Семнадцатого вечером встретились с Элтоном Паркером в особняке на холме Рашен-Хилл, обсудили самое злободневное – союз Британии с Францией и их скорую войну с Германией. Сошлись во мнении (не прямым текстом, но единодушно), что – «Чума на оба ваших дома!», плакать никто не будет. Обсудить всякие мирные вопросы договорились завтра на «Кайзере», куда президент Элтон Паркер прибудет для чествования экипажем и осмотра корабля. Перед расставанием, Николай попросил славного парня Эла не ночевать сегодня в помещении с тяжёлыми перекрытиями, а то не дай Бог завалит. Какое именно из зданий разрушится, сейчас предсказать невозможно, но примерно четыре из каждых пяти, да ещё и пожары сразу начнутся, так что лучше не рисковать. Хоть и Божья воля, но зачем искушать судьбу, оставаясь на ночлег в Содоме накануне? Тем более, что вы здесь не местный.
Перекошмарил бедолагу. То есть, сначала то он, конечно, не поверил (смотрел, как на умалишённого, но забавного собеседника), зато как затрясло рванул из города, обгоняя собственные вопли ужаса. Спасал Сан-Франциско Российский Императорский Флот, под командой самого Государя-Императора.
В четыре тридцать утра на русских кораблях пробили тревогу, а в пять ноль-ноль, шестнадцатидюймовые пушки «Кайзера» и «Микадо» начали стрелять холостыми. Через каждые двадцать секунд, ритмично, как метроном. С тридцать шестым выстрелом, земная твердь содрогнулась и город Сан-Франциско осыпался, к этому времени девяносто девять процентов жителей выскочило на улицу и пялилось в сторону бухты.
В шесть утра город оцепили патрули морских пехотинцев, в семь большинство пострадавших доставили на «Николая Пирогова», в восемь начали устанавливать палаточный город, раздавать воду, питание и всякие мелочи вроде мыла, полотенец и расчёсок. Полицейское управление, пожарная охрана и даже военнослужащие местных частей подчинились русскому адмиралу Дубасову-Босфорскому. А куда им деваться? Дома и у них разрушены, воды нет, еды нет, спать негде и помощи из центра можно и не дождаться, а у русских хоть и палаточный, но город с электричеством. Они с собой и генераторы привезли, и провода, и десятки тысяч лампочек.
По Сан-Франциско пошли слухи, что на «Николае Пирогове» лечат антибиотиками всех нуждающихся пострадавших, поток пострадавших с травмами заметно возрос, жаждущие халявы занялись членовредительством. Это доложил Чехов, но и Джек Лондон заметить тоже успел. Очень хорошо, ведь именно первые впечатления наиболее значимые. А для истории в городе работало шесть съёмочных групп, снимающие процессы разбора завалов и берущие у спасённых интервью на горячих эмоциях.
Девятнадцатого вечером в палаточном городе Сан-Франциско начала работать радиоточка, а двадцать первого вышел первый номер газеты «Nuntium» (на латыни просто новости). Новости и объявления. Газеты расклеивали в тысяче точек, чтобы не провоцировать массовых сборищ, дурных мыслей и прочих вредных стадных рефлексов грешных человеков. А до них уже начало доходить, что за землетрясение страховку не выплатят, а вот если бы случился пожар…
Активных поджигателей «паковала» полиция Сан-Франциско под прицелом камер. Синема видел всё и всё запоминал. Не дай Бог засветиться в соучастии погромщикам, за такое страховые компании упекут на пожизненное. Хорошо бы, конечно, покопаться в развалинах банков, но уходить из-за этого в бега? Куда? Везде достанут, свои то может быть и не дотянулись бы где-нибудь в аргентинской кампе, но Хан Ордынский пообещал погромщикам неизбежную кару, а он и там любого достанет. В общем, остатки Сан-Франциско сохранить несожжёнными удалось.
Двадцать второго апреля передали палаточный город пришедшим на выручку войскам и нацгвардейцам САСШ, отозвали патрули, и в этот момент город вспыхнул сразу местах в тридцати. Под прицелом камер синематографа, перед глазами очевидцев, в том числе великих писателей Антона Чехова и Джека Лондона.
Элтон Паркер поседел на всю голову и приобрёл нервный тик, в политике он теперь хромая утка. Республиканское большинство в Конгрессе начало призывать к импичменту за действия президента во время катастрофы, повлёкшие собой многочисленные жертвы и колоссальный ущерб. Импичмент не пройдёт, но и договариваться с Паркером уже бессмысленно. Конгресс его не поддержит, а следующим президентом точно станет Республиканец. Скорее всего, протеже славного парня Рокфеллера – Теодор Рузвельт. Понимают ли это британцы? Конечно! Славные парни Рокфеллер и Морган сосут по две сиськи и думают, что мы это не знаем. А мы знаем, но не возражаем. Мы фиксируем и воздерживаемся от поспешных оценок. Мы не будем ругаться, с вами, смердами, мы вам сразу на судебный процесс с перспективой пожизненного заключения, или даже высшей меры обвинения соберём. Вы парни славные, а мы бдительные.
Сбывшееся пророчество соловецкого монаха Иоанна обсуждалось на первых полосах газет всего мира в течении недели, как и действия Русского Императорского Флота, по самым скромным оценкам, спасшего под сотню тысяч американцев, да ещё и под личным руководством самого Российского Императора.
Естественно, возникли вопросы – за что был разрушен Сан-Франциско? Что ещё напророчил монах Иоанн? Кому следующему готовиться? Такие вопросы возникли в том числе и у союзников.
В Токио зашли всей эскадрой, в Сан-Франциско оставили плавгоспиталь и один из вооружённых быстроходных транспортов снабжения «Бурят» (крейсер второго ранга). Не осмотреть корабль, названный в его честь, Император Мейдзи не мог. В сложившихся отношениях это стало бы оскорблением, точно таким-же, как если бы Николай на обратном пути не зашёл в Токио.
«Кайзер» и «Микадо» снова получились самыми быстрыми в своём классе, что естественно, ведь наш флот получал лучшие турбины и двигатели, прогресс в этой отрасли шёл непрерывно, а строили мы на два года позже, а два года, при таких темпах развития – это уже следующее поколение. Мацухито, в отличии от Вилли, порадовался этому совершенно искренне. Как и назначению адмирала Дубасова-Босфорского командующим Тихоокеанским флотом. Фёдор Васильевич получил Восходящее Солнце первой степени и заверение, что японский флот будет очень внимательно прислушиваться к его советам. Фактически – признание главнокомандующим союзными силами.
Офицеры традиционно получили ценные подарки, а матросы денежные премии. Вся эскадра. Очень щедро. Николай в Либаве японским морякам вдвое меньше подарил, а ведь не жадничал особо. Впрочем, вступать в соревнования не стоит. Пусть в этом победят японцы.
Обсудили пророчество. Японии до 1918 года ничего не грозит, если катаклизмы и будут, то мелкие, местного значения. Ничего, подобного Сан-Франциско не случится. За что их так? Видать, заслужили, в пророчестве об этом ничего не сказано. В войне мы победим, но не окончательно, так что война эта не последняя, лет через десять, после окончания Первой, начнётся Вторая мировая. Так далеко Иоанн не заглядывал, но я уверен, что и в ней мы победим и разделим этот мир на троих. Главное – не расслабляться.
Договорились летом совместно пройти Великим Северным морским путём, для получения опыта. Начальник Морского Генерального Штаба, вице-адмирал Макаров проведёт эту навигацию, опыт ему тоже нужен. Вильгельм отправит своих на восток, а вы готовьтесь пройти на запад. Когда Америка вступит в войну, это будет наш единственный путь для манёвра силами флотов между Атлантическим и Тихим океанами, так что его нужно как можно лучше изучить заранее и технику заодно испытать. Лучше заранее знать – сколько времени потребуется на ремонт, после такого перехода и заранее готовить к этому доки в Романове-на-Мурмане. Это здесь у нас портов много, а там всего один.
В Пусане, Николай перенёс свой флаг на линейный крейсер (лёгкий «Малюта») «Александр Суворов», командовал которым ещё один хорошо запомнившийся в прошлой жизни моряк, растерзанный пьяной матроснёй в Кронштадте адмирал, а сейчас капитан первого ранга Роберт Николаевич Вирен.