— Сир, не нужно так гневаться, я всего лишь…
— Малолетний дебил!
Я уже хотел добраться до князя и обматерив его с ног до головы, заставить подождать, пока я не подниму пацана обратно на стену. Но по строю уже разнеслась команда выдвигаться.
Обогнать эту длинную колонну и добраться до головы, означало рискнуть всем предприятием, наделав кучу шума.
— Ну, чтож такое-то…
— Сир, я…
— Да ты, ты. Головка от патефона. Приключений захотелось… Славы в веках. Хрен с тобой — топай молча. Сбылась твоя мечта, придурок…
Там были срочники, здесь оруженосцы… И так голова дурная, а теперь за этого дурака трястись! Черт, если когда-нибудь женюсь, только девчонок стругать буду. Те с куклами играют, а не с собственной смертью.
Глава 38: Узаконенное преступление
Темный лес нельзя назвать комфортным местом для ожидания, и предрассветный холод да промерзшая земля лишь усугубляют положение. Ближайшие пни и бревна уже красуются одоспешенными мужиками, и мне приходиться довольствоваться покрытой инеем травой, жестким деревом за спиной и невеселыми мыслями в голове.
Не имея возможности разжечь костры из соображений маскировки, ударная группа согревалась, как могла. Чесала языками, билась о заклады, играла в кости, да украдкой от командиров прикладывалась к бурдюкам с чем-то явно неуставным. Но я даже не пытался возражать.
Слишком уж быстрым темпом Рорик прогнал нас через лес. Видимо, боялся, что в ночной мгле могут затаиться постовые или бродить патрули, вот и поспешил к дороге вдалеке от города. А теперь приходиться куковать на морозе, маясь в ожидании первых солнечных лучей. И это косяк — негоже личный состав перед операцией «мариновать». Длительное ожидание бьет по нервам не хуже пулеметной очереди. Уж я-то знаю…
Так что пусть себе расслабляются — благо, посты выставлены, а последний конный дозор процокал по дороге не меньше часа назад.
Будто подтверждая мои мысли, рядом промелькнула двухметровая тень. Шурша плащом простого дружинника, князь по пятому кругу обходил свое скромное войско, расквартированное в лесу неподалеку от дороги. Проверяя снаряжение, проводя дополнительные инструктажи, и поддерживая дежурные шуточки, он всеми силами старался подбадривать подчиненных.
Неплохой он все-таки мужик. Снять с него все эти панцири с плащами, избавить от благородной спеси да сбрить ухоженную бородку — получится обычный лейтенантик категории «пару лет как с училища». Толковый командир, имеющий достаточно опыта, чтобы уметь находить язык с подчиненными и поддерживать их в тонусе, но обладающий недостаточным актерским мастерством, чтобы скрывать собственное волнение.
«Ряженные» вроде не замечают, а вот дружинники…
Половина из «княжеской братвы» — старше своего «пахана» раза в два. И эти зрелые, изрытые шрамами ветераны прекрасно понимают, почему их предводителю не сидится на жопе ровно. Можно смело заявить — уверенности в исходе предстоящего сражения это им не внушает.
Поймав на себе мой настойчивый взгляд, князь, наконец, сообразил, что делает что-то не то. Смущенно кашлянув и закончив проверять одно и то же копье в пятый раз да вернув его владельцу, он запахнул плащ поплотнее и уселся возле меня, облокачиваясь спиной о «мое» дерево.
— А теперь, раз мы наедине… — начал я, растирая руки, дабы согреться. — У тебя найдется разумное объяснение этому феномену?
Рорик сперва не понял, но проследив направление моего пальца, раздраженно шмыгнул носом.
Плохо скрывая свой щенячий восторг, Гена мельтешил возле небольшой группы дружинников, то бахвалясь своими немногочисленными подвигами, то обстреливая их раздражающими вопросами. Хмурые бородачи не особо радовались вниманию юного авантюриста, тщетно пытаясь отделаться от «оруженосца» односложными ответами.
Но на каждое их «да», «нет» и «пшел вон!» красавчик в кольчуге до колен, извлекал целую колоду «зачем да почему», добивая бедолаг козырями типа: «а вот дядя мне рассказывал, что рыцарь сильнее дружинника…».
Нет, я конечно рад, что Гена нашел себе новые игрушки и наконец отстал от меня, но мужиков все же жалко…
— Тебе нужно было в нянюшки идти, раз так титькой кормить любишь. Я был куда моложе этого пустомели, когда Грисби преклонил колено и взмолился о милости…
— Нашел, чем гордиться… Ты бы еще Аллерию с собой захватил. Вместе с герцогиней. Чтобы барон уж точно помер со смеху. Ну, какой из него северянин? Он же ростом-то метр с кепкой!
— Только женщин в моем полку не хватало…
Брезгливая реакция на упоминание рыцарши заставила в очередной раз засомневаться в ориентации князя. Ну не просто же так он бороденку лелеет? Впрочем, у них на северах за голубизну сразу на пику сажают… И отнюдь не кожаную.
— Ума не приложу, и как только у тебя язык за дерзость до сих пор не вырвали? Ты же так и выпрашиваешь! — нервно поелозив на земле, метросексуал вынул из-под плаща флягу. — Получив отказ, твой оруженосец отправился бы с челобитной к «Куролюбу». И даже получив отказ от него, малец бы не унялся. Ты должен быть благодарен, что я позволил ему ступать рядом с настоящими ратниками, а не конелюбами или свинопасами из ополчения.
Ну, среди ветеранов шансов у пацана выжить, конечно, побольше. Тем более, что я совершенно точно отправлю его со вторым отрядом. И хрен он чего возразит — рожей не вышел. Можно было бы, конечно, попробовать оставить здесь, но он же бойкий говнюк. Энергичный. Обязательно следом пойдет. А к дереву привязывать — слишком холодно, замерзнет. Да и веревку жалко…
— А вот любопытно… — качественно отделанная фляга ткнулась в мое плечо. — Тебе самому, сколько годков было в твой первый раз? В твою первую сечу?
— Понятия не имею. — совершенно честно признался я, пробуя угощение.
Можжевеловая настойка приятно обожгла горло, отвлекая от невеселых мыслей.
— Готов побиться о заклад, что не старше моего. Шестнадцатое лето на губах, а я уже ворота в отцовском зерцале штурмую… — невесело усмехнулся северянин, принимая флягу обратно. — «Конеруба» испробовать все стремился. Подарок же, на совершеннолетие.
Понятно. Солдат кошмарить перестал — переключился на меня. На ля-ля пробило. Тоже нервничает, поганец… Собственно, а чему я удивляюсь? Ему всего-то двадцать с хвостиком, а такая ответственность. Ясень пень, волнуется. Да и я волнуюсь, чего уж притворяться…
— И как же так вышло? Что ты в шестнадцать лет ворота башкой проламывал? — нехотя поддержал я разговор.
— Как-как… Братья-то уже не один десяток рыцарей порубили, а я только-только щетиной покрылся… Я ведь знал, что гонцы от отца уже скачут. Что перемирие вот-вот наступит. А ни в одной сече так и не побывал. — он сделал перерыв на флягу. — И тут, головку простуженную осенило, — у меня же тысяча ратников, а от моста до Грисби рукой подать! Мыж с самого «Усмирения» южнее рва не бывали, а тут такая удача! Как же можно упустить? Первый Рорик за сто лет, что южный город взял! Звучит, а?
— И только за этим ты и поперся?
— Полетел! Двух дней не прошло, а мы уж под стенами встали! Аарон, драть его в бороду, даже припасы с замка не забрал, так с одной гвардией за воротами и укрылся. Но… Но и только. «Мантикора», будь она не ладна, треснула с первого же чиха. Слишком уж спешил, слишком мастеровых тормошил. Из-за тряски на марше заклепки посбивались, а проверить не дозволил. На авось уповал… И остались мы, как бакланчики набивные, кроликов на кострах поджаривать да дули гарнизону скручивать. Уходить надо, а я… Обида, понимаешь? Досада. Ведь другого шанса уже не случится — перемирие вот-вот наступит.
— И поэтому ты на штурм пошел.
Князь лишь кивнул и крепко приложился к выпивке.
— Дурак я был, не знал ничегошеньки… Сотники вразумляли, а я все на своем стоял. А как увидал, сколько на стенах да воротах полегло… Ведь поначалу радовался! Возгордился, как ловко я того конелюба на титане разрубил! Кровь с клинка сойти не успела, а мыслями я уж в чертоге, перед братками бахвалюсь! А как обернулся назад… И осенило меня, почему сотники от штурма отговаривали. Понял, что значит «кровью умоемся». В побасенках за кружкой о таком не вспоминают.