Разговор выдался не самым простым. Даже чересчур тяжелым, на самом деле. Но главное, что решение проблемы он нашёл. Да, несколько топорное и, так сказать, в лоб, но оно сработает.

Разумеется, Николай уже видел несколько… сложностей, скажем так. Например то, что у этого молодого человека имелась романтическая связь с какой-то студенткой. От будущих перспектив её молодого избранника у неё может сорвать голову. В перспективе это может стать проблемой.

Впрочем, с проблемами он справляться умел хорошо.

Автомобиль свернул с проспекта в сторону центра столицы Российской Империи. Сидящий на заднем сиденье Николай Меньшиков, казалось, смотрел в окно, наблюдая за тем, как мимо него проносились улицы города.

Но глаза его были пусты. Все его мысли сейчас находились очень далеко отсюда. Николай всё ещё обдумывал то, что услышал на личной аудиенции у Императора.

Он допустил ошибку. Много ошибок, на самом деле. Да, кое-что удастся исправить в будущем. Кое-что даже обернуть себе на пользу. Он это умел. Меньшиковы всегда обладали талантом превращать поражения если не в победы, то хотя бы к собственной выгоде.

Или хотя бы сводить его к ничьей.

И тем не менее на душе у него было неспокойно. Может быть, он слишком закостенел? Стал чересчур полагаться на предсказания дитя? Скорее всего, так и есть. Сложно не использовать молоток, когда в окружающих тебя проблемах видишь сплошь незабитые гвозди.

Рахманов.

Одна только мысль о молодом человеке заставила Николая поморщиться. Кто ещё оказался бы способен столь хладнокровно смотреть ему в глаза. Меньшиков готов был поклясться, что если бы он приказал в тот момент забрать Распутину, то Рахманов бы… Он точно сделал бы какую-нибудь глупость. Эмоции на его лице в тот момент были слишком красноречивы. Да и Императору Николай не солгал. Он буквально чувствовал — ещё одна ошибка с его стороны и то крошечное чувство, которое теперь лишь отдаленно можно было назвать «доверием», будет утрачено окончательно.

А ввиду произошедших событий это может оказаться фатально.

И всё-таки как? Как Рахманов может быть жив, если партитура прогнозировала его смерть? И откуда столь резкие изменения?

Ответов на эти вопросы у Николая не было. Значит, придётся менять стратегию поведения. Если даже попытки контролировать парня терпели неудачу, то у него имеется лишь один единственный выход. Перестать пытаться. Не допустить той ошибки, которую сделал его отец.

Впрочем, скорее всего в скором времени Рахманов действительно попытается его прикончить. Просто из принципа за все те проблемы, которые он ему доставит. Если он так умён, как считал сам Николай, то ему даже не придётся портить с ним отношения.

Он и так захочет его придушить собственными руками.

Машина съехала с дороги к высокому и массивному зданию. Преодолев два пропускных пункта, водитель направил автомобиль ко въезду на подземную парковку. Там их ещё раз проверила охрана. Наличие самого Николая внутри автомобиля не играло никакой роли. Не важно, кто ты — попасть внутрь столичного управления Имперской Службы Безопасности ты сможешь лишь после подтверждения своей личности.

И Николая подобные и на первый взгляд излишне придирчивые меры безопасности нисколько не беспокоили. Он воспринимал их с полным осознанием необходимости.

Заехав внутрь, машина спустилась по пандусу и через полминуты остановилась на парковочном месте. Их уже ждали.

— Тело уже доставили? — поинтересовался Меньшиков, выходя из салона.

— Да, ваше высочество, — ответил его помощник, который и занимался этим деликатным делом. — Прошу за мной.

Короткая прогулка до тщательно охраняемого лифта. Спуск на несколько этажей ещё глубже под землю. Затем ещё один переход по коридорам скрытого под землёй комплекса, пока они наконец не дошли до своей цели.

Отдел судмедэкспертизы ИСБ встретил Николая прохладой, стерильной чистотой, запахами химических реагентов и тусклым блеском матовой хирургической стали.

К их приходу тело уже достали из холодильника и положили на металлический стол. Двое мужчин в медицинских костюмах с масками и перчатками на руках расстегнули чёрный мешок и показали его содержимое.

— Как вы можете видеть, смерть наступила в результате… — начал было один из патологоанатомов, но Николай остановил его рукой и жестом приказал замолчать.

— Я вижу, — кинул он. — Ему прострелили голову.

Револьверы большого калибра никогда не отличались особой деликатностью.

— Вы взяли образцы?

— Конечно, ваше величество, — кивнул один из сотрудников отдела. — Всё так, как вы и сказали.

Он ещё несколько секунд стоял перед столом, пытаясь понять, что именно привело его сюда. Но адекватной причины найти не мог. Просто вдруг понял, что должен это сделать. Хотя бы для того, чтобы понять, почему показатели партитуры Александра Рахманова так стремительно упали до нулей… и оказались в корне неверны.

И даже сейчас это мёртвое тело, что лежало сейчас перед Меньшиковым, представляло из себя опасность. Даже просто одно его существование могло создать большие проблемы в будущем, если кто-то докопается до истины.

— Избавьтесь от тела, — приказал Николай. — Сожгите его. И все документы. Этого человека никогда не существовало.

Безумный, наполненный страданием и непониманием вопль разнёсся над бескрайней водной гладью, что протянулась до самого горизонта. Спокойная. Почти что пугающе неподвижная. Она едва заметно колебалась, отражая в своей поверхности затянутые багровыми тучами мрачные небеса.

— Отец! Где ты⁈

Молодой человек, спотыкаясь, брёл по водной глади, оставляя за собой расплывающиеся по ней круги. Он кричал. Звал. Надрывал горло, пока его вопли бесполезно улетали в пустоту.

В какой-то момент он споткнулся и упал.

— Ты разочаровал меня, Андрей.

Сказанные негромким голосом слова заставили Андрея задрожать. Он поднял голову на звук голоса.

Перед ним стоял мужчина в старомодном тёмном костюме с зеркальной маской на лице. И сейчас гладкая поверхность маски отражала искажённое и напуганное лицо Андрея.

— Ты… кто ты⁈ Где мой отец⁈ Где он⁈ Он обещал…

Словно только в этот момент осознав своё положение, Андрей завертел головой.

— Если… если я здесь… — ошарашено прошептал он с нотками осознания. — Верни меня! Ты должен меня вернуть! Я ещё могу всё исправить! Я убью его! Всех их и…

— Андрей. Ты уже ничего не сделаешь. Ты уже мёртв.

После этих слов молодой человек резко замолчал.

— Ч… что?

Он поднял взгляд и посмотрел прямо в зеркальную маску. На своё собственное, преисполненное недоверия и шока лицо.

— Нет… — прошептал он. — Нет, это же… этого не может быть… Я же… я же здесь. Я тут, значит…

— Твой брат оказался лучше.

— НЕТ!

Безумный, переполненный злобой вопль разнёсся в пустоте.

— Нет! Я! Я лучше! Я сын своего отца! Я его сын! Слышишь! Я…

— Ты жалкое ничтожество.

Нельзя было точно сказать, что именно причинило ему большую боль в этот момент. Сами слова или же тон, которым они были сказаны.

Подняв руку, хозяин этих мест коснулся пальцами зеркальной маски и снял её с лица.

— Видишь ли, Андрей, — произнес он. — Я хотел лишь узнать, кто из вас будет лучшим… кандидатом. Я дал тебе так много. Информацию. Знания. Я помог тебе развить твой дар так, как твой брат, вероятно, никогда не сможет. Я направлял тебя. Подсказывал…

— Нет, — прошептал Андрей дрожащими губами. — Нет, нет, нет… Ты… Ты же обещал мне…

— А ты проиграл. И всё, что от тебя осталось — лишь слабая, бесполезная и никчёмная душа. Преисполненная страха.

Неожиданно тёмная водная гладь лишилась своей тверди. Опирающийся на неё Андрей с криком провалился сквозь неё, пытаясь схватиться хоть за что-то.

Но всё было тщетно. Будто сила, которую он никогда не смог бы перебороть, утаскивала его в эти мрачные глубины. Он боролся. Размахивал руками, подобно утопающему. Лишь бы выбраться. Лишь бы спастись, хотя уже в этот момент он понимал.