На базе школьного корпуса организовали школу рабочей молодежи, вечернюю. В которой преподавали не только будущим заводским мастерам. Отпущенные с завода Корепановым крестьяне поселения вернулись не одни, оказалось, что тринадцати-четырнадцатилетние дети в это время привлекались к заводским работам как взрослые. И если крестьяне справные могли позволить детей не отправлять на заводские работы, то у бедноты выхода не было. Ксения Борисовна ужаснулась, прознав про это: «Вот тебе и работные дома Англии!»
Наведалась к Председателю, обсудили сложившееся положение. Захар подключил Викула с Вахромеем и через два дня десяток гаврошей, повидавших и ямы углежогов, и заводские домны — впервые переступили порог учебного корпуса. Форсили они изрядно, заводские всё таки, а не дяревня лапотная! На перемене их заводила, выйдя за учебный корпус — набил трубку табаком, ловко запалил трут и закурил, поучая своих приятелей: «Дети они тут ишшо, жизни не видели. Кому эта грамота сдалась?! А мы вот этими руками», — потряс грязным кулаком с неровно обгрызенными ногтями: «копейку зарабатывали!»
Вышедшей их усовестить и призвать к порядку Мане — пообещал дать по шее, обозвав белобрысой козой. Взбешенная Маня, верно оценив сложившуюся ситуацию — вступать в полемику не стала, дошла до медиков, где в обязательном порядке дежурил кто-нибудь из казаков. Вскоре излишне борзый ровесник Мани был сунут казаком головой в сугроб, курительные принадлежности у него изъяты, а вся компания поставлена перед фактом: учиться никого не заставляют, не хотите грамоту постигать — пойдете работать.
Молодой пролетарий покорился, но поклялся отомстить, к чему и подбивал своих приятелей. Приятели, оценив кормежку в школе, а вечером и мультики — по дороге домой заводилу предали, сказав, что это не их война. Они лучше грамоте в тепле учиться будут, чем сопли с ним морозить в заводе. К тому времени он и сам осознал, что погорячился, надо было как-то исправлять нехорошо начавшееся знакомство. «Вот бы школа загорелась!» — Мечтал он, бредя за санями в темноте: «А эта коза там металась в огне! И я бы её спас!»
Ксении Борисовне поневоле пришлось помимо детей — преподавать азы грамоты и заводским, по вечерам. Детьми пришлось заниматься Егору, по крайней мере — Ксюша ещё ни разу не спалила, что они смотрят мультики до её прихода. С ними всё было у него сложно, с одной стороны они своей непосредственностью и живостью иной раз утомляли, с другой — привязался к ним.
Все вместе ждали вечером прихода хозяйки из школы, дети сразу облепляли зашедшую с улицы, не успевшую раздеться Ксюшу. Трезор протискивался между ног, ткнуться носом в хозяйку, Гугл, распушив хвост — нарезал круги. Егор с умилением наблюдал за этим со стороны, думая, что надо завтра детей с утра пораньше в школу отправить, а Гугла — в подпол, мышей ловить…
Забежавший днём Серёга был удивлен его реакцией, изложив брату обстоятельства своего визита:
— Завтра староверов идем брать, с Пантелеем договорились, они со стороны завода подойдут. Мы со стороны реки. Жалко ты не пойдёшь, Захар не дает народу много. Оно с одной стороны верно, воевать там не с кем, с другой — разбежаться могут…
— Как это не пойду!? — Вскинулся Егор. — Я только за! А чо одним днем, давай спальники и пожрать возьмем, пару суток последим за ними?!
— Ты же после поездки с Айратом сказал, что больше ни ногой из деревни, хватит с тебя приключений?
— Мало ли чо я сказал! — Заявил Егор. — Я казак сейчас в первую очередь! Давай сегодня выедем, засаду обустроим, а?!
Глава 11
Деревня Попадалово, январь 1797 г.
— Давай иди, не шарохайся дома, детей разбудишь! Поспать тебе дала, впритык подняла. — Ксюша разбудила мужа и шепотом инструктировала. — Кофе в дороге попьешь, я тебе термос приготовила, бутербродов положила. Вали уже, я посплю ещё!
Согнала его с кровати и как была, в халате — легла сама, прикрыв глаза: «Чо стоишь то? Иди уже, вражина!» Егор наконец то вспомнил, что у них сегодня спец операция с выездом в логовище староверов, глянул на часы и чертыхнувшись — стал судорожно одеваться. Стоило поторопиться.
Деревня как вымерла — ни огонька, но полная луна давала достаточно света, до конного двора Егор дотопал без происшествий. А там уже наводил суету Анисим, в утреннем морозном воздухе издалека было слышно: «Ну кто так засупонивает? Откель у тебя руки растут?!» Поздоровался с мужиками, всё как Серый и говорил — человек десять собралось.
— Дед! — Увещевал ветеринара участковый. — Вот куда нам пять саней?
— Цыть! Будешь меня ещё учить, как продразверстку проводить! Как конфискованное вывозить, а? То-то! И я не намерен пешком идти, по сроку службы в санях положено!
Егор вполголоса поинтересовался у Лёхи: «Он чо, с нами собрался!?» Не успел Лёха ответит, всё расслышавший Анисим обрушился на Егора:
— Да, еду!!! Если уж такие дрищи, как ты с Айратом кулаков бьют, не могу в стороне остаться! Я с детства, может, мечтал контру подстрелить! Или даже председателя!
— Всё-всё, дед! — Примирительно сказал Серёга. — Собрались? Выезжаем, грабить никого не будем, слушаемся меня. Кому не нравится, — выразительно посмотрел на Анисима, — тому лучше остаться!
Дед, бурча себе под нос что-то нелицеприятное о современной молодежи — устроился в санях и обоз тронулся. Егор сел с Айратом, пока тот правил лошадью — открыл рюкзак, достал термос и плеснул себе кофе, спросив у товарища: «Тебе налить?» «Пей пока» — отозвался токарь: «попьешь — нальешь, вожжи подержишь…»
Сани неспешно скользили через поля, за ними как привязанная плыла луна, а впереди, за логом с Кулемкой — темнел лес в начинавшейся за пределами пятикилометрового круга зоне отчуждения. Егор допил кофе, выплеснул за борт саней остатки, налил Айрату и перехватил вожжи:
— А ты как выбрался, у тебя же работы выше крыши, очередь к тебе в токарку?
— Как я мог тебя одного отпустить?! — Проникновенно начал Айрат. — Кто тебе спину в бою прикроет, брат?
— А я слышал, — не повелся Егор. — что у тебя девчонки тоже трех Азатовских детишек взяли?
— Есть такое! — Не смутился токарь. — так то с ними не соскучишься, но отдохнуть стоит, для баланса ощущений!
Добрались до лога, спустились к речушке, с осторожностью перебрались и на той стороне, перед подъемом из лога устроили перекур. Наломали сухой крапивы вдоль берега, торчавшей из сугробов, сверху этой кучки бросили веточки ольшаника, Андрюха подпалил получившийся костерок, потратив одну спичку. Пока разгоралось — набили трубки, разобрали палочки из костерка и дружно задымили. Анисим и здесь не преминул высказать свое ценное мнение:
— Химик-наркоман в деревне в деревне имеется, а спичек как не было, так и нет! Только удобрения у меня таскает втихаря да людей убивает!
— А ты меня пусти в коровник! — Стал рвать полушубок на груди Егор. — Он у тебя всё равно наполовину пустой! Будут тебе и спички, и ещё что-нибудь сварю!
— Ко мне нельзя! — Насупившись отрезал дед. — Лучше в гараж как-нибудь проберись обратно! А скотину мне жалко…
В горку поднимались пешком, кроме ветеринара, понукавшего Айрата с Егором: «А ну ка, подтолкните сани мои, ослепли, не видите что кобыле тяжко?!» Те, изображая помощь — держались за задок саней и переговаривались о своем, наболевшем.
— Прикинь, сходил на с утра двор, покурил, захожу домой, — с жаром рассказывал Егор. — Рустик сидит на скамейке дремлет, лоб такой, а девчушки мелкие вокруг него как пчелки хлопочут! Пуговицы ему застегивают, валенки одевают! Я у него спрашиваю: «Ты не опух, пацан?», тот на меня с непониманием смотрит. Типа: «А чо такого?»
— Завидуешь просто! Ксюха твоя тебе валенком в лоб зарядит, если ей предложишь себя одеть. А у местных это в порядке вещей! — С довольством улыбался Айрат. — Сейчас время такое, феминитивы не в почете! У меня вон Дилара Зинке мозги то вправила! — Довольство, впрочем тут же сменилось унынием. — Хотя и Зинка ей напела про равноправие, так что дома дебаты не утихают, только на работе спасаюсь!