После столь щедрых подарков мы медленно двинулись по коридорам к месту, где нас должны были связать союзом. Сначала шли мы, и лишь потом, следом, гости.
— Ламель, вы там как? — негромко спросил я, пока мы шли.
— Я умираю…
— Потерпите, ещё несколько часов осталось.
Мне показалось, что я услышал всхлип.
— Смотрите с другой стороны. Теперь вас все будут знать — единственная и неповторимая принцесса Ламель.
— Которая погибла на свадьбе… мне жарко, я вся горю…
— Двусмысленно звучит, — заметил я.
— Умираю…
Не позавидуешь. Мне её костюм напоминал костюмы полной защиты, когда они только начали появляться. Защищали и от радиации, и от высоких температур, и от кислот самых разнообразных, и от давления. Но вот находиться в них было адом. Да, жить захочешь — залезешь, но лишь при реальной угрозе жизни.
Мы вышли на внушительных размеров балкон, который располагался прямо перед воротами над замковой площадью. Здесь же собралось ещё больше народу, только, в отличие от гостей, то был простой люд. Он заполонил всю площадь между стенами и замком, стоя впритирку друг к другу, будто консервированная рыба в банках. Когда мы вышли на балкон, я буквально физически почувствовал их взгляды на нас.
Здесь, при народе Небесного Королевства, нас и должны были обручить.
Встав на положенные нам места, мы замерли перед эльфом, молча глядя друг на друга. До этого шумная площадь затихла, в ожидании и нетерпении глядя на нас.
— Сегодня у Королевства будет праздник, как понимаю, — негромко сказал я.
— Сегодня общий праздник… — пробормотала Ламель. — В честь нас…
— Жуть.
— Кхм-кхм, — привлёк наше внимание эльф, который был кем-то типа священника. Он обвёл нас взглядом, после чего громким низким голосом начал торжественную речь. — Сегодня, под взглядом жителей Великого Небесного Королевства, на нашей священной земле, перед взглядом наших божеств, что хранят нашу повелительницу, величайшую правительницу Королевства Небесного Гензерию-Шилен-Эльзенвелиассу, мы станем свидетелями великого обряда, что свяжет души влюблённых лентой времени воедино, сплетя их судьбу на веки вместе. Пред нами предстанут достопочтенная и прекрасная принцесса сие Небесного Королевства Ламель-Тосио-Эльзенвелиасса и отважный с честью идущий по ленте жизни старший каппер армии Майкесендерии Тэйлон Бранье.
Речь…
Она мне напомнила речи генералов, которые поднимали боевой дух своих солдат перед важными сражениями, выступая перед ними. Перед штурмами крепостей, генеральными сражениями, космическими баталиями, взятиями планет они твердили, что мы боремся за правое дело, что враг будет повержен, а наша страна, королевство, империя, содружество (выбери верный вариант) победит.
Эльф с душой зачитывал текст, пересказывая нам историю Королевства, из которой я не узнал ничего нового, так как, по сути, это была вода. Остров великий летает, храним богами, правит на нём королевский род, что хранит его уже века, и так далее, и тому подобное.
Мы простояли минут тридцать неподвижно, прежде чем перешли к делу.
— И в этой славной истории, — запевал соловьём разошедшийся не на шутку эльф-соловей, — мы вновь стоим на пороге великих свершений, когда мир снова увидит чудесный союз, освещённый солнцем и звёздами, охраняемый богами и освидетельствованный величайшим народом Небесного Королевства, между прекрасной дочерью нашего народа, яркой, как солнце, и прекрасной, как ночное небо, Ламель-Тосио-Эльзенвелиассой, что продолжит королевский род, подарив новое начало и прекрасное будущее, и Тэйлоном Бранье.
Просто Тэйлоном Бранье? Хоть спасибо, что вообще не забыл меня назвать, а то я уже забеспокоился, если честно, что придётся напомнить о себе.
— Потому, моя принцесса Ламель-Тосио-Эльзенвелиассой и Тэйлон Бранье, с этого мгновения слово сказано, и вы отныне и навек именуетесь мужем и женой. Шагнёте рука об руку навстречу новому будущему под взглядом неба, неся жизнь и процветание в мир наш. Тэйлон Бранье, вы можете поцеловать свою жену.
Спасибо, что разрешили… Интересно ещё то, что нас, собственно, никто и не спрашивал. Насколько я вообще слышал от других, обычно спрашивают, хочешь ты на ней жениться или нет. У нас даже спрашивать не стали, будто деться нам уже просто-напросто некуда.
Собственно, сказать было куда легче, чем сделать, так как я просто не знал, как подступиться, если честно. Грёбаная фата, которая полностью закрывала её, весила тоже немало, и мне пришло очень сильно постараться, чтобы откинуть её и раскрыть прекрасное личико Ламель. Та, едва почувствовав свежий воздух, словно рыба задышала ртом.
— Я задыхаюсь… — прошептала она.
— Погодите, это ещё только начало, — обнадёжил я её.
Пришлось действительно показать чудеса гимнастики, чтобы перегнуться через её юбку, не упав на саму Ламель, дотянуться до губ и сделать символический поцелуй, что ознаменовал начало наших отношений.
Стоило это сделать, как толпа взорвалась аплодисментами и радостным хором голосов, который, как это ни удивительно, звучал словно по команде. То есть не просто ор тысячи ртов, а именно будто бы согласованный торжественный шум толпы, приветствующий наш брак. Наверное, только эльфы могут даже на празднике шуметь дисциплинированно и интеллигентно, не превращаясь в орущую массу.
— Наконец-то… — пробормотала Ламель. Когда я коснулся её губ, то прямо почувствовал, какой от неё исходит жар. Она под слоем штукатурки и одежд, наверное, запеклась уже.
— Осталось лишь пережить этот вечер, — кивнул я.
— Осталось… — беспомощно отозвалась она.
На самом вечере от нас ничего и не требовалось, кроме сил и выдержки. Самое забавное, что мы просто стояли во главе зала, как манекены, пока остальные сидели, кушали, обсуждали что-то и радовались вечеру. Я даже не смел жаловаться на это, так как рядом со мной стояла девушка, куда более хрупкая, чем я, которая мало того, что была одета тепло, так ещё и держала на себе всю эту конструкцию, которая весила, по моим прикидкам, как минимум кило тридцать.
— Пить… — пробормотала Ламель. — Хочу пить…
— Я тоже, — честно признался я. — Какой же ад эта свадьба…
— Нас точно запомнят надолго… — пробормотала она. — Теперь я понимаю, почему отказались от таких свадеб предки наши.
— У меня другой вопрос — почему они вообще одевались так тепло?
— Раньше здесь было холоднее. Намного холоднее. И по традиции всё самое тёплое отдавалось невесте, как нежному цветку, который сохранить надо.
— Вот оно что… — пробормотал я. — Интересная традиция…
— Тэйлон, позвольте спросить вас. Когда вы уедете?
— Как только вы забеременеете, скорее всего. У нас там дела горят, надо разобраться со всем.
И всеми.
— Будет война между людьми?
— Предположу, что нет. Скорее между родами. Если она уже не идёт.
— Вы точно не можете переждать здесь?
— Нет, к сожалению.
— Понятно… — тихо ответила она.
— А вы как, держитесь?
— Да… но я не чувствую ног. И мне очень жарко… и сердце всё стучит и стучит… голова просто раскалывается, и очень болят глаза…
— Осталось немного.
Да, всего-то до утра вот так стоять.
Как я понимал, весь праздник предназначался вовсе не для молодожёнов, а для тех, кто пришёл на свадьбу, так как весело было всем, кроме нас. И если признаться, наряд Ламель действительно шёл, однако, зная, какой ценой всё это было сделано, приходило понимание, что этого оно не стоило.
Мы простояли так вплоть до самого окончания банкета, после чего все присутствующие начали поочерёдно прощаться с нами, желая здоровья и тёплых тесных отношений. Это растянулось ещё на час, пока последние гости не покинули зал и дверь за ними не закрылась.
— Так, на этом точно всё? — осмотрелся я, уже обрадовавшись, но понял, что слишком рано. К нам уже семенили служанки, которые поспешили нас провести по коридорам в покои, где закрыли за нами двери, оставив двоих наедине.
— Тэйлон… снимите с меня это… — пробормотала Ламель, умоляюще смотря на меня.