Дунг сидит у костра, с аппетитом обгрызает ногу неизвестного зверька и пытается рассказывать. С набитым ртом получается невнятно. Рядом Рыг снова устроилась на коленях Куана. Давно смирившийся младший придерживает оборотню за талию. Чует моё сердце, раньше или позже настойчивая простушка разведет его на свое любимое занятие. Мы с Веткой расстелили одеяло с противоположной стороны огня, привалившись спинами друг к другу. Жутко хочется поменять Ду и Вет местами. Но нельзя. По многим причинам. Сильно меня стукнуло. Сначала мнимая потеря друга, потом внезапное воскрешение…
Ду откладывает обглоданную кость и продолжает.
— Представьте себя на месте орков! Приперлись в какую-то непонятку. Чуют, что-то не так, а что именно — не врубаются. И тут в несчастном полукилометре на камень вылезает наше синенькое чудо и устраивает театр одного актера. Пляски в двух обликах с элементами стриптиза! Сначала ручкой помахала. Потом пару неприличных жестов сделала. Ноги растопырила, походку их передразнила. Обернулась собачкой и повиляла хвостом. Даже с бокового склона было видно, что это совсем не выказывание расположения. Всё это орки стерпели. Но когда Ррыгша перекинулась обратно человеком, задрала подол и показала голый зад…
Куан делает недовольное лицо, звонко шлепает синюю по описываемой части тела и что-то шепчет на ухо.
— Да… — протягивает Рыг. — Сам отказываешься, а другим даже задницу показать не даешь! — раздается еще один шлепок. — Ой! Я больше не буду! Если договоримся!..
При этом синяя хватается за шлепающую руку и пытается удержать ее на пострадавшем месте. Мы втроем с трудом сдерживаем смех.
— Так вот зачем ты в платье ходишь, а не в брюках, — задумчиво произносит Ветка. — Чтобы орков дразнить удобно было…
— И нет совсем! — заявляет Ррыгша, — Неправда ваша! Совсем даже для другого!
— А для чего? — спрашивает Дунг.
— Чтобы не надо было штаны стаскивать, когда Ку согласится… Ой, молчу, молчу… — оборотня обхватывает шею младшего обеими руками. — Не надо меня сгонять! Девочки, я вам потом объясню! — и она впивается Куану в ухо.
— Нам не подойдет, — говорю я. — Ты в собачьей шкуре бежишь, тебе подол не мешает. Ду, что там дальше было?
— Это стоило видеть! — продолжает старший. — Орки рванули вперед, словно циклетки на старте этапа Кубка. Да что там, словно! Девчонки, даже вы бы их не сделали! С места в галоп. Грохот стоял такой, что я свой камушек мог и не кидать, всё от стука копыт сошло. Конная лавина по низу и две каменные сверху! Шумно и пыли много. Переломало бедолаг очень серьезно. Человек пятнадцать вылезло, и те побитые.
— Так они раненые за тобой по скалам гонялись? — уточняет Куан.
— Нет, — качает головой старший. — То арьергард был. Опозданцы, не успевшие к исторической схватке орков с чемоданами.
— С чем? — спрашивает синяя.
— Мы большие камни чемоданами зовем, — разъясняет Дунг.
Как же он интересно рассказывает! Кто бы мог подумать, что воины кланов Маркваша, эти молчаливые хладнокровные убийцы, могут быть такими интересными людьми…
— Отставших тоже можно понять. На минутку отвлеклись, а вместо основного отряда — месиво костей и мяса вперемешку с камнями. А на склоне урод какой-то рожи корчит. Я ведь почти весь арсенал синенькой использовал. Был бы в платье — и последним жестом не побрезговал. В итоге, они ко мне, я от них. А дальше вы видели!
— Мы видели, как тебя скалой стукнуло, — говорю я, стараясь сдержать внезапно нахлынувшую обиду. Что-то в голос проскакивает. Братья награждают меня виноватыми взглядами.
— Не злись, Пал, — говорит Дунг. — Я специально это место выбрал. Там стоять удобно и ниша в стене. В нее и спрятался. Только заорал бешеным оленем, чтобы орки решили, что мне конец.
— Зачем? — спрашивает Ветка.
— Они дикари. Для них нет физики. Зато есть бог. Или духи предков, свои и чужие. Еще духи степей и гор. Если духам хорошо — людям хорошо. Если духам наплевать, оркам тоже нормально. Но когда духи гневаются!.. Сунулись в ущелье большой сильной армией — ее камнями побило. Десяток полез по скалам за каким-то сукиным сыном…
— Не сыном, а деверем! — сообщает Ррыгша. — Будущим.
С минуту пытаюсь понять смысл фразы. Потом доходит, и мы с Веткой заходимся в хохоте! Ай да синяя! Настроена не просто «делать детей»! Интересно, что Куан даже не возражает. Не понял, согласен, или не считает нужным тратить силы и время на несносную девку?
— Ну пусть деверем, — Дунг тоже не опротестовывает терминологию. — Полез десяток, и нет десятка. Но и сукин сы… деверь тоже накрылся! Что это значит? Духи гор не любят чужих и очень сердиты! А тут еще коники беглецов выбегают. Значит, и тех уже того чик-чик! Драпать надо. И быстро! Вот и удрапали. Подсобрали, что уцелело, да смылись назад в степь. А я за вами. Вот только пришлось поверху идти, чтобы не заметили. А это долго…
— Хорошо сработано было, воин, — раздается густой мужской голос. — Понравилось мне!
О эльф! Как же я ничего не почуяла!
Дунг, маркваш
И эльфийки ничего не заподозрили, и оборотня даже ухом не повела. Она, конечно, полезным делом занята: ухо брату грызет, да руки его у себя под платьем пристраивает. Но раньше-то это не мешало любую пичугу за километр чуять. А тут здоровенный мужик, выше любого из нас на ладонь и вдвое шире в плечах. Силищей так и пышет. Одет в слегка потертый камуфляж, на поясе кобура с арбалетом и пара ножей. Из сапога еще один торчит. И всё. Считай, безоружен.
Девчонки мгновенно оказываются на ногах с мечами наизготовку. А чего дергаться?.. Поздно, в смысле.
— Спасибо на добром слове, — отвечаю. — Садись к нашему костру, если не брезгуешь.
— Не присесть почему, коли имеется разговор? — усмехается здоровяк, с интересом поглядывая на эльфиек. — Боевые у вас крошки, как погляжу. Иметь такую жену не против…
— Не боишься, что яйца оторвет? — спрашивает Ветка. Все-таки они обе сегодня немного неадекватны.
— Такого бояться — детей не иметь, — смеется гость, усаживаясь между мной и пустым местом Вет. — Да вы садитесь, крошки, с миром я пришел. Видите, воин сидит ваш, не беспокоится!
Пожимаю плечами:
— Тот, кто приходит убивать, не разговаривает. А кто пришел говорить — не убивает.
— Верно, — соглашается он.
— Ты вообще кто? — спрашивает Пал, возвращаясь на одеяло.
— Михал Рагим зовут меня, — отвечает гость.
— Ой! — взвизгивает Ррыкша, резко развернувшись в сторону пришельца. — А я тебя знаю! Ты самый главный гном!
— Не припомню что-то таких синюшек среди друзей, — говорит Михал. — Но и врагов среди тоже не вспоминаю.
— А я тебя и не видела никогда, — частит оборотня. — Мне бабка Матрена говорила! Мол, если в горах Михала Рагима встретим, то он поможет, если договориться сможем. Он хоть мелкий и вредный, но в душе добрый и ласковый! Если не злить! Потому как вспыльчивый, и чуть что за топор хватается! А где твой топор? А ты, правда, добрый, или только вредный и вспыльчивый?
— А еще говорила бабка что? — интересуется гном.
— А что если договоримся, то голыми от тебя уйдем! Потому как торговаться с тобой можно, только гороху объевшись! А у нас гороху и нет совсем! — искренне сообщает синяя. — А может, ты всех раздевать не будешь? А кем-нибудь одним обойдешься? Я без одежды обойтись могу! Все равно больше собакой бегаю! Ну, будешь раздевать?
— Нет уж, милая, — заявляет Михал. — Ты до смерти заговоришь, разденешься пока. И не отвлекайся, синюшка, а то и парня упустишь своего! Он вон не только из-под платья руку вытащил, но и вторую с талии убрал!
Оборотня, мгновенно забыв о госте, приникает к Куану и деловито пытается восстановить утраченные позиции.
— Гном, значит, — глубокомысленно замечает Ветка. — А мне всегда казалось, что гномы невысокие и с бородой…
— А тебе, крошка, бородатые нравятся и маленькие мужчины? — усмехаясь, спрашивает Михал.
Эльфийка возмущенно фыркает:
— Я тебе не крошка! А мужчины мне нравятся мертвые, — просвещает она гостя. — От таких не приходится ждать неприятных сюрпризов…