Не то чтобы в окрестностях не сыскалось иного безземельного рыцаря согласного на матрилинейный брак, но абы кому герцогиня надел не отдаст — уж больно ценный подарок, на который точат зубы абсолютно все вассалы. А подвесив меня за яйца на воротах, как и угрожал, Аарон не получит ничего, кроме приключений на свою жопу. С Холмом отношения портить чревато — Аллерия не забудет. Под первым же предлогом живьем сгноит.
Может статься Грисби и смог бы подыскать иную партию для «виноградинки», да сам накосячил, нефиг было цирк со своими «засадами» устраивать. Сказка про синевласку и кучу гномов успела вдоволь попутешествовать по полям и весям. Про разбойного барона и жуткого Живореза, похитивших «принцессу» слышали даже глухие. И про офигенно благородного рыцаря, вызволившего несчастную из плена мерзавцев — тоже.
Кому какая разница, как того рыцаря звали? Тем более, что у меня не было ни имени, ни намерений кого-то спасать. Легкий финт ушами и вот уже Клебер тот самый герой-любовник, сразивший Живореза и грохнувший разбойного барона. Да, ростом он не особо подходит под описания, как и в Молочном Холме не его рожа над гильдией болталась, но это мелочи. Главное что он там был. И успел рассказать об этом каждому бедолаге в Молочном замке. А самое важное — Аллерия поддержала и убедила малявку изменить условия сделки с наделом.
Все довольны, все счастливы. И даже не особо соврали, на самом деле. Все-таки, Клебер единственный, кто действительно порывался спасти «принцессу». Меня-то одноногий «принц» интересовал.
А то что синевласка на меня зубы точит да угрозами кидается… Ничего кроме усталости не вызывает. По сравнению с князем и инспектором это детский лепет. Завтра она уедет в Молочный Холм, публично «получать свадебный подарок», а через месяц вовсе про мое существование забудет. Будет ночами Клебера плетками охаживать, а днем важную леди изображать.
Аллерию только жалко. Так и вижу, как она расцвела, когда получила те письма. Как бегала по спальне, перечитывала мой кривой почерк и воображала себе невесть что. Наверняка кусала губы, мысленно сокрушаясь что служба не позволяют приехать…
Я ведь так и рассчитывал, чтобы она думала, будто я именно из-за нее от свадьбы отказался. Чтобы костьми легла, а добилась разрешения герцогини признать брак с Клебером и выдать столь желанный для Грисби надел, тем самым сохранив мои яйца от виселицы Куролюба и задницу от потных ладошек его внучки.
Бедная рыцарша — и за что я с ней так, а? Ведь теперь ждет, надеется, дни высчитывает… А я ее просто использовал. Без наркоза, но с благими намерениями. И ведь даже извиняться бестолку — такое кидалово и святые не прощают.
Во всей этой эпопее мне непонятно лишь одно — какого черта я сижу в чертоге? В смысле — на кой позвали? Мало того что хрен без имени и герба, но еще и Грисби страшное оскорбление нанес, когда от невесты отказался! Такой беспредел по меркам феодалов только кровью смыть можно… Ну ладно, допустим про «нашу помолвку» знало полтора человека и оскорбление замяли, но приглашать-то зачем? Мазохизм или маразм? Ведь не просто пригласил, буквально настоял. Едва ли не силой тащил за стол! Зубами скрипел, а тащил! Даже когда, в надежде на отказ, я поставил условие, что возьму с собой…
Ногу очень больно кольнуло, отчего я дернулся и пролил вино на штаны.
— Довольно с меня твоего бормотания, покойника утомишь! Как суфлер под сценой… — фыркнула Эмбер, откидывая двухзубчатую вилку обратно на блюдо с недоеденным куском оленины, томленой на молоке и меду.
Полная хрень — будто растаявший пломбир со вкусом мяса. Зато дорого-богато…
Нарядившись по случаю внезапного приглашения, Эллис с брезгливым выражением оглядывала прибывшую к свадьбе «нижнюю масть», всем видом напоминая, кто тут графиня, а кто говно на палочке:
— Это они именуют торжеством? Да одна моя помолвка стоила дюжину таких! — в третий раз за день завела она любимую пластинку. — Всю улицу с цитадели до площади устлали лепестками роз, а от помпезности фанфар в окрестных кварталах посыпались окна! А это? Грошовый фарс… Фронтир, провинция, нищета… Тортов и тех нет! Ну кто, кто подает на пир… Вот это⁈
Ее палец брезгливо коснулся репы, нафаршированной рыбьими потрохами.
Сидящие рядом гости недовольно кривились, один молодой рыцарь даже раскрыл рот дабы осадить заносчивую Фальшивку, но напоровшись взглядом на мою тушу, быстро отвел глаза, переключаясь на болтовню какого-то баронета о его невероятных подвигах времен царя Гороха.
И зачем я только ее притащил? Как выпьет, так начнется… Вот черта с два я ее еще раз куда-нибудь возьму! Только буянить умеет.
Тем более, нормальная свадьба. Пока они там на югах окна бьют, Грисби благотворительностью занимается — такую «поляну» у стен замка накрыл, что хоть стой, хоть падай. Полностью закрома опустошил, дабы горожанам да крестьянам пьянку закатить — весь город под стены приперся. Даже во время осады такой орды не видал.
Конечно, там все куда скромнее чем в чертоге, зато тоже нахаляву.
И во дворе замка тоже самое — после турнира и объявления победителя, который по традиции подарил невесте выигранную розу, не забыв оставить себе увесистый кошель «милостей за отвагу», там тоже столы организовали. Для гвардейцев, конюхов, и прочих оруженосцев.
Чую, Гену сегодня на себе нести придется… Как и Эмбер.
Вилка снова впилась в ногу, намекая, что я думаю вслух.
Пришлось быстро сменить тему и вернуться к моменту, где Грисби чуть ли не арканом затащил меня на эту чертову свадьбу. А вернее, к причине столь щедрого жеста. Уж не ядом угостить задумал?
— До чего же ты сообразителен… — томно вздохнула Эмбер над кубком с вином. — Одно твое существование заставляет меня презирать скромность всем сердцем. Будь проклят тот тупица, именовавший ее добродетелью!
Не добившись от меня хоть какой-то реакции, она залпом опустошила кубок и щелкнула пальцами служке с кувшином. Сразу видно, аристократия — привыкла, когда другие жопу подтирают…
Неправильно прочитав недовольство на моем лице, особистка начала разжевывать про причину «милости» Грисби к моей охреневшей роже:
— Гостей видишь? Эту крысиную свору, затаившуюся в ожидании крошек со стола будущих «лорда и леди»? Вшивых лизоблюдов, сыпящих комплименты в надежде хлебнуть из чужой чаши?
Окинув взглядом полсотни лиц разной степени благородства и чуткости слуха, я пожал плечами.
— Они тебя тоже видели. Подле трона Молочного Холма. А кто не видел, тот вдоволь наслышан о нежности юной Жиннет к твоей персоне, равно как и о твоих интересных взаимоотношениях с инспектором… Морщись сколь угодно, но не забывай — ты знаменит. Такими не пренебрегают.
По словам Эмбер, у Аарона просто не было выхода — слишком сильно я успел засветиться. И не окажись меня на торжестве, в головах гостей возникли бы нехорошие вопросы. Они скорее поверят, будто это я пренебрег Грисби, чем не он мной. А ему нафиг не надо, чтобы кто-то думал, будто он в опале у пустого трона или Молочного Холма. Политика, блин.
— Ладно, окей, раз ты как напьешься, так сразу умная, то может твой градус позволит объяснить и что инспектор затеял? На кой ляд по канализациям шарит да переулки обнюхивает?
Особистка закатила глаза:
— То же, что и ты с той буффонадой из розовых плащей… Ты как пони перед зеркалом, на свое же отражение смотришь, а все на пришлого жеребца на дыбы встаешь.
Я только отмахнулся, мигом огребая за это вилкой. Но чтобы Эмбер себе не воображала, я никогда не поверю будто инспектор просто мается дурью, имитируя бурную деятельность — не зарплате же он сидит?
Да она и сама не поверила бы, если узнала про всю эпопею длинной в сотни лет. Про императоров, божков, куриные «Граали», и тайные «масонские ложи» на службе у хрен пойми кого. За две недели я так и не решил, рассказывать или нет. Уж больно все это шизой попахивает.
Нет, федерал явно что-то затеял. Не просто так агенты вторую неделю лазят по канализациям и толпятся ночами в темных переулках. И пусть ни я, ни вампирша и не видели напрямую, так как приходилось следить с расстояния, уверен — без «бижутерии» там не обходится. Если уж за кем инспектор и повторяет, то не за мной, а за бароном. Не за розовыми, а за красными плащами. Ищет. Разнюхивает.