Мы проехали мимо одно шкуродерни, второй, третьей, завернули в проулок.
— Шкуродерни? — я повернулся к Кате.
— Ага, — буднично кивнула та. — Раньше в таких мануфактурах промышляли кое-чем другим, что потом запретили. С тех времен в цехах такие пыточные залы остались, что непонятно было, куда их девать. Решили использовать для изготовления шкур.
— Здесь люди создавали некротическую силу в промышленных масштабах⁈
— Верно.
Теперь понятно, почему тут так пахнет и ощущается жуткая вонь — на уровне ауры.
— И ты здесь жила?
— Совсем не долго, — словно оправдываясь, ответила девушка. — Из дома особо не выходила, ни с кем не общалась. Но даже этого времени с лихвой хватило, чтобы закалить характер.
— Жуткое место, — сказал я.
— На самом деле не все тут так плохо. Есть и относительно хорошие районы, где изготавливают мебель, пекут хлеб, шьют одежду. Сюда мы заехали, потому что этот твой знакомый здесь поселился.
— Весьма странное место для проживания.
— Согласна, — кивнула Катя. — Тут этой некротической силой пропитано все, дышать тяжело. А прошло без малого несколько сотен лет.
Мы подъехали к огромному дому, серому, угрюмому. Витиеватые узоры, острые верхушки, уродливые статуи на водоотводах — все это только добавляло строению хмурости.
— Судя по адресу, Калинин здесь живет.
Мы глянул на черный особняк. Но внимание наше довольно скоро сместилось на кое-что другое. Одна из уродливых статуй, расположенных на стене, вдруг вздрогнула и начала спускаться вниз.
Я не поверил собственным глазам.
— А это еще что такое? — только и смог вымолвить я.
— Гуль… — ответила Катя.
И судя по ее напряжению в голосе, ничем хорошим встреча с этим самым гулем нам не сулила.
Глава 8
Калинин
— Гуль, говоришь? — напрягся я, осматривая габариты каменной твари.
Справиться с монстром можно. Но только сил затратить придется столько, что больше ничего не останется. А взять где-то еще пока не представляется возможным. Так что в схватку с этой тварью лучше не вступать. Впрочем, договориться, как я понял, с ней тоже едва ли получится — каменная башка не имела ушей.
— Подожди, — сказала Катя, выходя чуть вперед.
— Сума сошла⁈ — воскликнул я. — Он тебя одним ударом…
— Тихо!
Девушка повела рукой, словно протирая окно. Потом воскликнула, обращаясь к гулю:
— Мир вашему дому!
Гуль замер. Потом глянул на девушку и глаза его сверкнули красным. Мне это не понравилось.
— Катя, — позвал я девушку.
— Это — страж дома, — пояснила она. — У нас подобный был, только не таких размеров. Нужно дать ему понять, что мы пришли с миром.
Девушка вновь обратилась к каменному стражу:
— Мы пришли с миром — он и я.
Гуль издал утробный рык и вдруг отошел в сторону, сделав рукой жест, словно приглашая нас войти.
— Охренеть! — только и смог вымолвить я, глядя на монстра. — Вот так охрана!
— В таком районе только на них и надежда. Не будет охранника — обнесут весь дом. Пошли.
Мы прошли мимо гуля к дому, постучали в дверь. Нам не открыли.
— Помимо охран дом защищен и другими заклятиями, — произнес я, прислушиваясь к своим чувствам.
Дом и в самом деле был практически опутан заклятиями и формулами, которые должны были служить для охраны. Но сейчас они не работали, так как не было подпитки.
— Мы сможем войти внутрь? — спросил я у Кати, кивая на гуля.
— Я не знаю, какие настройки у него стоят, — пожала плечами девушка.
Я осторожно потянулся к дверной ручке, дернул ее. И тут же оглянулся, готовый отразить атаку гуля.
Но ее не последовало. Гуль словно вновь превратился в статую, стоял сейчас у дороги, замерев и глядя куда-то вдаль.
Дверь оказалась не запертой.
— Есть кто дома? — спросил я, заглядывая в темноту коридора.
Ответа не последовало.
— Эй! Есть кто…
Договорить я не смог — в нос ударил знакомый запаха. Но запах не в обычном его понимании. Ощущения на уровне ауры.
Тут была протосила. Та самая, о которой мне совсем недавно говорила Смит. Я закрыл глаза, попытался прислушаться и настроить свои каналы восприятия еще тоньше. Протосила! Она самая. Повсюду. Неровной полосой, похожей на разлом или трещину, она окутывала весь дом. Судя по хаотичным линиями разлив ее произошел не запланированный.
— Будь на чеку! — предупредил я девушку.
И мы вошли внутрь дома.
Некоторое время пришлось привыкать к темноте, потому что плотные черные шторы закрывали окна, не пропуская света. Потом, когда глаза немного привыкли к мраку, я осмотрелся.
Хозяина дома нигде видно не было. Повсюду был беспорядок. Но только простой человек назовет разбросанные вокруг предметы беспорядком. Я тоже так подумал сначала, но приглядевшись, изучив вещи, вдруг понял — это не беспорядок. Тут проводили один большой, сложнейший ритуал. И все вещи — разбитые бутылки с разными жидкостями, рваные бусы и украшения, осколки стекол и куски дерева, ножи и что-то похожее на зубы, — служить только для одной цели.
— Ну и хаос! — произнесла девушка, брезгливо оглядываясь.
— Нет, это не хаос, — покачал я головой. — Калинин тут проводил ритуал. И судя по вещам, по уровням наслоения формул и рун на полу, подготавливался к нему очень долго.
Девушка пригляделась. Растеряно спросила:
— И что же за ритуал?
— Сам пока не могу понять. Слишком все громоздко и плотно. Такое ощущение, что намешано все. Но прослеживается структура, сложнейшая, похожа на клубок запутанных нитей, но все же структура.
Можно было списать все на характер Калинина. Бывают такие люди, больше конечно старики, у которых к концу жизни начинаются проблемы с психикой, которые тащат в дом абсолютно все. Так же и одаренный мог создавать мусор из своей головы, засоряя комнату конструктами. Но некоторые детали дали понять, что Калинин в своем уме.
Возле камина я увидел элементы разделяющих конструктов — так называемые отворяющие двери. По сложности он мог сравниться с заклятиями, которые создавал сам Император и чтобы их знать, нужно было обладать огромными знаниями. У дальней стены приметил конструкты удерживающие. Такие делают, чтобы весь конструкт бы стабилен и не задрожал от каких-то внешних воздействий. И еще множество других, скрепленных между собой невидимыми нитями.
— Что он тут собирался делать? — спросила Катя, тоже, наконец, увидев общую картину произошедшего.
— Не собирался, — покачал я голов. — Уже сделал.
И кивнул в сторону лестницы.
Каждый конструкт имеет подобие оболочки, невидимой, едва ощутимой. По своей сути она не несет никаких функций, только ограничивает область создания конструкта. Когда он только создается, оболочка имеет упругую суть, иногда даже дает слабый отблеск. Но когда конструкт срабатывает, оболочка, высвободив его, превращается в подобие паутины, которую сорвали с дерева. Она морщиниться и через некоторое время исчезает.
Вот и теперь у лестницы лежала пустая оболочка. И судя по ее размерам конструкт был грандиозным.
— Что-то не нравится мне это все, — произнесла Катя.
Я был с ней солидарен.
Мы прошли в другую комнату, но и там не обнаружили хозяина. Обыскали весь дом. Тщетно. Однако когда вышли во внутренний дворик дома, нашли кое-что еще более интересное.
— Это что такое? — спросила Катя, глядя на стоящее в самом центре сада изваяние, похожее на дверной косяк.
Только сделано все было из камня, выложено аккуратно, украшено рунами. В пространстве между камнями, где должна была стоять дверь, слабо поблескивали искры, и воронкой закручивалась полупрозрачная тьма.
— Это портал… — произнес я севшим голосом.
Теперь понятно для чего Калинин готовил столь причудливый и мощный конструкт. Чтобы создал портал нужно много сил, особенно тому, у кого нет такого Дара. А уж портал в иные планы бытия — и подавно. А не сомневался, что портал был именно таким — слишком знакомыми были эманации, исходившие от него.