бы. С другой стороны, тогда я не искал ничего конкретного. А в этот раз меня уже куда больше интересовали приложенные к архивным документам видео- и фотоматериалы. Первых там оказалось не так уж и много, а вот самих фотографий был вагон и маленькая тележка. Приходилось скрупулезно изучать каждый снимок в поисках того, что я искал. Правда, это дело я провалил с треском. Большая часть снимков оказалась отсканированными фотографиями. Особенно старые. Более или менее хорошего качества были лишь те, на которых запечатлены Илья и его отец. Но даже при их увеличении картинка начинала превращаться в мыльное месиво.

А потому было принято решение обратиться за помощью к человеку, который точно мог шарить в этом поболее меня.

— То есть ты хочешь, чтобы я их улучшил? — с явным сомнением поинтересовался сидящий за одним со мной столиком молодой парень.

— Да, Володь, — кивнул я. — Именно этого я и хочу.

Что сказать, мой бывший клиент не плохо так изменился. С тех пор, как я в последний раз видел Владимира Шабина, а было это почти год назад, он явно поднабрал массы и стал заядлым посетителем спортзала. Вон, даже просто на взгляд стал шире в плечах, а мешковатую и удобную одежду, которую носил раньше, сменил на пусть и не дорогой, но хорошо сидящий на нём костюм.

Услышав ответ, он придвинул к себе мой ноутбук и начал задумчиво перебирать отобранные мною фотографии.

— А что ты конкретно хочешь?

— Я там сделал копии снимков, которые меня особо интересуют, и выделил на них места, качество коих нужно улучшить. Сможешь это сделать?

На его лице появилось сомневающееся выражение.

— Сложно сказать.

— Володь…

— Александр, понимаешь, это не так просто. Сканы старых фотографий — это цифровые копии физических носителей. Их восстановление — задача по обработке изображений, а не волшебство. Это не щелчком пальцев делается. То есть я хочу сказать, что технически — всё выполнимо. В теории можно убрать шум, улучшить резкость, восстановить цвет по оставшимся каналам, может даже использовать ИИ для заполнения повреждённых участков. Но…

— Но что?

Он скривил лицо и ткнул пальцем в одну из фотографий.

— Говорю же — это сканы снимков. А тут чем хуже исходник — тем больше ручной работы нужно. Если её вообще хватит. Даже с ИИшкой будет непросто. Она ведь не понимает, что или кто именно на фото. Он может «угадать» цвет волос там или фон, но ошибётся — и тогда ты получишь артефакты, а не нормальное восстановление…

— Ничего страшного. Мне не нужно улучшать людей. Мне нужны конкретные места на фотографиях. Вот, смотри.

Я развернул ноутбук к себе и открыл копии снимков со своими пометками. Там, в отдельной папочке лежало больше сотни снимков с отметками. Красными кружками я обвёл места, где более или менее хорошо была видна ладонь, запястье, кисть или другая открытая часть руки.

— Вот эти места, — произнёс я, развернув ноутбук к нему обратно. — Плевать на лица. Главное — улучшить их.

Шубин задумчиво уставился на экран. Он так молчаливо разглядывал фотографии, что я уже забеспокоился.

— Так что? Сможешь?

— Я — нет, — наконец произнёс он. — Тут нужно работать в специализированных инструментах. Да и для каждого снимка делать настройки отдельно. Но я знаю человека, которая могла бы с этим поработать. Если ты не против, я могу отдать ей эти снимки. Если кто из моих знакомых и может что-то тут сделать, то это точно она.

— Сколько по времени?

— Сложно сказать. У тебя здесь больше пятидесяти файлов…

— Сто восемьдесят шесть.

— М-да… Тем более. С таким качеством, может быть, неделя, — неуверенно произнёс он, глядя на экран. — В худшем случае две, и это не «автомат», а рутинная, трудоёмкая задача. Думаю, что сделать что-то тут можно, но это не «один клик». Но сначала мне нужно с подругой поговорить.

— Скажи ей, что я заплачу, — сказал я, вставая из-за стола. — Если это ускорит время и качество работы, то я готов раскошелиться.

— Ну, думаю, что от лишних денег она точно не откажется. Я позвоню тебе, как только что-то узнаю.

— Спасибо, Володь.

Закрыв счёт, я забрал ноутбук, оставив Володе флешку со снимками, и вышел на улицу. К моменту, когда сел в машину и завёл двигатель, эта проблема в моей голове уже была отложена в сторону, до поры до времени. Хорошо, если ему, точнее его знакомой, удастся это сделать. Но если нет, то… То, собственно, на нет и суда нет.