Он был так близко. Всего один единственный удар. Лишь одно движение клинка, и ублюдок был бы мёртв. Мгновение короче, чем удар сердца, и всё бы закончилось. Его миссия была бы выполнена…

Но он провалился.

Галахад вошёл в посольство, и в этот раз его появление уже не вызвало такого фурора. Несомненно, люди внутри уже знали о его появлении. Охрана должна была сообщить.

Но просто так пройти незамеченным он в любом случае не смог бы. С другой стороны, сейчас Галахаду было наплевать на всё, что его окружало в этот самый момент. Он просто прошёл через богато украшенный холл и направился к лестнице, не обращая на окружающих его людей никакого внимания.

В какой-то иной ситуации он мог бы услышать тихие шепотки, сопровождающие его появление, но этого не случилось. Никто из присутствующих не оказался настолько глуп, чтобы обсуждать одного из герцогов британских за его спиной, находясь при этом в одной с ним комнате. Скорее всего, многие не будут делать этого даже находясь в одном с ним здании. Кто его знает, где у Галахада Британского есть свои уши.

Но для кое-кого его появление означало куда более важное событие.

Стоило только ботинку Галахада ступить на последнюю ступень лестницы, что вела его на третий этаж, где находились его покои, как одна из дверей открылась.

— Ваша светлость! — воскликнул Сандерленд, выходя в коридор. На лице молодого сына виконта застыла маска искреннего беспокойства и радости от появления начальника.

— Не сейчас, — отрезал Галахад, идя вперед и старательно глядя перед собой.

Весь его вид сейчас демонстрировал человека неуверенного в каждом своём движении. Молодому человеку даже на мгновение показалось, что его начальник пьян, что было и вовсе невозможно!

Тем не менее резкие слова, произнесённые приказным тоном, ввели его в ступор. Настолько, что он не вымолвил ни единого слова даже тогда, когда герцог прошёл мимо него к двери, что вела в его собственные покои. И лишь громкий щелчок замка вернул его к действительности.

— Ваша светлость, я должен поговорить с вами! — вдруг нашёлся он.

— Не сейчас, Сандерленд, — отмахнулся от него Галахад, заходя в просторные апартаменты, предназначенные для самых важных гостей. Сейчас они были закреплены именно за ним, что соответствовало и статусу, и легенде его пребывания в российской столице. — Я не хочу говорить…

Небрежно бросив свой собственный фамильный клинок прямо на пол в коридоре, Алестер открыл дверь ванной и буквально ввалился внутрь. Доковыляв до отделанной светло-бежевым мрамором раковины, он включил воду. Ладони щедро зачерпнули холодной воды и брызнули на лицо. Галахад поднял взгляд и посмотрел на собственное отражение в зеркале.

И то, что он там увидел, ему не понравилось.

«Это будет равноценный обмен…»

Вспыхнувшие в голове воспоминания обожгли британца сильнее раскалённого железа, прижатого к коже. Кровь вспыхнула огнём в венах, словно отражение охватившего его гнева. Ярости и злости на самого себя. Галахад даже не успел подумать, а его правая рука врезалась в одно из двух крупных зеркал ванной с такой силой, что стеклянное полотно разбилось. В мраморную раковину со звоном посыпались блестящие в свете ламп осколки.

Где-то за его спиной послышался щелчок открывающейся двери.

— Я сказал, чтобы ты оставил меня в покое! — обернувшись, рявкнул он, практически срываясь на крик. — Пошёл вон!

— Простите, ваша светлость, — чуть ли не извиняющимся тоном ответил Сандерленд. — Я обязан знать, что с вами случилось…

Галахад замер на несколько секунд. Его левая рука, всё ещё сжимающая раковину, дрогнула.

«Мы с тобой договоримся…»

— Не о чем разговаривать, — стараясь хоть как-то контролировать свой голос, произнёс британский герцог.

Но даже этого оказалось недостаточно. Молодой подчинённый с тревогой на лице замялся, как если бы собрался отступить, но затем в его взгляде появилась стальная решимость, которую Галахад столь часто видел в глазах его гордого и преданного отца.

— Ваша светлость, я лишь хочу понять, что случилось… — взгляд Сандерленда заметил окровавленную ладонь. — О боже, ваша рука! Что с вами произошло⁈

— Ничего! Ничего не случилось, — насколько это было возможно твёрдым голосом перебил его герцог и отвернулся обратно к зеркалу, не желая встречатся с молодым британцев взглядом. — Мы упустили нашу цель. Вот и всё!

«Ты сделаешь то, что мне нужно, иначе…»

— Позвольте, я хотя бы вызову врача…

— Нет! Я сказал, чтобы ты оставил меня!

Резкий окрик заставил Сандерленда вздрогнуть.

— Ваша светлость, позвольте мне хотя бы принести вам аптечку.

— Мне ничего не нужно, — чуть ли не рыча выдавил из себя Алестер. — Я хочу… Я хочу обдумать нашу неудачу…

— Неудачу? Но как же так, ваша светлость! Он же был у вас в руках! Я же видел, как вы убили ту девушку и…

— Что?

Голос Алестера дрогнул. Его мозг вдруг только сейчас вспомнил. Он ведь сам приказал Сандерленду следить за ним. Наблюдать, чтобы он гарантированно не упустил добычу. Сын виконта должен был следить за молодым Разумовским и…

…он точно должен был видеть то, что случилось после того, как клинок самого Алестера пронзил ту девчонку.

Сандерленд мог видеть. Мог всё знать.

— Что… Что именно ты видел? — негромко спросил он, чувствуя, как у него пересохло в горле.

— Что? — на лице молодого человека появилось замешательство.

— Я спрашиваю, что именно ты видел⁈ — уже жёстче потребовал ответа Галахад.

Сандерленд удивлённо моргнул.

— Только то, как вы убили ту девчонку, ваша светлость. И всё. Потому я так волновался за вас, когда пропала связь, а вы исчезли вместе с целью. Я считал, что вы использовали…

Галахад его почти не слушал. Вместо этого он вздохнул с облегчением.

Значит, мальчик ничего не видел и не слышал. Эта мысль принесла такую волну облегчения, что колени герцога дрогнули и ему пришлось приложить усилие и вцепиться рукой в раковину, чтобы устоять на месте. Главное, что он ничего не знает…

Неожиданная мысль вдруг уколола сознание Галахада подобно остро отточенной булавке. Едва ощутимо, но с каждой секундой параноидальное чувство захватывало его всё больше и больше. Он сказал, что ничего не видел. Ничего не слышал. Значит, всё в порядке, ведь так? Сандерленд стоит сейчас прямо позади него. Алестер видел в отражении зеркала искреннюю тревогу на его лице. Даже голос ровный — «ничего не видел, ничего не слышал». Он ведь не может лгать. Ведь так? Не может же…

— Ваша светлость? — Сандерленд сделал несколько шагов и подошёл ближе к нему. В глазах молодого аристократа читалась искренняя тревога. — С вами точно всё в порядке?

Галахад кивнул его отражению, не желая поворачиваться. Даже улыбнулся. Сейчас ему нужно спокойствие. Он должен быть холоден. Собран. Как будто верит. Всё в порядке, говорил он себе. Сандерленд — его человек. Сандерленд предан ему. Они всегда были верными сынами Британии. Верными. Он не стал бы врать ему.

Алестер нервно сглотнул. Правая ладонь, рассеченная об осколки разбитого зеркала, пульсировала болью.

«Ты сделаешь так, как я сказал. Ты выполнишь наш договор. Иначе…»

Но почему тогда взгляд Сандерленда дрожит? Или Алестеру это всего лишь кажется? Он ведь не мог быть рядом… в тот момент… правда? Он ведь сам так сказал… А если мог? Если его дар позволил ему увидеть то, что случилось⁈ Нет, он бы не осмелился. Он бы сказал ему. Он бы…

Или осмелился бы?

Что, если он уже всё знает…

Что, если он просто играет? Что, если всё это ложь?

Все эти мысли пронеслись в его голове за какие-то секунды. Взгляд Галахада судорожно метнулся к отражению встревоженного молодого аристократа. Его руки — они слишком спокойны. Слишком… готовы. Как у того, кто только ждёт возможности. Мог ли он лгать ему? Что, если Сандерленд всё понял⁈ Вдруг он просто ждёт возможности? Как тот, кто стоит на пороге между повиновением и предательством и…

Он знает.