— София, я, вообще-то, не тупой и способен замечать очевидное, — перебил я Голотову. — Ты скажи мне, чего ожидать.

Мы находились у неё в кабинете в университетском корпусе. Я приехал сюда, чтобы поговорить с ней лично. Мог бы и позвонить, но… зачем? У меня всё равно сейчас не имелось срочных дел, а у Софии было окно между парами в несколько часов. Так что она с готовностью согласилась дать мне консультацию.

Голотова хмуро посмотрела на меня сквозь стёкла своих очков.

— Знаешь, когда у тебя не было лицензии, ты был более…

— Что? Веселее?

— Скорее менее раздражителен, — выдала она свою версию. — У тебя точно всё нормально?

— У меня всё нормально, — отделался я дежурной фразой, которой все мужчины описывают своё состояние, когда буквально всё грозит высыпаться из рук. — Давай не будем отвлекаться. Так, что там с «ТехноСтабом»?

Она ещё несколько секунд смотрела на меня, после чего вздохнула и всё-таки сменила тему. Точнее, вернулась к тому, что мы обсуждали.

— Зависит, что именно ты хочешь узнать, — произнесла она, скрестив руки на груди и выпрямившись в своём кресле.

В ответ на это я лишь пожал плечами.

— София, это ты у нас большой специалист по патентному праву. Я пока только начал закапываться в эту тему, но мне нужно понимать, чего ждать от них в суде. Точнее не так. На что они будут давить?

— А тут нет ничего сакрального, Саша. Всё очень просто. Ты говорил, что юристы «ТермоСтаба» упустили параметр в заявке, так?

— Да.

— Ну вот на это они и будут давить. Трактовка «существенности» параметра. Будут нажимать на неё. Доказывать, что упущенный параметр не был крошечным. Он ключевой, и без него технология была неполной. И суд, скорее всего, с ними согласится. Это обычная практика.

— А если не согласится, то они будут затягивать процесс, — сделал я вывод из её слов, и София кивнула, подтверждая мои слова.

— Верно. Патентные споры, Саша, могут идти годами. Это дорогостоящее дело. Оплата пошлины, работы экспертов и всё прочее. Тут победит тот, у кого карманы глубже.

— А если доказательная база…

— На стороне «ТермоСтаба»? — сразу же уточнила София, и когда я кивнул, она отрицательно покачала головой. — Нет, даже не рассчитывай на это. Юристы Берга будут оспаривать каждое доказательство. Каждое ваше слово. Господи, да они вообще могут заявить, что лабораторные журналы подделаны… Хотя нет. Не так. Скорее, что они были составлены задним числом. Так что будь готов. На тебя выльют ушат помоев.

— М-да, — протянул я и задумчиво посмотрел в стену за спиной Софии. — Такое себе.

— Ещё какое себе, — кивнула она. — Я бы на твоём месте не лезла в это дело, Саша. Правда. Мне жаль, что у них случилось нечто подобное, но по тому, что я вижу — этот процесс превратится в борьбу на истощение.

— Если что, то поможешь советом?

— Конечно. Без проблем. Советы тем и хороши, что они ничего не стоят.

Ох, знала бы ты… Порой совет может стоить столько, что никакой кредит не покроет.

— Ну хоть за это спасибо, — вместо этого произнёс я, вставая с кресла. — Поеду обратно.

— Погоди, — Голотова засуетилась и быстро что-то достала из своей сумки. — Яблоко хочешь?

— П-ф-ф, спрашиваешь. Бесплатно и уксус сладкий.

— И что я спрашивала? — удивилась она. — Ладно, иди уже. И, Саша…

— А?

— Если решил спросить совета, то спрашивай и никогда не сомневайся. Помни, что самые глупые вопросы…

— Это те, которые я не задал, — закончил я за неё. — Да, София. Я помню. Спасибо тебе за помощь.

Вот так я и стал обладателем сочного яблока, которое жевал, пока шёл по коридору университетского корпуса. Как раз, когда я шёл по коридору к лестнице, прозвенел звонок, и из аудиторий наружу посыпали студенты, моментально заполняя окружающее пространство гулом разговоров.

А я поностальгировал немного о тех временах, когда подрабатывал тут. Вроде не так уж и много времени прошло. Восемь месяцев всего, а такое ощущение, будто пара лет уже пролетели. Впрочем, мне всё равно было приятно пусть и ненадолго, но вспомнить те деньки. В каком-то смысле я теперь даже скучал по своим занятиям с ребятами. Хотелось верить, что у них всё будет хорошо. По крайней мере, если верить той информации, что дошла до меня — сессию все закрыли хорошо. Ну, кроме недоумка Шарфина. И ведь могли же…

— Простите, — произнёс негромкий голос за моей спиной. — Это… Это же вы? Александр?

Я обернулся. За моей спиной стояла невысокая девушка. Я не сразу её узнал, но уже через несколько секунд вспомнил её. А перед глазами вновь предстала та жуткая, пробирающая до самых костей картина, как юная девушка стояла на самом краю подоконника, вцепившись пальцами в раму открытого окна.

— Алиса? — вспомнил я её имя, а потом и её фамилию. — Кузнецова, да?

— Да, — она робко улыбнулась и кивнула.

Ей было тяжело. Я ощущал, как внутри неё чувство благодарности ко мне боролись со страхом. Она явно хотела что-то сказать, но просто не знала, как и с чего начать свою речь. Знакомое ощущение. Даже у меня порой такое бывало. Да, наверно, у всех это бывало. Когда часами продумываешь, что мог бы сказать при встрече с тем или иным человеком, а затем, наконец оказавшись с ним лицом к лицу, понимаешь, что все мысли просто вынесло из твоей головы. А потому и стоишь, стараясь подобрать хоть какие-то слова, и не можешь.

— Ты хотела что-то сказать? — предположил я. — Поговорить?

— Д… да…

— Может быть, тогда отойдём куда-нибудь в другое место? Туда, где не так много людей.

— Да. Конечно… если можно…

— Конечно можно. Пойдём.

Спустя несколько минут мы с ней устроились за одним из столиков в кафетерии в здании корпуса. Я знал, что на территории университета находилось весьма роскошное и дорогое кафе, но это надо было выходить на улицу, а там, судя по всему, дождь начинался. Так что ну его. Мокнуть у меня не было никакого желания.

Так мы с ней и оказались за одним из столиков в самом углу широкого зала и подальше от основной массы столов.

— Так, значит, тебе дали стипендию? — уточнил я после её недолгого рассказа.

— Угу, — она отрывисто кивнула. — Полную на всё обучение.

Как оказалось, после всего случившегося с девушкой работали психиатры. Долго. Упорно. И очень тщательно. Университет оформил ей академический отпуск и оплатил все медицинские расходы. Даже более того, если я правильно понял, чтобы она не потеряла возможность учиться, её специально оставили на «второй год», так сказать. После того, как она вернулась к жизни и решила продолжить учёбу, университет восстановил её на том же курсе. Да, ей придётся пройти его с самого начала, но я не мог не оценить грамотность решения. И дело даже не в том, что она упустит какие-то знания. Нет, она пройдёт программу снова. В первую очередь это послужит для неё сменой окружения, что тоже немаловажно.

— Алиса, я рад, что у тебя всё хорошо, — искренне сказал я ей.

— Хорошо, — негромко повторила она вслед за мной, баюкая в руках кружку с кофе. — Знаете. Я… я так хотела поблагодарить вас. За то, что вы для меня сделали в тот день…

Говоря всё это, она так и не подняла на меня взгляда. Кузнецова сидит передо мной, застыв в нерешительности, а я вижу, как внутри неё бьются два совершенно разных человека: та девушка, что всё ещё стоит на подоконнике, и та, что сейчас сидит передо мной, в этом кафе и держит в ладонях чашку кофе.

Алиса молчала. Так и не сказала ни слова. Потому что не может подобрать их для того, чтобы выразить то, что происходило у неё в душе. Я видел, как страх всё ещё держит её за горло — не то ужасное прошлое, где её жизнь чуть не оборвалась из-за глупой импульсивной ошибки, нет. Она боится за будущее. Она страшится того, что ждёт её в впереди.

«Люди всегда боятся неизвестности…»

Слова того слепого альфара, которого я встретил больше полугода назад, застряли у меня в голове, порой всплывая в самый неподходящий момент. Но сейчас они оказались как нельзя к месту. Потому что сидящую передо мной девушку пугала именно неизвестность, что ждала её впереди.