— Марина, я могу опоздать на службу.
— Тогда нам нужно поспешить!
Сдержать себя я уже не мог. Взяв девушку за плечо, я прижал ее к стене, второй рукой поднял юбку. Марина одобрительно застонала. Кожа ее была горячей, манящей. И разум мой затуманился.
Некоторое время из моей гардеробной доносились стоны. Потом, когда все закончилось, дверь открылась и оттуда вскочила взъерошенная, но довольная Марина. Мне пришлось некоторое время вновь приводить себя в порядок. Но служанка оказалась права — настроение мое улучшилось.
Подали машину, и я двинул в Императорский дворец, где мне придется теперь работать.
Встретил вновь Фурманов. Он пояснил, куда мне надо идти и я некоторое время бегал по кабинетам, оформляя необходимые документы — пропуски, приказы, прошения. Когда все было законченно, коллежский регистратор кивнул мне:
— Пошли, с тобой хочет познакомиться мой начальник.
Мы поднялись на тринадцатый этаж, двинули по длинному коридору, украшенному огромными картинами и барельефами.
Было сразу видно, что тут обитает высокое начальство — ковры исключительно персидские, шторы и занавески из тончайшего шелка, все металлические элементы из золота и серебра.
Мы подошли к огромной дубовой двери, на которой было написано:
Кто это такой я понятия не имел, но фамилия все же была знакомой — где-то раньше я ее слышал. Немного напрягая память, я вспомнил, что видел ее в Списке Аристо. Кто бы сомневался, что тут будут обитать другие люди? Буровин был не самым высоким в рейтинге, уйдя сильно вниз после того, как Пушкины завладели активами завода «БлагоДать» и перевода меня из Школы в кадеты, а потом и сюда. Рейтинг учитывал и в самом деле все. Можно предположить, что Буровин сейчас меня будет не сильно рад видеть, все-таки я его подвинул из насиженного места.
Мы вошли внутрь.
Кабинет оказался просторным, светлым. Посреди комнаты располагался массивный стол из черного дуба, за которым сидел мужчина средних лет, про которого первой моей мыслью было — он опасен. Я даже и сам не понял, почему так подумал.
Коротко остриженные черные волосы, глаза как оптика у винтовки, на тонких губах едва заметная улыбка, больше похожая на насмешку. Кай Германович был молод, может быть старше меня года на три, но уже обладал той чиновничьей вальяжностью, которую они обычно имеют. Это было видно по тому, как он сидел в огромном кожаном кресле — глубоко, развалившись, откинув одну руку на деревянную ручку.
«Опасен», — вертелось в голове. Чертовски опасен.
Я понял, почему подумал так про него. Люди здесь, в администрации Императорской управы, были иного толка. Это уже не Крысеевы, со своими мелкими обидами и жаждой мести, вот уж действительно крысиной. Они обладали гораздо большей властью и силой. И мыслили так же, масштабней и на пять ходов вперед.
— Кай Германович, по вашему указанию привел Пушкина, — произнес Фурманов, но в голосе его не слышалось щенячье верности, какую обычно готовы показывать низшие чины.
— Хорошо, — кивнул ему Буровин. — Можете идти.
И небрежно махнул на дверь.
Фурманов вышел.
— Рад приветствовать вас, Александр Федорович! — улыбнулся Буровин, обнажая ровный ряд белых зубов, похожих на кафель в морге. — Меня зовут Кай Германович, я глава администрации первого корпуса, ваш начальник.
— Очень приятно, — сдержано кивнул я.
— Да вы присаживайтесь, в ногах правды нет.
Я сел.
— Может быть, чаю, кофе?
— Нет, спасибо.
Я понимал, что именно сейчас, за простой отвлекающей болтовней происходит самое важное — Буровин прощупывает меня. Я чувствовал, как незримые нити устремились к моей ауре, пытаясь выяснить мою силу и возможности. Я тут же поставил блок, не давая ему этого сделать.
Буровин заметно фыркнул, скривился. Потом тут же вновь улыбнулся.
Мне же не понадобилось даже создавать нити, чтобы понять — стоящий передо мной человек обладал очень мощным Даром, в основе своей имеющий стихию воды. А еще я не удивился, почувствовав тонкий остаточный след еще одной ауры, мне знакомой.
Распутин.
Этот Буровин явно когда-то встречался с главой секты, причем не так давно, может быть неделю или две назад. И даже не удосужился подчистить следы, видимо был так предан своему тайному начальнику, что побоялся. Наверное, и руку не моет, когда с Распутиным здоровается.
Теперь все вставало на свои места. Интуиция вновь не подвела. Буровин прекрасно знал кто я такой.
— Для нас для всех стало большой неожиданностью ваше назначение на эту должность, — произнес Кай Германович, наливая себе в стакан коньяка.
Я удивился — разве на рабочем месте разрешено пить? Впрочем, понял — Буровину тут никто не закон.
— Приказ вышел в последний момент, без чьего-либо согласования. Это была воля Императора и мы ее, безусловно, уважаем, но…
На последнем слово Кай сделал особый акцент и даже остановился, глянув на меня в упор.
— Но надо понимать, что Император сейчас не в самой лучше форме. Здоровье у него резко ухудшилось, может, и нервишки тоже шалят. А с устатку чего только не наговоришь и каких только приказов не издашь!
Буровин наигранно рассмеялся.
— Вы хотите оспорить приказ самого Императора? — в лоб спросил я.
Кай аж вздрогнул, резко перестал хохотать.
— Нет конечно же! Я ничего такого не хочу сказать, не передергивайте мои слова. Я имею ввиду совсем другое. Вместо того, чтобы лечиться, Император без устали и самоотверженно трудиться на благо нашей родины. Вот что я имел ввиду.
Буровин залпом выпил коньяк, крякнул.
— В общем так, Александр Федорович, я вижу вы человек бойкий, смышленый. Коль был издан приказ, — к которому у нас очень много вопросов, но все же, — вы поступаете под мое непосредственное командование. И пока мы выясняем…
Кай остановился, поняв, что начинает говорить совсем не то.
— И пока вы втягиваетесь в работу, мы вам как раз эту саму работу и подкинем. Значит так.
Тон Буровина изменился, из дружеского, стал вдруг жестким, полным звона стали.
— Я отправляю вас в командировку, прямо сейчас. Вопрос очень серьезный, поэтому такая поспешность. Впрочем, по-другому здесь и не бывает — всегда все срочное и всегда нужно делать прямо сейчас. Но сами понимаете, государственная служба. Впрочем, вы можете еще отказаться?
Кай Германович с надеждой посмотрел на меня.
— Я готов выполнить любой приказ, — ответил я, от чего Буровин сморщился, будто съел лимон.
— Вы отправляетесь в Тверь. Согласно последнему отчету тверской администрации объем добычи руды за прошлый год составил двести сорок тонн необработанного камня. А по накладным таможенной службы и железных дорог в центральный фонд поступило только сто двадцать тонн, то есть ровно половина. Вот я вам и поручаю разобраться, куда пропала вторая часть. Не спешите, проведите аудит, привлеките ревизоров, если есть такая необходимость. В общем, действуйте спокойно, без спешки. Вам все понятно?
Я понял, что за время моего отсутствия здесь они будут рыть землю, чтобы найти повод отменить приказ. Это будет чертовски сложно, но и ресурсом они обладают огромным. Думаю, в итоге им удастся это, вопрос лишь во времени, которого они не имеют. Поэтому и отправляют меня куда подальше. И дело то какое всучили — скучней некуда.
Вновь затевается большая игра. Но меня это только раззадорило. Ничего, справлюсь. Сдаваться просто так я не намерен. Да и Императору нужно помочь.
— Мне все понятно, — ответил я.
— Хорошо, тогда вот бумаги по вашему делу. Моя секретарша выпишет вам командировочные и необходимые бумаги. Можете идти.
Я взял папку с документами, кивнул. Направился к выходу.
— Был рад с вами познакомиться, — в след кинул мне с какой-то насмешкой Буровин, но таким тоном, что я понял весь его план тут же — обратно из этой командировки я уже не вернусь.
Глава 2
Тень
С отправкой и в самом деле пришлось поспешить — миловидная секретарша Буровина уже успела все оформить. Впрочем, я не сомневался, что это сделано было еще до моего визита сюда.