Вырываюсь на оперативный простор - широкое поле, поросшее зеленой травой и голубыми цветочками. А дальше на холме распростерся лабиринт Минотавра - гаражи, заборы, шиномонтаж. Там меня сам черт не возьмет.
Преследователи далеко – их трое. Я устремляюсь еще быстрее вперед, хотя это и кажется невозможным. Рву жилы, сбиваю дыхание. Неважно. Главное, пересечь открытое пространство с лютиками-цветочками и перестать считаться целью.
Почти успеваю. Впереди гаражи и постройки. Рукой подать.
Тут мне и прилетает в спину.
Падая и крутанувшись, я всем своим существом ощущаю, откуда в меня лупят – с заброшенной трансформаторной будки. Бьют из снайперской винтовки с очень большого расстояния. И стрелок меток.
Почему не ударил снайпер с самого начала, а по мою душу послали клоуна-очкарика с пистолетом? Да просто противник боялся, и не без оснований, что я почувствую прицел на своей спине. И я почувствовал бы тогда, в спокойной обстановке. А сейчас не вышло в порыве бегства. Пропустил всего лишь один импульс, который взбаламутил пространственно-временной континуум вокруг. И меня достали.
Вот только я еще жив. Поднимаюсь и, виляя, двигаюсь дальше.
Так, сейчас мне нужно подключить все резервы организма. А боль отключить. Стать не частичкой Земли, а элементом космоса, чистой энергией, которую ведет вперед Воля. Все, как учили…
И я выхожу из-под обстрела. Шатаюсь по каким-то закоулкам, гаражам. Распугиваю работяг с шараш-монтажа, которые растворяются в темпе вальса, едва завидев бугая в окровавленной рубашке и с пистолетом в руке. Даже собаки, всегда обитающие в гаражах, скуля, трусят прочь.
Я двигаюсь механически, из последних сил, подспудно оценивая окружающую обстановку. Но одновременно, на фоне боли и отчаянья, во мне будто посторонние возникают вопросы. И главный – почему я не ощутил смертельную опасность этой встречи? Ведь подвох я чую всегда. Это такая моя загадочная и непознанная связь с энергоинформационным слоем, пронизывающим наш мир.
Точнее, перед встречей были отголоски тревоги. Но очень слабые. Будто били молоточки легко и через подушку. А кто эту подушку положил? Кто нейтрализовал связь с Ноосферой?
Ответ один – это мог сделать только дест.
Десты – это наши извечные конкуренты и безжалостные враги, с которыми мы бьемся на равных. И этот дест был не обычный, а очень сильный и матерый. Редкая птица…
Я прохожу еще несколько метров. Прислоняюсь к кирпичам гаража, прожаренным безжалостным солнцем. И сползаю по стене вниз.
Сознание уплывает и меркнет. Кто подоспеет быстрее – моя группа прикрытия или тот самый проклятый дест? И выживу ли я? Сомнительно!..
Глава 2
Но я выжил. Очнулся в закрытом отделении подмосковного госпиталя ВВС. С двумя пулевыми ранениями. И в уверенности, что меня не продырявили из снайперской винтовки, а сумасшедший паломник-индус насадил меня на длинный нож где-то в горах Тибета.
Воспоминания о пулях снайпера пришли потом. Они проявлялись, возникая издалека и с трудом уживаясь с осознанием того, что это тоже реальность.
Да, реальности у меня было две. В обоих был я Старьевщиком и искал Предметы. И в обоих имелись мой куратор Звеньевой, моя родная структура «Фрактал» и проклятые десты. Но это были все же две разные реальности.
В той, прошлой, скорее всего, я умер. Точнее, я знал наверняка, что умер. В этом мире меня нашли бойцы группы прикрытия, в полубреду, сидящего на потрескавшемся асфальте с «Глоком» в руке. Хорошо, что старший успел крикнуть пароль, когда ствол уже был направлен в его сторону.
По новую сторону реальности меня встречали врачи и Звеньевой.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил мой куратор, сидя у больничной койки на неудобном табурете.
– Как может себя чувствовать человек, которому вогнали в живот тесак для забоя скота, - слабо произнес я.
- В тебя вогнали две винтовочные пули во время Поиска, - нахмурился Звеньевой. - Все остальное – плод воображения…
Мне понадобилось некоторое время, чтобы понять – и мой куратор, и этот мир немного другие. В том мире был Поиск на предмет, именуемый Список Тамах Ан Тира. И с самого начала мне противостоял безжалостный дест с псевдонимом Католик – фигура загадочная и мистическая.
Там еще были мои спутники по Поиску. Ива Даньялова - историк, специалист по старинным рукописям. Леонтий Лошаков – довольно известный писатель, чокнутый фанатик теории существования на Земле в незапамятные времена допотопных цивилизаций.
Там был Тибет, куда нас занес Поиск. Нашел я все же этот Список с письменами неизвестной цивилизации. И в момент, когда взял его, на меня нашло что-то непостижимое. Я попал в резонанс с текстом и умудрился прочесть его вслух, ощущая, как рвется ткань пространства. Тут меня и прирезали. До сих пор кажется, что в животе ворочается та страшная боль. Ну а в груди плещется горячее ощущение победы. Там я победил. И там я погиб.
А здесь, похоже, выжил. И проиграл…
Две реальности. Обе мои. Разум не мог охватить всего этого. Но где-то глубоко внутри жило понимание и принятие этого.
Интересно, что Звеньевой скажет, если я ему расскажу всю историю? Экспериментировать я не стал. Тех, кто занимается Поиском, и так считают в нашей организации слегка помешанными. А с такими заявлениями мне вообще прямая дорога в какую-нибудь душеведческую клинику с душевными специалистами.
- Задание никто с тебя не снимал, - в очередной визит в мою больничную палату заявил Звеньевой с улыбкой – кстати, не веселой и ироничной, а какой-то многообещающей. – Вот ты тут разлеживаешься. А время идет.
Задание было нестандартным. Всегда объектом Поиска являлся единичный Предмет. Тут же - два родственных Предмета. И Поиск закроется только тогда¸ когда они оба будут у куратора. Предметами этими являлись два листа мифической Золотой Библиотеки инков – Лист Весны и Лист Лета. Кто их так прозвал, почему – черт его знает. Если бы Звеньевой не был так уверен, что эти предметы существуют, я бы посчитал их одним из сенсационных мифов, которыми ошалевшие от безнаказанности телевизионщики кормят наивных зрителей.
Первый этап Поиска закончился для меня оглушительным провалом. И жив я остался благодаря чуду и чудовищным усилиям - моим и моих инструкторов, потраченным на превращение меня в боевую машину исключительной силы и выживаемости.
А ведь были тревожные звоночки. Когда я напряг всю агентуру, все окружение на розыск Предмета, то стала поступать информация, что не один я интересуюсь им. Самое неприятное предположение было, что в Поиск включились десты. То есть дестроеры – так они именуются полностью. Представители чудовищно законспирированной структуры, которая занимается тем же, чем и «Фрактал», в том числе поиском Предметов. И часто мы ищем одни и те же Предметы. И тогда льется кровь.
Предполагал я, что началась гонка на опережение. Знал, что будут каверзы и ловушки. И все же прошляпил каверзный ход врага.
Нет, но так попасться на приманку! Старьевщик, лучший специалист по Поиску «Фрактала», как мне объявил и в этой, и в той жизни Звеньевой. И угодил, как таракан под башмак.
Ладно, выжил – уже хорошо. Плохо, что потеряно драгоценное время. Пока я валялся в госпитале, десты сто раз могли завладеть Предметом… Но не завладели. Я бы ощутил. Это как натягивается струна и лопается. Есть такое свойство Старьевщика – ощущать, что Предмет попал во враждебные руки. Со мной такое происходило дважды. И оба раза я умудрялся в последний момент вырвать добычу из рук врага.
- Разлеживаюсь. Как и положено порядочному симулянту, - хмыкнул я.
- Ты представить себе не можешь, какая цена твоего Поиска, - покачал головой Звеньевой. - Ты должен его продолжить.
Да, в этом мире у меня другой Поиск и совершенно другой Предмет. Вот только что неизменно – везде мне говорят о запредельной цене. Плохо это. Когда речь заходит об особой важности, жди горы трупов. И один из них может оказаться моим.