Захария повернулся в нашу сторону и указал на Анну рукой, будто инквизитор, желающий обвинить женщину в колдовстве и уже разжигающий костёр у её ног.

— Анна Харроу не только изменила имя, но и инсценировала свою гибель, чтобы скрыться от справедливого правосудия. А затем, под ложным именем, вошла в доверие к Эдварду Харроу — мужчине благородному и одинокому. Она завладела его состоянием! Наследие дома Харроу — это не просто земля и капитал. Это честь! Это происхождение и имя! И сегодня это имя пытаются увековечить за женщиной, которая скрывала свою личность, своё преступное прошлое и, возможно, свои истинные мотивы.

Слушая его, я не смог не посмотреть на Анну. Её лицо побледнело настолько, что мне едва не стало страшно за её здоровье.

— Мы просим суд признать, что лицо, именуемое «Анной Харроу», не имеет морального и юридического права наследовать титул и землю семьи Харроу, — потребовал Захария. — Она — не наследница. Она — беглянка и убийца!

— Протестую, ваша честь! — Лора вскочила со своего места с такой скоростью, что я даже не заметил, как она оказалась на ногах. — Попытка ввести в дело документы, касающиеся предполагаемого, я ещё раз это повторяю, предполагаемого преступления, якобы совершенного за пределами юрисдикции Конфедерации бог знает когда, не имеет отношения к предмету разбирательства! Это прямое отвлечение суда и давление на восприятие сторон, не имеющее юридической силы. Сторона истца не доказала ни подлинность документов, ни их связь с предметом дела. Мы настаиваем на признании этих действий недопустимыми в рамках настоящего процесса и…

— Ваша честь, — спокойно и расчётливо перебил её Смит. — Прошу зафиксировать, что сторона защиты первой прибегла к представлению новых доказательств в ходе слушания. И, заметьте, сделала это без предварительного уведомления, без процессуальной подготовки и ссылаясь на доктрину необходимости. Мы поступаем точно так же и лишь следуем прецеденту, который они сами же и установили.

— Сторона оппонента предоставляет материалы, касающиеся прошлого, не имеющего отношения к правам, зафиксированным в документах Эдварда Харроу, — следом за ним сказал я, чтобы дать Лоре «передышку». — Юридическая связь с землёй установлена при жизни дарителя, и никакое вымышленое «раскрытие личности» не может аннулировать правовые последствия принятых решений. Если истец желает поднять вопрос преступления, пусть делает это в соответствующем суде — и в соответствующей юрисдикции.

В целом, я считаю, что это была хорошая попытка. Мы довольно точно надавили на слабое место в этой их стратегии, но… Я хорошо понимал, что этим наш противник не ограничится. У него имелась дверь и он собирался в неё войти. А затем громко хлопнуть.

— Я настаиваю на том, что если суд допустил документы, полученные за пределами установленного порядка, то по той же логике должны быть допущены и наши материалы, — источая железную уверенность заявил Смит, продолжая неумолимо гнуть свою линию. — Выборочное правосудие в зале суда невозможно — закон не терпит избирательности.

Повернувшись в нашу сторону, Захария позволил себе почти извиняющуюся улыбку.

— Тем более, что в текущих обстоятельствах мой клиент настаивает на том, что дальнейшее решение по этому вопросу должно быть вынесено на основании вердикта наблюдателей процесса со стороны землевладельцев.

— На каком основании вы просите об этом? — спросил судья, и его голос прозвучал удивленно.

— На том, что подобная ложь, скрываемая годами, порочит честь землевладельца Харроу и остальных. Неужели мы хотим, чтобы подобная женщина заняла место среди столь высоко уважаемых людей?

— Александр, что происходит? — пропитанным паникой шёпотом спросила Анна.

— Он пытается одновременно очернить вас и вынести решение на голосование наблюдателей, — ответил я.

И, что самое паршивое, у него это может получиться.

В соответствии с местным Законом о землевладении, если спор касается наследования, передачи или оспаривания титула, собственности или прав, связанных с землёй, принадлежащей землевладельцу, то любая из сторон, имеющая подтверждённую кровную связь с последним законным владельцем, вправе потребовать, чтобы дело рассматривалось Советом землевладельцев. Но ладно бы проблема заключалась только в этом!

Главная сложность, что такая инициатива считается обязательной к исполнению при определенных обстоятельствах. В том случае, если истец либо ответчик имеет кровную или официально признанную юридическую связь с последним владельцем. Если у них имеются спорные права на землю, влекущие за собой смену статуса землевладельца, или же если вопрос касается признания нового землевладельца или исключения из числа землевладельцев.

Мы на это рассчитывали, потому что Генри как раз имел кровное родство со своим братом и мог затребовать такое право. На самом деле мы действительно хотели этого, потому что у меня и Молотова имелась стратегия на такой случай.

Но вот сработает ли она теперь, когда на нас вылили такое ведро помоев — это уже другой вопрос.

И, что самое паршивое, отказ от рассмотрения дела Советом землевладельцев при требовании этого со стороны Генри не может быть принят судом. Это нарушает принцип равного доступа к механизму рассмотрения споров между землевладельцами, установленного Конституционного Хартлендского Протокола Землевладения. В этом моменте мы были бессильны.

И Захария очень хорошо это понимал.

Судья посмотрел сначала на Генри. Затем на Анну. После чего повернулся в сторону сидящих за столом землевладельцев.

— Уважаемые господа, поскольку данный спор затрагивает вопросы наследования имущества, обладающего статусом земельного владения, а также имеет отношение к правам и интересам представителей землевладельческого сословия, суд обращается к вам с уважительной просьбой. Готовы ли вы, в соответствии с установленной практикой и в рамках полномочий, предоставленных Земельным кодексом Конфедерации, принять на себя ответственность за рассмотрение настоящего спора и вынесение решения в качестве Совета Землевладельцев? Прошу вас, если таковая готовность имеется, подтвердить это в установленном порядке.

Пятеро мужчин переглянулись между собой. Обменялись короткими репликами, после чего один из них, очевидно тот, кому выпала честь говорить от имени остальных, встал на ноги. Высокий. На вид лет шестьдесят. Одет в костюм-тройку серого цвета со странной бабочкой вместо нормального галстука и широкополую белую шляпу, которую не снимал даже в зале суда.

И, что характерно, он был для моей силы как пустое место, а значит, был далеко не так прост.

— Ваша честь, — пробасил он. — От имени остальных и от себя лично могу заявить, что мы осознаем всю серьёзность возложенной на нас ответственности. Я, Майкл Арчибальд Стоун, Землевладелец Стоун, готов приступить к рассмотрению спора и вместе с моими коллегами вынести справедливое решение в соответствии с законом и традициями нашего общества.

— Тогда я хотел бы, чтобы перед этим уважаемый господин Землевладелец Стоун и остальные Землевладельцы рассмотрели представленные мной и моим клиентом документы, — заявил Захария. — Мы желаем, чтобы у них было полное представление о том, кем именно является эта женщина и что она совершила.

Так и знал. Умно. Очень умно. Но…

— Я не думаю, что в этом есть необходимость, ваша честь.

Судья повернулся на звук голоса. Я повернулся на звук голоса. Да, что там, все повернулись! В сторону зала, где сидели свидетели процесса.

Что за бред? Говоривший мужчина сидел за нашей спиной, на одном из рядов кресел. И приглядевшись к его лицу, я понял… Да ничего я не понял. Я понятия не имел, кто он такой. Вообще!

И, судя по всему, не я один.

— Позвольте узнать, кто вы такой? — спросил судья.

— Конечно, — мужчина поднялся на ноги, сунул руку за отворот своего пиджака и достал что-то оттуда. — Я сотрудник дипломатического консульства Российской Империи, Станислав Геннадьевич Варанов, ваша честь.