Из коридора доносятся легкие шаги. На полу, собранном из тонких досок, медленно появляется тень, и я узнаю в ней Ника. Вокруг темно, сейчас он ориентируется исключительно на слух и внутреннее чутье, но в комнату, которую я предусмотрительно оставила для него открытой, не идет.

– Ви? – зовет он, надеясь, что мое Эхо себя выдаст. Я замираю, стараясь дышать медленно. Это игра, но пульс в голове стучит так, словно меня на самом деле преследуют.

Спустя пару секунд Ник разворачивается и скрывается в общей спальне. Совершенно безумная идея приходит в голову.

Я ощупываю лестницу. Она выглядит не такой уж хлипкой, а ступени достаточно крепкими, чтобы выдержать мой вес. Вот только надо Ника отвлечь.

Поднявшись на цыпочки, осторожно переношу вес тела на носки ботинок и выглядываю в коридор. Делаю несколько осторожных шагов. Главное – не касаться скрипящих досок. Хорошо, что в этом крыле я знаю их наизусть. Подбираю с пола обломок штукатурки, замахиваюсь и бросаю.

Цементный ком с шумом катится вниз, рассыпаясь от каждого удара, а я несусь обратно. Не дыша влетаю на уходящую по диагонали вверх узкую лестницу и замираю в темноте, ощущая во рту горьковатый запах пыли и древесины. Даже звук собственного сердца сейчас кажется слишком громким.

В коридоре мусор хрустит под ботинками Ника, но звук становится все тише. Кажется, он уходит.

Солнечный свет не проникает внутрь пути на крышу, но глаза успели привыкнуть, так что я вижу достаточно, чтобы не споткнуться и не переломать ноги.

Маленькими отрезками я поднимаюсь наверх. Каждые три ступеньки останавливаюсь и прислушиваюсь.      К звукам, к шагам, к мыслям.      Чувствую, как кто-то нашептывает в мою голову. Незаметно. Едва слышно. Ощущение похоже на пролетающую мимо газовую вуаль. Стоит отвлечься на секунду, и она исчезнет.

Я протягиваю невидимую руку, чтобы ее поймать, широко распахиваю глаза и вижу, как Ник спускается вниз. Я точно знаю, это он. Узнаю узкую ладонь на перилах, черные джинсы с подворотом и сбитые носы ботинок. Перед его взором – моим взором – мелькают высокие ворота зрительного зала, бельэтаж и ряды кресел в красной бархатной обивке. Последнее, что я успеваю ухватить, до того, как образ сыпется, – край оркестровой ямы.

Значит, не так уж и безнадежна – торжествую я, что уловка сработала, и позволяю себе немного расслабиться.

На чердаке нет ничего, кроме мусора, сломанного стола и разбитого зеркала у стены, осколки которого валяются рядом. Чувствуя себя призраком этого здания, я поднимаю с пола крупный фрагмент и осторожно ставлю на место. Десяток ржавых отражений смотрят на меня сквозь паутину трещин. «Разбитая, как это зеркало. Как это место. Как моя жизнь», – думаю я.

Вдруг из опутавшей всё темноты отделяется тень, и до того, как я успеваю отреагировать, чья-то рука перехватывает под грудь, сокращая до вдоха расстояние между нами. Прижимая к себе и обездвиживая.      Нет, не может этого быть!

– Ты проиграла, – насмешливо шепчет Ник на ухо, касаясь его кончиком носа. Окатывает теплом тела, пуская по шее мурашки, и говорит значительно тише: – Но попытка была неплоха.

Он такой горячий, что в холодной комнате кажется: замешкаешься на секунду и получишь ожог. Но сейчас в теплом плену я впервые за долгое время чувствую себя в безопасности.

Ник опускает руку, но не отстраняется, как будто говорит: «Ты свободна, иди, если хочешь». И я, наверное, хочу. Наверное, стоит уже отодвинуться, но застываю еще на секунду – погреться.

Всё длится от силы мгновение, но за это время внутри успевает смениться десяток эмоций. От испуганного удивления до внезапного осознания: мы здесь одни. И некому помешать. И все так запутано, что я уже сама не знаю, чего боюсь больше... 

Я отступаю на шаг и, чтобы убить неуютное молчание, тихо спрашиваю:      – Как тебе удалось? Я же только что, минуту назад, видела тебя внизу.

Ник довольно усмехается.      – Фантом, – отвечает он. Его синие глаза поблескивают в полутьме. – Я захотел, чтобы ты в это поверила. И вуаля. – Он щелкает пальцами в воздухе. – Забавная штука, правда? Я еще не сообразил, можно ли ей найти какое-то более полезное применение, но Рей говорит, у меня уже неплохо получается.

Рей, значит, говорит?      Запрокинув голову, я набираю полные легкие воздуха, тут же выпуская его одним шумным выдохом. Тепло, поселившееся в груди, превращается в огонь и начинает жечь, разбрасываясь совсем не дружелюбными искрами.

– Можешь себя поздравить, схватываешь на лету, – я разворачиваюсь, чтобы уйти, но Ник перехватывает мое запястье.

Зная, что бороться бессмысленно, я останавливаюсь и медленно оборачиваюсь, всем видом делая величайшее в мире одолжение.      – Ты выиграл, что еще?

Ник качает головой, отчего-то не отпуская. Разворачивает мою ладонь, поднимая выше и недвусмысленно разглядывая пальцы.

– Где кольцо? – вдруг спрашивает он, продолжая удерживать руку.

– Что?

Но я хорошо расслышала. Уверена, Ник читает это на моем лице, потому что игнорируя вопрос, продолжает:      – Рид ходит как в воду опущенный. Кольцо, которое ты не снимала ни на секунду с того дня в поезде, испарилось. Что-то произошло, пока меня не было?

– Эти отношения были ошибкой.

Мой ответ не ложь, потому что я на самом деле так чувствую. Но в нем и не вся правда.

– Я почему-то так и знал, – заявляет Ник, соглашаясь. Переминается с ноги на ногу, а потом закусывает кольцо в губе и прищуривается. Будто что-то хочет сказать, но недоговаривает. – Что-то в этом всем не сходится. Тебе не кажется?

– Что, например?

Ник вглядывается в мое лицо. Пытается что-то понять, вспомнить. А потом вдруг резко меняет тему, словно книгу захлопывает.

– Зачем тебе контроль над Эхо? – вдруг спрашивает он.

У меня появляется шанс убедить его изменить решение, и на одном дыхании я говорю:      – Хочу быть полезной. Не чувствовать себя ненужным приложением к остальным.

После этой фразы он шумно фыркает, поднимает руку и заводит волосы назад.      – Ты не понимаешь, во что ввязываешься.

– Тогда расскажи мне. – Я даже не моргаю, глядя ему в глаза. – Или снова не доверяешь?

Ник раздраженно выдыхает и отступает назад, упираясь спиной в стену.      – Дело не в том, что я не хочу тебе помогать или не доверяю…

– Тогда в чем? Все еще обижаешься за то, что я выставила тебя предателем? – Ник открывает глаза и ждет, что я скажу дальше. – Мне жаль. В тот раз я действительно промахнулась. Но откуда мне было знать?

– Ради всего святого, не извиняйся, – прерывает Ник, скривившись. – Ты просто сложила всю известную тебе информацию и сделала выводы. Скорее всего, на твоем месте каждый поступил бы также.

– Тогда в чем проблема? Ты продолжаешь хранить ото всех тайны. Отказываешь помогать, когда я прошу тебя об этом. Что еще в нашей и без того сложной ситуации мне нужно испортить прежде, чем до тебя дойдет?

Ник усмехается краешком рта, но взгляд его остается напряженным.

– Просто все несколько сложнее… – осторожно произносит он. Аккуратно отмеряя, выцеживая каждое слово, как будто они опасны. – У меня есть воспоминания, которые я не могу объяснить. Я догадываюсь, что случилось, но от этого все становится еще запутаннее. Помнишь ту библиотеку в Хелдшире?

Я хочу отвернуться, потому что чувствую, как красные пятна поднимаются по рукам на плечи и предательски ползут на лицо, но продолжаю стоять как вкопанная.

– Мы переспали, да?

Видимо, мой внешний вид кричит громче любых слов, потому что Ник резко отшатывается назад и испуганно смотрит на меня. Впервые я вижу, как теряется этот парень.

– Вот дерьмо… – проговаривает он, закрывая рукой лицо. – Зря я так в лоб, я почему-то думал, ты тоже вспомнила.      Я опираюсь рукой на стенку, чувствуя, как земля медленно уплывает из-под ног, а ситуация из-под контроля. И в тот момент, когда открываю рот, чтобы хоть что-то ответить, Ник опрокидывает ситуацию окончательно:      – Ну теперь-то уже какая разница, да? Все равно по глупости ведь.