– Что за черт? – кричит Арт, расплескивая чай.

Шон выхватывает оружие, но не успевает даже снять с предохранителя, как звук исчезает так же внезапно, как и появился.

Все застывают, оглядываясь. Воцаряется тишина, кажется, будто сам театр с трудом отходит от произошедшего.

– Невероятно, – шепчет Ник.

– Какого хрена? – Джесс с грохотом вваливается в комнату.

– Отбой, ложная тревога, – выставляет руку вперед Рей и, повернувшись к Нику, продолжает: – Представь солдат, которые могут заставить поверить в то, что нереально. Они словно иллюзионисты, что создают чудеса прямиком из воздуха. Армия любой страны пойдёт на что угодно, чтобы заполучить такое оружие. – Пару секунд она наслаждается произведенным эффектом, а потом небрежно добавляет: – Так задумывалось изначально, но оказалось, Фантом действует лишь на людей, связанных одним Эхо, а таких не больше двух десятков, так что по сути нет от него пользы. Разве что повеселиться.

– И сколько таких, как ты? – спрашивает Ник.

– Ты хотел сказать, сколько таких, как мы, – поправляет Рейвен. – Пятеро, я ж говорила. Вернее, было пятеро. Осталось двое. Максфилд не успел развить этот проект как следует.

– Почему?

– Потому что дорого. Кораксу достаточно людей для выполнения штатных миссий. На специальные исследования нужно серьезное финансирование.

– Но что-то ведь успел, – медленно произносит Ник, и Рей довольно улыбается, понимая, в какую сторону он клонит. – Откуда деньги?

– А ты как думаешь?

Ник замолкает и опирается подбородком на ладонь.

– Те задания? – спрашивает он. – После которых память пропадала на несколько дней.

– Молодец, умный мальчик, – кивает Рейвен, водя пальцем по краю кружки. Поднимает ее и делает глоток, совсем не по-доброму глядя в мою сторону. – Максфилд заставил вас отработать каждый вложенный цент. Не стоит пояснять, на что пошли деньги?

Ник вскидывает голову и одаривает меня коротким взглядом. Перед глазами проносятся, словно кабинки в чертовом колесе, все факты, что я успела о себе собрать. Частная школа, один из лучших университетов Лондона. Слишком ярко вдруг начинают блестеть часы на запястье, и я натягиваю рукава ниже.

– Очевидно, не только на проект, – резюмирует девушка.

– Не заводись, – останавливает ее Ник. – Меня это не интересует.

От обвинений, брошенных наверняка не в последний раз, что-то внутри дёргается, но Рейвен о том, насколько они меня задевают, знать не нужно. Нику тоже.

– Когда ты оказывался в лаборатории после очередного задания, я несколько раз пыталась поговорить, – устало произносит Рейвен. – Но каждый раз ты меня забывал.

Ник опускает глаза, словно пытается вспомнить, а потом восклицает:

– Значит, это была ты!

Рейвен кивает:

– Ну наконец-то.

– Снилась несколько раз, будто кричала что-то, пыталась разбудить.

– А все потому, что у меня не было такого уж большого желания становиться хранилищем твоих кошмаров, – разводит руками девушка. – Но я здесь, вот моя память, давай уже делать что-то, а не просто просиживать задницы.

Они одновременно улыбаются.

– Притормозите, притормозите, – выставив ладонь вперед, вклинивается Арт и несколько раз подряд моргает, словно внутри него происходит короткое замыкание. – Что за хрень тут происходит? Объясните по-человечески.

Рейвен разворачивается и выдыхает:

– Наш мозг умеет сам достраивать реальность. Даже там, где ее на самом деле нет, – поясняет она. – Иллюзия – это обман зрения, некий сбой в работе зрительной системы. Эхо позволяет соединить сознание. А Фантом – как следующий уровень в этой игре. Не все могут до него добраться. Нужно хорошее воображение.

В голове тут же всплывает воспоминание, которому я не могла найти ответа. Оно затерялось в водовороте произошедших событий, так что я на время позабыла о нем, но не успеваю я раскрыть рот, как Арт озвучивает мои мысли.

– Я ведь знал, что уже видел эту чертовщину. Когда мы пришли за тобой в Лабораторию. Сразу после отключения защитного поля, – восклицает он, хлопнув ладонью по столу.

Рей кивает:

– Да, это была я. Надо ж было как-то помочь вам, идиотам, найти меня.

Еще один недостающий фрагмент картинки встает на свое место.

 – Но если Фантом – это продолжение Эхо, откуда звук? – это уже Шон.

– Тоже иллюзия. Такими обычно страдают при эпилептическом психозе. По сути, те же мысли, что ты посылаешь зрительно, только обернутые в звуковую оболочку. Психические расстройства, – разводит она руками, как будто говорит о чем-то забавном, потом берет со стола нож и принимается ковырять трещину в столешнице.

– Откуда ты все это знаешь?

– Забыл? Я прожила среди ученых большую часть собственной жизни, – отрывается она от ковыряния. – И на собственной шкуре знаю, что такое эпилептический психоз.

Артур, уставившись на нож в ее руках, прищуривается:

– И ты вот сейчас говоришь, что Ник тоже способен такую хрень творить?

– Теоретически да, – вскидывает бровь Рейвен. – Сейчас он ничего не помнит, но его разум навык не растерял. Я надеюсь на это. Просто стоит потормошить.

Арт делает в сторону от Ника два шага, исподлобья поглядывая на друга.

– Это имеет смысл, – соглашается Шон. – Каждый раз, когда мы спали в одной комнате, у меня было чувство, будто кто-то намерено сводит меня с ума.

– Всего лишь Ник.

– Жуткая вещь, признаться.

– Скорее всего, он делал это неосознанно, – отвечает Рейвен.

– Я все еще здесь, вообще-то, – огрызается Ник.

Артур переваливается через спинку кресла, как будто пытается стечь в него, и стонет:

– Зря мы ее спасли!

Он поворачивает голову и тычет пальцем в девушку:

– Хотя, конечно, против тебя я ничего не имею, ты отличная девчонка и все такое… Но, Рид, это твоя вина. В нашей жизни и так дерьма, как в этом цирке дохлых крыс, – ага, все-таки пошутил на эту тему, – так теперь и сверху привалило. Лучше б мы и дальше ничего не знали.

Ник бросает недовольный взгляд на Арта. Этого достаточно, чтобы тот захлопнул рот.

– Просто идиотский юмор, – переводит он. 

Но Рейвен не обращает на его слова внимания, а поворачивается к Шону.

– Это была твоя идея, – внезапно спрашивает она, – вернуться за мной?

Тот, стушевавшись, едва заметно кивает.

– Зачем? Это ведь не логично. Надо было уходить.

– Да! – соглашается Арт. – Мудрые слова!

Кажется, ее откровенность слегка оглушает, потому что и без того распахнутые глаза Шона становятся ещё больше. Разинув рот, он с трудом выдавливает:

– Я по-другому не умею.

Словно услышав самое жестокое оскорбление, Рейвен отворачивается и широкими шагами покидает комнату.

***

День тянется медленно. Усевшись на подоконник, я читаю книгу, которую откопала в одной из комнат. Шон устраивает перестановку в спальне, притащив для Ника откуда-то матрас, видимо, пытаясь заглушить чувство вины за свой промах месячной давности. Сам же Ник прячется ото всех в углу, прихватив с собой ноутбук, чтобы быть подальше от свалившегося на него внимания.

Не поднимать глаз от страниц и не глядеть на него стоит мне колоссальных усилий. Будто что-то отчаянно зудит, а почесаться невозможно. Так что я поглядываю исподтишка, пока в дверном проеме не появляется Рэй. В одной руке она держит пару пустых ведер.

– Там твоя помощь нужна на кухне, – кричит она и, протянув мне одно, словно жест приглашения, исчезает в коридоре.

Я спускаюсь с подоконника, стараясь поспеть за ней, потому что фонарь один, а идти приходится в полной темноте. Несмотря на то, что в здании почти нет окон, мы редко используем свет, чтобы не привлекать внимание.

Я ступаю осторожно, а Рейвен движется почти инстинктивно, даже не глядя под ноги перескакивает сгнившие доски и сломанные ступеньки.

Внизу на кухне тепло, в печи горят дрова, и Шон шевелит их куском арматуры. Пламя в полумраке отбрасывает на его плечи замысловатые тени так, что в темноте кажется, будто он светится изнутри.