Ему было за пятьдесят лет. Абсолютно лысый, даже брови не росли. Очень похоже на последствия давнего лучевого удара или химического отравления.
Не так давно он был заложником, его пытали, жизнь висела на волоске. Теперь он на больничной койке, попал в странную и опасную историю. Несмотря на это, от него исходили такие волны оптимизма и любопытства, что они захлестывали всех окружающих.
Писатель вовсе не пугался своего нового положения. Он им наслаждался. Судя по всему, этот человек из тех, чей смысл жизни постоянно быть в водовороте необычных событий, борьбы идей и горячих споров. В тусклой и скучной размеренности будней они увядают, как цветы без влаги. Когда-то он стал одним из самых молодых кандидатов физико-математических наук. Но любая официальная наука с ее догмами и строгими правилами тесна для таких личностей.
Он лежал в широкой госпитальной кровати с множеством всяких механических штучек, чтобы приподнимать, сажать больного, придавая ему удобное положение. Его коричневая пижама была в лучших советских больничных традициях. Но на страждущего и умирающего он не слишком походил. На щеках алел румянец, несколько синяков и царапин не слишком портили внешний вид. А глаза внимательные, веселые и насмешливые.
Я поприветствовал его, продемонстрировал удостоверение ФСБ:
– Майор Казанцев.
Писатель иронично осведомился:
– Тоже пытать будете? В традициях ведомства.
– Ну, это как пойдет, – хмыкнул я.
– Тогда сразу готов ответить на все ваши вопросы.
– На все – это хорошо.
Довольно четко, емко и без сантиментов Писатель поведал мне, как работал над новой, знаковой для него, книгой. Такой, которая прокладывает творцу путь в медитативные творческие сферы. Не вру, так и сказал. Ну а дальше ничего особо нового, чего бы мы ни знали. Приехали бандиты. Забрали. Отвезли в подвал. Пытали.
– Чего они от вас хотели? – спросил я.
– Да каких-то денег. Вещей. Я искренне полагал, что годы криминального разгула позади. Но оказалось, что органы сильно не дорабатывают, – он с насмешкой посмотрел на меня.
– За что деньги? Какие вещи?
– Какие-то книги. Так и не понял, какие.
Может и правда, без пыток в лучших традициях НКВД не обойтись? Ведь врет мне внаглую. Прямо в глаза. А чтобы врать представителям органов, которые вырвали тебя из рук смерти, нужно иметь серьезные основания.
Нет, уважаемый труженик пера, так у нас с вами не пойдет. Возможно, передо мной нить. И вместо того, чтобы вести к цели, она закручивается и завязывается бантиком.
– Подробности, Леонтий Авенирович, – строго произнес я. – Мне нужны подробности.
Я чуть пригнулся к нему, выплеснув импульс убеждения и благорасположения. И натолкнулся на преграду. Скорее всего, не осознанную, а инстинктивную. Так же, как с Ивой. Два сапога пара. Неожиданно это. И все интереснее. Неужели я имею дело с чувствующим?
Писатель поморщился. И еще внимательнее посмотрел на меня.
– Для начала опишите, кто вас допрашивал? – напирал я.
– Какой-то блеклый тип с водянистыми глазами.
– Слегка сутулящийся, так?
– Так, – Писатель не отрывал от меня взгляда.
– И через вас он пытался найти дорогу к Свитку?
Писатель непроизвольно вздрогнул. Наверное, он ожидал чего-то подобного. Но все равно вопрос ударил его по нервам. Потом он опустил глаза. И с какой-то решительностью бросил:
– Да! Свиток Тамаха Ан Тира! Он и вам нужен, насколько я понимаю, господин майор. На Свиток сегодня хороший спрос.
– И вы можете продать информацию о нем? – удивился я. Господи, все оказывается просто – это всего лишь торг. – Так о чем речь. Мы за ценой не постоим. Хотя можем и поторговаться. Начнем с двухсот тысяч евроталеров.
Писатель расхохотался.
– Покупаете? Это уже прогресс. Предыдущий партнер по переговорам сразу начал с избиений. А потом быстро перешел к сыворотке правды.
– После чего вы впали в кому?
– Не после. А перед. И добровольно.
– Такое возможно?
– Невозможно было выполнить его просьбу. Он обещал мне жизнь. Думаю, слово бы сдержал. Но бывают случаи, когда жизнь ничто.
– Почему?
– Потому что он Исчадие.
– Ада?
– Или чего там вместо него.
– А Свиток?
– Ключ к погребу с множеством бед.
Я задумался. Слишком много Писатель знал такого, чего ему знать не положено. И чего я сам не знаю. И я все больше убеждался, что он нить Ариадны.
– И как же вы сорвались с допроса?
– Вряд ли поверите. Все считают меня шарлатаном и мракобесом, помешанным на эзотерике, мистике и всякой чуши. А я прагматик. И долгие годы посвятил поискам истины в мусоре заблуждений. Проверке различных духовных и психологических практик. В числе прочего я научил свой мозг и тело уходить в режим ожидания.
– Как это?
– Как компьютер. Включен, но вне контакта с окружающим.
– Но из этого режима легко выйти.
– Точно. Для этого достаточно иметь клавиатуру, и тогда одного нажатия клавиши хватит. У Исчадия клавиатуры не было. И от его воздействия стояла надежная защита.
– И как вы очнулись?
– Ваши коллеги смогли достучаться до меня.
– Почему?
– А потому что волна угрозы прошла. И там, не спрашивайте, где, я понял – можно возвращаться.
– Та-а-ак, – голова моя шла кругом.
Много чего я видел и умел, тот же ментальный контроль и сверхчувствительность. Но то, что молол Писатель, было на грани сумасшествия.
– Что забрал у Вас этот Исчадие в деревенском доме?
– Дневники одного англичанина. С упоминанием Свитка Тамаха Ан Тира. Из него совершенно определенно следует, что это артефакт вовсе не миф, а реальность.
– А как его найти – из дневника не следует?
– Не следует. Вы разочарованы? Свиток вам очень нужен, как я понимаю. Верно?
– Верно.
– Люди в черном. Особые отделы госбезопасности. Наднациональные силовые структуры. Сколько написано бульварной чуши про вас. И вот вижу сам.
– Люди в черном, – усмехнулся я. – Вы все же фантаст, а не историк и ученый.
– Фантастика часто реализуется куда более зримо, чем авторитетные научные прогнозы… Я помогу вам.
– С чего такое доверие?
– Кем бы вы ни были, вы можете опередить Исчадие и найти Свиток раньше.
– Вы уверены, что мы лучше?
– Уверен. В вас нет этой ауры… Тьфу, не подберу слов… В общем, вы – не он. Понятно?
– Не совсем.
– Надеюсь, вы убережете от Исчадия сакральный свиток атлантов.
– Вы серьезно?
– А вы всерьез думаете, что людей похищают и убивают из-за обыкновенного папируса, пусть и древнего? Нет. Это послание нам из далекого прошлого. И не только послание, но и посыл. Который может изменить многое.
– Как-то это слишком, – усмехнулся я. – Для меня это просто вещь, которую нужно найти. Пусть и свиток марсиан. Остальное вне моей компетенции.
– Понимаю… Тогда к делу. Лорд Радклифф написал множество дневников. Некоторые изданы. Некоторые лежат в Британском королевском обществе исследования Земли. А часть разбросана по всяким коллекциям и разным интересным местам.
– И?
– Я подозреваю одно такое местечко. Там может лежать вторая часть этого дневника.
– Вы видели его?
– Нет. Но надеюсь, он там.
У меня в душе всколыхнулась надежда:
– Где это?
– Не так быстро, майор. Не так быстро, – Писатель устало прикрыл глаза. – Я вымотан разговором. Мне нужно отдохнуть.
«И решиться окончательно», – подумал я и объявил небрежно:
– Хорошо. Загляну к вам вечером.
– Загляните. Надеюсь, к тому времени память моя прояснится.
– Гарантирую, что вам не придется переходить в режим ожидания.
– Лишь бы не в режим перезагрузки, – зловеще улыбнулся Писатель…
Глава 23
Нужно принимать решение. Которое в ложившейся ситуации станет ключевым. И принять его без Звеньевого я не мог. Слишком много непонятностей и подводных камней. Слишком много подозрений.