— Понятия не имею, — на удивление искренне ответил Павел, подходя к шкафу и раскрывая его дверцы.

Выбрав среди стоящих бутылок ту, буквы на этикетке которой были написаны на английском, он вынул её и следом достал один из натертых чуть ли не до абсолютной прозрачности бокалов.

— Артур занимался одним из моих проектов, — сказал он, наливая себе виски.

— Каким именно проектом? — уточнил Рома, подходя ближе и доставая бокал для себя. — Если я не ошибаюсь, то у нас сейчас нет дел в Германии. По крайней мере, таких, за которыми Артуру пришлось бы присматривать лично. Если только он не…

— Это связано с той информацией, которую мы получили от Харитоновых, — сказал его отец, передав бутылку с виски сыну, а сам направился к одному из кресел. — Артур познакомился с одним человеком, который мог бы помочь нам с перевозкой товара и его перепродажей, но…

— Подожди, — перебил его сын. — Пап, как так вышло, что он начал это так скоро? Мы же не планировали использовать их сеть ещё около года, пока не появится возможность к…

— В данном случае Артур получил моё одобрение, — резче, чем ему хотелось бы, ответил Павел, перебив сына. — Этого тебе должно быть достаточно.

Поморщившись, он сделал глоток и прикрыл глаза, несколько секунд наслаждаясь дымным послевкусием дорогого шотландского виски. Эту бутылку, как и ящик других, точно таких же, он получил шесть лет назад в подарок от шотландского короля, и сейчас запас поистине бесценного напитка уже подходил к концу.

Находись Павел в куда лучшем расположении духа и не в подобной ситуации, он бы обязательно подумал, как можно получить ещё один ящик. Ему всегда нравился шотландский виски. Особенно тот, ящик которого достался ему прямиком из королевского погреба.

Но сейчас ему на это было наплевать.

— Как я уже сказал, Артур познакомился с крайне интересным человеком. Из империи. Если верить словам Артура, тот, по крайней мере, на его взгляд, заслуживал доверия и мог пригодиться нам в дальнейшем.

— Он из России? — удивился Роман, уже успевший налить себе. Он вернулся к отцу и сел обратно на диван, расположившись напротив отца. — Простолюдин или…

— Брат одного барона из Ростова, — отмахнулся Павел. — До недавних событий я даже имени его не знал. Довольно нищий род, так что ничего удивительного, что они решили подзаработать на стороне…

— Контрабандой оружия? — усмехнулся Роман, и в его усмешке прозвучал явно заметный скепсис.

Нет, конечно же, он знал, что за пределами «центра» империи и главных её городов ситуация была несколько иной. Если здесь, в Москве и других мегаполисах люди ещё старались сохранять видимость приличия и нормальных отношений, не пытаясь при случае перегрызть друг другу глотку из-за близости к императору, то в отдаленных регионах всё обстояло иначе. Вот уж где всё ещё не запрещённый дуэльный кодекс применялся и по сей день.

Роман не был идиотом, а потому крики о том, что столица и другие крупные города якобы выкачивают ресурсы из регионов, пожирая их потенциал и возможности к развитию, не вызывали у него никаких эмоций. Конечно же, они это делали. Но далеко не в том объёме, в каком представляли себе эти «борцы с несправедливостью». В отличие от умственно отсталых крикунов, Роман прекрасно понимал, что тот уровень богатств, которым довольствовались столичный Санкт-Петербург, Москва или другие города, в первую очередь был обусловлен тем, что они сами продуцировали огромное количество денег, превращаясь в промышленные и экономические центры империи.

В итоге это приводило к тому, что экономическая ситуация в регионах была… ну, мягко говоря, скверной. Отсюда и попытки заработать чуть ли не на всём, чем только можно было. Поэтому росла и преступность, куда более зубастая, наглая и беспринципная, чем столичная. Да, может быть, ей не хватало ресурсов, но зато она с лихвой компенсировала это другими аспектами. Здесь, насколько знал Роман, есть хоть какие-то правила и понятия, которые держали их в рамках. Там же существовал лишь один закон — право сильного.

— Рома, я не хочу сейчас это обсуждать, — отрезал отец. — Тем более что в данный момент это не имеет никакого значения. Боюсь, теперь на нашей семье висит долг за ещё одного сына.

Услышав это, Роман нахмурился.

— Что?

— Ты меня слышал, — сказал его отец. — Артур жив только благодаря этому человеку и его людям. Именно они отразили первое нападение, а после доставили Артура в больницу.

Роман хотел было задать вопрос, но затем передумал.

— И? Насколько он в плохом состоянии? — спросил он вместо этого. — На самом деле, а не то, что ты сказал маме, я имею в виду.

— В очень плохом, — вздохнул Павел, и Рома заметил, как сжимающие бокал пальцы побелели, с такой силой он сжал бокал. Казалось, что ещё чуть-чуть — и стекло треснет и разлетится на осколки. — Обширные ожоги. У него повреждены внутренние органы и несколько открытых ран. Последствия близкого взрыва. Это из самого тяжёлого. Когда его доставили в госпиталь, сердце Артура уже не билось. Слава богу, его смогли реанимировать. Опоздай они хотя бы на минуту, и мы потеряли бы его.

Теперь ясно, почему он не хотел вдаваться в подробности при матери, мельком подумал Роман. Одна только мысль, насколько близки они сегодня были к тому, чтобы лишиться Артура, могла привести её в ужас.

А ещё ему в голову пришла ужасающая мысль, насколько все они уязвимы. Даже несмотря на охрану, наличие Реликвии и всё остальное, уже двое сыновей семьи Лазаревых оказывались на грани смерти, спасшись лишь благодаря удаче. Не самая жизнерадостная тенденция, как ни посмотри.

— Распутин? — сразу же предложил он, и его отец кивнул.

— Да. Я уже позвонил Григорию. Как только Артура стабилизируют, мы займемся его перевозкой сюда для дальнейшего лечения.

— Есть информация, кто именно это сделал?

— Нет, пока никакой, — покачал головой Павел и сделал глоток виски. — Наши дипломаты уже решают этот вопрос, и немцы обещали держать нас в курсе относительно расследования, но я не уверен, что это куда-то приведет.

— Почему ты так решил? — удивился Роман. — Если они…

— Вот почему, Рома, — перебил его отец, достав из кармана собственный телефон.

Он что-то нажал на экране, после чего положил его на столик между ними.

— … и ты хочешь сказать, что никого не осталось в живых⁈ — рявкнул из телефона голос его отца. — Совсем никого⁈ Думаешь, что я поверю в это⁈

— Я хочу сказать, что, когда мы попытались взять одного из них живым, он подорвал себя, — ответил ему другой, куда более молодой, но не менее спокойный и хладнокровный. — Ваше сиятельство, при всём уважении, но мы сделали всё, что могли. Мои люди пострадали, пытаясь защитить вашего сына, так что не надо читать мне нотаций. А я ведь мог вообще этого не делать. Уж простите, но моя личная безопасность и безопасность моих людей для меня в приоритете.

Роман мысленно поаплодировал этому незнакомцу и его выдержке. Вести такой разговор, да ещё и, судя по всему, прекрасно зная, с кем именно он говорит, надо иметь храбрость.

Либо быть последним идиотом. Что, в целом, порой бывает довольно близко друг к другу.

— А ты не думал, что целью нападения мог быть этот парень? — поинтересовался Роман, когда его отец остановил запись.

— Нет, — покачал он головой. — Я уже просмотрел записи с места нападения. Рома, эти люди целились в первую очередь именно в Артура. Это хорошо видно на записях.

Услышав это, Роман лишь покачал головой.

— Безумие какое-то. Кто? Кто это мог быть?

— Отличный вопрос, сын, — вздохнул его отец. — К сожалению, я не знаю.

Эти слова он произнёс чуть ли не через силу. Было ясно, что сама мысль, что кто-то посмел напасть на семью Лазаревых, а глава рода до сих пор не знал, кто именно это был, выводила Павла из себя.

— Но я узнаю, — спустя несколько секунд пообещал он. — Обязательно узнаю, Рома. И когда это случится, тот, кто посмел поднять руку на моего ребёнка, не увидит свой следующий рассвет.