В целом, неплохо. Даже эта идея с сиропами. Сколько там одна литровая бутылка сейчас стоила? Рублей шестьдесят вроде? А хватало одной такой чашек на шестьдесят-семьдесят. Притом, что одна порция сиропа стоила рубля четыре. В итоге выручка с одной полностью «проданной» бутылки колебалась в районе от двухсот до двухсот пятидесяти рублей. И это только сироп. А ведь выпечка куда более маржинальная.

— Итак, ты хочешь открыть ещё одну кофейню? — спросил я.

— Да. И я хотел спросить у вас… Нет, не деньги. Можете выступить моим поручителем по кредиту?

— Поручителем? Это ещё для чего?

— Ну, сейчас, если за человека поручительствует аристократ, то банки дают меньший процент и условия там лучше.

Я немного подумал. С одной стороны, лишняя возня мне сейчас ни к чему. И так дел по горло. С другой — если там нужно только выступить поручителем, то в чём проблема? Впрочем, соглашаться сразу я не собирался в любом случае.

— Я подумаю, Володь, — пообещал я, на что тот радостно закивал головой.

— Спасибо вам, Александр! Огромное спасибо! На большее я и рассчитывать не мог!

Попрощавшись с ним, я вышел на улицу, сел в машину и поехал дальше.

Как бы смешно это ни прозвучало, но сегодня у меня что-то вроде выходного. Нет, не потому, что делать нечего. Совсем нет. Просто всё, что нужно было сделать, — уже в процессе. Собственное предпринимательство я открыл. Смородин всё ещё проверял документы. Мы созванивались с ним вчера, и он пообещал дать ответ завтра. В крайнем случае — послезавтра. Поиски места для будущего офиса… Ладно, вот тут затык. Они затягивались.

Причина? Я банально не мог найти подходящего места. Чтобы и достаточно презентабельно, и не высосало из меня все деньги до последней копейки. А их не так чтобы много у меня осталось. С учётом всех трат, покупки квартиры и всего прочего — чуть более полумиллиона рублей. Крохи, на самом деле. Нет, конечно же, с точки зрения обычного человека — деньги огромные. В моей предыдущей жизни они равнялись бы пяти, может быть, шести с половиной миллионам. Но для моих целей этого мало. Очень мало, если говорить по-честному.

Так что я уже постепенно начал приходить к выводу, что мне придётся влезть в долги. Пока не знаю, к кому именно, но придётся. Всё-таки хороший офис — лицо фирмы. И кладовка в очистном здании на отшибе города тут поможет слабо.

Впрочем, была у меня одна мысль, где я мог бы раздобыть себе офис. И даже так, что должником не останусь.

— Ваше сиятельство?

Услышав голос своей помощницы и тихий стук в дверь, Дмитрий поднял взгляд.

— Да, Вероника? Что-то случилось?

— Нет, ваше сиятельство, — покачала она головой. — Но к вам гость. Не запланированный. Его сиятельство, граф Лазарев.

Смородин позволил себе потратить несколько секунд на удивление, после чего быстро взял себя в руки.

— Ну что же. Тогда не будем заставлять графа ждать. Пригласи его, Вероника, будь добра.

— Конечно, ваше сиятельство, — кивнула она и тут же скрылась за дверью.

Через полминуты дверь вновь открылась. Дмитрий в тот момент уже встал с кресла и успел оценить свой внешний вид в зеркале, полностью его удовлетворивший. А потому встретил вошедшего «коллегу» в лучшем виде.

— Павел, — улыбнулся хозяин кабинета. — Признаюсь, я удивлён. Обычно ты имеешь привычку заранее предупреждать о своём визите.

Лазарев с короткой усмешкой пожал протянутую ладонь.

— Что поделать, Дима. Старею, видать. Вот привычки и меняются.

— У тебя? Меняются? Я скорее поверю в то, что ад замёрзнет, — Смородин указал в сторону стоящего у стены кабинета невысокого кофейного столика с парой удобных кресел. — Прошу, присаживайся. Может быть, хочешь кофе? Или предложить тебе чего покрепче?

— Нет, Дим, спасибо. Откажусь от того и от другого. У меня сегодня довольно напряжённый график, так что предпочту обождать с отдыхом до вечера.

— Ну, тогда тем более удивительно, что при таком напряжённом графике ты нашёл в нём время на то, чтобы посетить меня, — хмыкнул Смородин, сделав из полученного ответа некоторые выводы.

Они опустились в кресла, и Дмитрий сложил руки на груди в ожидании.

— Ну так что? Может быть, расскажешь мне о том, что тебя привело ко мне?

— Как это ни странно, бизнес, — ответил Павел, но, услышав его, Смородин лишь поморщился. — Можешь называть это деловыми интересами, если хочешь.

— Паша, наши с тобой «деловые интересы» не пересекаются. Я это знаю. Ведь я приложил достаточно усилий для того, чтобы именно так оно и было. Поэтому не вешай мне лапшу на уши.

— И тем не менее, они пересеклись, — возразил ему Лазарев. — Точнее, могут пересечься в будущем. И именно поэтому я к тебе приехал.

Смородин смерил своего гостя пристальным взглядом.

— Я так понимаю, что сейчас разговор пойдёт о неком молодом адвокате, я правильно понимаю?

— Ты ещё фамилию его назови, — Павел скривился. — Какие у тебя дела с Рахмановым?

— Не думаю, что тебя особенно должен интересовать этот вопрос, Паша. Мои дела с ним никак тебя не касаются…

— Пока не касаются, — перебил его Лазарев. — Пока, Дима. И поверь мне, я очень хотел бы, чтобы именно так и оставалось в дальнейшем.

— Так, может быть, расскажешь мне о причинах столь сильной озабоченности? — предложил ему Смородин. — Потому что даже если между нами и есть какие-то «дела», тебя они никак не касаются. И я не вижу ни единой причины для того, чтобы что-то тебе говорить.

К его удивлению, Лазарев ответил ему не сразу. Прошло почти с десяток молчаливых секунд, прежде чем Павел заговорил вновь.

— Видишь ли, Дмитрий, не так давно я допустил серьёзную ошибку.

— Даже так? Павел Лазарев признаёт, что совершает ошибки?

— Да, бывает и на моей улице праздник, — хмыкнул в ответ Лазарев. — И тем не менее, я её допустил. Я недооценил одного молодого человека. Сильно недооценил. И это могло выйти мне… давай просто скажем, что я мог получить от этого куда больше проблем, чем когда-либо мог ожидать.

— И потому ты здесь? — удивился Дмитрий, и Павел кивнул.

— Да, Дима. Я хочу тебя предупредить. Не играй с ним. Не пытайся обмануть или переиграть. Рахманов почует твою ложь задолго до того, как у тебя появится шанс ею воспользоваться…

— Паша, у меня нет привычки вести двойную или тройную игру со своими партнёрами, — резко, с укором, произнёс Смородин. — Как ты верно заметил — у меня есть с ним дела. Но условия нашего сотрудничества будут отражены чернилами. На бумаге, Паша. И мне этого будет достаточно.

— Потому что он Разумовский? — полюбопытствовал Лазарев, на что Смородин лишь усмехнулся.

— Потому что он молодой, хитрый и чертовски хороший адвокат, Паша. По крайней мере мне так кажется. На то, что он Разумовский — мне плевать с высокой колокольни. Дети не должны быть ответственны за грехи своих отцов. Ты знаешь моё мнение на этот счёт. Если бы предыдущий Император считал иначе, я бы никогда не получил титул, который принадлежал моему отцу.

На последних словах голос Смородина дрогнул, и в нём прорезались яростные нотки. Крошечное, едва заметное отражение уже утихшего, но всё ещё остававшегося в его душе гнева. Он не стал добавлять, что если бы дела обстояли именно так, то, скорее всего, он давно бы уже лежал бы в земле, рядом с могилой своего отца.

— А потому, я буду вести с ним дела так же, как вёл их с любым из своих деловых партнёров.

— То есть, если я попрошу тебя отказать ему в помощи по созданию собственной юридической фирмы, ты этого не сделаешь?

— Что я сделаю или не сделаю, Павел, тебя волновать не должно. В любом случае это решение будет принято только мной.

Едва только стоило мне войти в холл, как стоящая внутри охрана моментально повернула головы в мою сторону. Забавно, но сейчас, возможно, впервые за все мои визиты в этом месте в меня не тыкали оружием.

Почему? Да потому, что я впервые заранее договорился о своём визите.