Я стал размышлять, и главным образом о том, кто именно стал теперь новым Распутиным и ведет секту в бой? Ведь просто так они едва ли бы смогли это сделать. Распутин был лидером. И адепты шли за ним. Значит и сейчас должен кто-то встать вместо него. Кто же он? Кто этот загадочный игрок? Кто-то из ближайшего окружения? Один из заместителей?
Браун? Возможно. Но он был не в ближайшем его окружении, насколько я понял по поведению. Распутин при мне даровал ему какой-то чин и тот рассыпался в раболепных благодарностях. Дантес? Точно нет. Кто-то третий, кого я еще не видел? Похоже на то.
Незаметно для себя я задремал.
Снилось разное и странное. То я становлюсь каким-то чересчур длинным, словно бы резиновым, то рассыпаюсь, будто весь вылеплен из песка. Сны сопровождались неприятными ощущениями — то бросало в озноб, то в сильный жар. В какой-то момент я дернулся, подскочил. И упал с нар. Всего трясло от холода.
Я огляделся. По-прежнему в камере. Вся одежда мокрая от липкого холодного пота. Что происходит?
Догадка обожгла — ритуал! Он начал действовать и теперь со мной происходит…. Что? Смит сказала, чтобы я сообщал о любых изменениях в организме. Только вот как мне это сделать из тюрьмы?
Внутри меня словно насыпали битого стекла. Мышцы предательски ныли, а кости будто перемололи молотком. Спазм желудка едва не выплеснул содержимое на пол.
Я с трудом забрался обратно на нары. Всего трясло. Черт! Состояние гадкое. Словно тысяча похмелий за один раз. Да, Фурманов действительно меня спас, потому что если бы сейчас ко мне выскочил киллер, то я едва ли смог даже поднять руку. Так бы он и застрелил меня, лежащего на полу, где-нибудь в своей комнате, в луже блевотины.
Судорожно глотая воздух ртом, я думал лишь об одном — не откинуться тут, в камере. Потому что это доставит массу хлопот самому Фурманову.
Дышать. И смотреть на лампочку на потолке.
Это помогло, становилось немного легче и, кажется, я опять задремал, потому что, когда раздался не понятный звук, меня словно вырвало из глубины.
Заскрежетал замок камеры.
«Фурманов?» — подумал я, пытаясь понять который сейчас час. Вечер? Ночь? Утро? Окон в камере не было и потому сложно было сообразить и сориентироваться.
Я осторожно поднялся, внимательно следя за своим состоянием. Была сильная слабость и голова шла кругом. Но я хотя бы мог сидеть.
Надо будет попросить у Фурманова воды. А лучше кофе. Оно приведет меня в порядок.
Но когда дверь открылась, на пороге стоял не Фурманов. Другой гость.
Передо мной возвышался тот, кто когда-то едва не уничтожил род Пушкиных. Тот, кто в достижении своих целей не щадил никого. Тот, чей девиз был «цель оправдывает любые средства». Тот, про кого ходили легенды о том, что он может высасывать души из людей.
В дверях камеры стоял князь Прутковский.
Глава 17
План
— Вы?
Я ожидал увидеть кого угодно — старика Фурманова, Брауна, Дантеса, киллера. Да хоть самого Распутина, ожившего при помощи чар Морозовой! Но только не Прутковского.
— Что вы здесь делаете? — вопрос был глупым, но спросить что-то другое я не нашелся.
— Пришел проведать старого знакомого! — улыбнулся Прутковский.
Он вошел внутрь, дверь за ним закрылась.
Я напрягся, даже создал конструкт, готовый отразить атаку. В голову пришла страшная мысль — а что, если Прутковский и есть тот самый киллер, про которого говорил Фурманов?
Эта мысль заставила меня напрячься еще сильней.
Это напряжение почувствовал и Прутковский, предупредительно протянул руки вперед, демонстрируя пустые ладони.
— Я пришел с миром, просто поговорить, — произнес гость.
— Дионисий Егорович, — с трудом вспомнил я его имя.
Прутковский был у нас балу. Но именно его присутствие и кое-какие фразы, брошенные им за беседой, помогли мне понять, кто был истинным заказчиком наших проблем — Дантес. Прутковский занял денег отцу, помогая тому, когда ему было туго. Именно на деньги Прутковского я пошел в Школу. Так может быть, не все так плохо?
— О чем вы пришли со мной поговорить? И как вообще сюда попали?
— Я — друг Фурманова, — ответил Прутковский. — И я в некоторой степени знаком с ситуацией.
— О какой ситуации вы имеете в виду?
— Александр, — тяжело вздохнул Прутковский. — У меня не так много времени. Мне дали ровно пять минут, чтобы поговорить с вами. Вы читали последние новости?
Я отрицательно покачал головой.
— Некогда было.
— Понимаю. Вот, я оставлю, — он достал из кармана телефон, протянул мне. — Только спрячьте. А новости весьма неожиданные — Императора словно подменили, он шашкой рубит, отстранены от должностей многие люди. В Верхней думе много кого убрали, в Нижней тоже. Из князей кое-кого временно отстранили. Вот, меня, например. Думаю, и до вашего рода это дойдет. Думные сейчас восстали, пытаются все вернуть, за места держаться. Но на их должности назначаются другие люди. Творится какой-то хаос! Но этим хаосом кто-то управляет. И прослеживается определенная закономерность. Те, кто вступил в Альянс, остаются у власти. А те, кто не захотел — отстраняются.
Интересно, какое было бы у Прутковского выражение лица, если бы ему сказали, что попал он точно в цель, сказав, что Императора подменили? В прямом смысле подменили!
— Что же вы хотите от меня? — спросил я.
— Я человек опытный, кое-что в политике понимаю. И понимаю, что вы — одна из ключевых фигур, правда я еще не могу пока понять в какой именно игре. Но разумею следующее — если мы эту игру не выиграем, то нам всем придется несладко. Альянс, который создал Браун — это гидра. И нас эта гидра сожрет или утянет в болото, если мы не объединимся. Многие из тех, с кем я разговаривал, со мной согласны.
— Многие — это кто? — осторожно спросил я.
— Главы родов. Тех, кто по какой-то неизвестной причине вдруг стали неугодны власти.
Прутковский на некоторое время замолчал, задумчиво глядя на меня. Потом произнес:
— Александр, я предлагаю объединиться. Создать свой Альянс, который будет противостоять гидре. Настало то время, когда о разногласиях пора позабыть. Я не прошу ответа прямо сейчас, но буду ждать вас в ближайшее время у себя в доме — для обсуждения этого вопроса.
— Время, — шепнул кто-то из-за двери — я понял, что это был охранник, который пустил сюда Прутковского.
— Мне пора, — сказал мне Дионисий Егорович. — Прошу вас подумать над моим предложением. Понимаю, что это место не самое лучшее для дум, но надеюсь, что вы примете правильное решение.
— Да, есть определенные факторы, из-за который я должен тут пару дней пересидеть, — улыбнулся я. И добавил: — Хорошо, я обдумаю ваше предложение.
Прутковский вышел, оставляя меня наедине со своими мыслями. Сказанное им рождало в голове множество всяких версий. Но я был все же склонен к тому, чтобы поверить ему. Прутковский в отчаянии, раз самолично пришёл ко мне. Значит дела идут не лучшим образом.
Я сел на нары, принялся читать новости через телефон, который передал мне Прутковский. И довольно скоро нашел подтверждение его словам.
Император подписал ряд указов (как сообщили некоторые новости, рекордное количество за такой короткий промежуток времени). И все эти указы касались перестановки людей во власти. Одних убирали совсем, других опускали, третьих напротив, поднимали, причем очень высоко. Со стороны не сведущему человеку могло показаться, что Император просто сошел с ума. Я же понимал, что происходит на самом деле.
Самозванец убирал неугодных. И конечно же делал это не самостоятельно, а под диктовку того неизвестного главаря секты, который теперь стоит вместо Распутина. Знать бы кто это!
По этим перестановкам даже можно было проследить степень отношения людей к секте. Адептов первого ранга, еще только вступивших, сажали в Нижнюю думу. Кто был опытней — в Верхнюю. Самых преданных определяли в князья и приближенные, то есть на самые жирные должности. Всех неугодных — прочь. Поэтому эти самые неугодные в лице Прутковского и взбунтовались. Такой расклад им не понравился.