— Привет, — произнес он, пожимая руку Нианзу, который встретил его у ворот и помог с чемоданами.
— Александр Петрович! — радостно воскликнул китаец. — Сколько же вас не видел! Печально, что такие обстоятельства нас заставили встретиться.
— Печально, — кивнул тот, оглядывая дом.
— Сашка! — Ольга выбежала встречать старшего брата на порог.
Тот подхватил ее, обнял.
— Ольга! Выросла то как!
Потом подошел ко мне.
Подчеркнуто холодно кивнул.
— Привет.
— Привет, — ответил я, глядя на парня и пытаясь понять — как он относится к своему младшему брату.
Как оказалось не очень тепло.
— Слышал, ты атрибут открыл? — спросил Александр с какой-то усмешкой в голосе.
Я кивнул.
— Молодец. Будешь помогать мне и выполнять мои указы когда я стану новым главой дома.
— Выполнять указы? — вытянулся в лице я. — Ты меня за какую-то собачку что ли держишь?
Александр закатил глаза, начал говорить таким тоном, будто произносил прописные истины:
— Во благо своего рода надо жертвовать всем, в том числе проглотить свою гордость и характер. А ты, как я погляжу, все такой же ленивый и эгоистичный малявка?
— Полегче со словами! — я сжал кулаки.
— А разве я не прав? Разве отец не вдолбил тебе в голову, что род — это все и только благодаря ему ты тот, кто ты есть? Очень печально, что до тебя это не дошло до сих пор. Но ничего, я с тобой буду говорить по-другому. Как отец не буду спуску давать и распускать вас.
— Не слишком ли ты быстро начинает тут в хозяина играть?
— Не слишком. Давно уже пора было тебя на место поставить.
— Попробуй сейчас!
— Мальчики, вы чего? — вмешалась в разговор Ольга. — Не время ссориться. Вспомните, что нас тут собрало.
— Ольга права, — кивнул Александр. — Не будем устраивать сцен. Пошлите лучше в дом. Я сильно устал с поездки.
Провожая взглядом заходящего внутрь Александра, я с ужасом думал о том, каким же будет его тираническое управление и как ему объяснять всю ситуацию с Бартыновым?
Вторая стычка с Александром случилась у нас в этот же день.
Когда стали составлять список тех, кого нужно будет пригласить на процессию, я сказал:
— Анфиса тоже должна пойти. Она ведь была его женой.
— Исключено! — тут же отрезал Александр.
— Почему?
— Насколько я знаю, она сейчас находится в башне — не так ли?
Александр глянул на Ольгу, та нехотя кивнула.
— Это был прямой указ отца и отменить его может только он сам. Или тот, кому перейдет власть. А пока такого не случилось мы не имеем право нарушать его приказы.
— Она должна проститься с отцом!
— Чего она должна, а чего не должна — это не нам решать. Пока не решать, — уточнил он, и брови его надменно дернулись вверх. — Ты, как я погляжу, в протестные движения идешь. Все стараешься что-то нарушить. То на машине раскатываешь по городу, то магию используешь посреди оживлённых улиц. Это юношеский максимализм, Максим, и это проходит. Надо вовремя расти.
— Мы можем организовать присутствие Анфисы на похоронах — да хотя бы с той же охраной в сопровождении. Нельзя так поступать с людьми, не давая им проститься друг с другом, — продолжал настаивать я.
— Нет! — отрезал Александр.
— Да кто ты такой, чтобы решать тут за всех? — не вытерпел я. — Ты, насколько я знаю, еще не вступил в права управления родом, так что иди к черту со своими замашками!
— Как же грубо! — фыркнул Александр. — Может быть еще и атрибут свой тут активируешь и всех нас вслед за отцом отправишь?
— Что?!
— А ты думаешь из-за кого он так рано на тот свет отправился? Думаешь, из-за кого у него нервы не выдержали и сердце остановилось? Из-за тебя! Из-за твоих дурных выходок!
— Я то тут причем?
— При том! — Александр уже практически кричал. — Тебе выпала удача получить атрибут, а ты ведешь себя как мальчишка, вместо того, чтобы всецело служить роду.
— Что же мне теперь, порвать себя на части из-за этого атрибута и раздать каждому, чтобы обидно не было?
— Надо будет — почему бы и нет? Во имя рода и жизнь можно положить.
Я взглянул в глаза Александра, пытаясь понять — действительно ли он так считает или это только слова, ничего не значащие, пустые?
Собеседник надменно взглянул в ответ.
— Мальчики, ну вы чего в самом деле? Хватит спорить! Сколько можно?! — голос Ольги вдруг задрожал — она готова была вот-вот разрыдаться. — Опять вы начинаете препираться.
— Извини, — первый произнес я. — Больше не будем. Но Анфиса, я считаю, все же должна быть на процессии.
— Александр прав, — вдруг сказал Ольга, посмотрев на меня красными глазами. — Она под арестом, его наложил отец, и отменить его никто не смеет — до определенного времени.
— Ольга, ты же сама знаешь, что эти обвинения ничего не стоят!
Сестра стыдливо опустила глаза и я вдруг понял — она не хочет спорить и вступать в конфликт с будущим главой рода. Себе дороже потом будет.
Ну что же, предусмотрительно.
Я ничего не сказал, молча пошел к себе в комнату.
* * *
Пришла гадкая весть. На день похорон отца Герцены устроили бал. Официально — по причине юбилея обряда крещения Григория Герцена, которого, как оказалось ровно шестнадцать лет назад макнули в купель. Замечательная дата, так удачно совпавшая с печальным событием. Но я не сомневался что на самом деле причина была иной.
Герцены просто устраивали танцы на костях. И от этого мне становилось дурно.
Излишняя злорадность не сыграла им на руку — это заметили многие аристократы и на похоронах вполголоса обсуждали этот бал, осуждая и упрекая.
Я же едва не горел от ненависти и злости. Всему есть предел. И этот предел Герцены сегодня точно перешли.
На металлической табличке я прочел, что тут покоится, помимо прочего, и первая жена Вяземского-старшего, мать всех его детей.
Вся обстановка — склепы, могильные плиты, кресты, — навевали на меня какие-то странные чувства — спокойствия, холода, безмятежности.
Едва я взглянул на него, как все проблемы, казавшиеся неразрешимыми, вдруг разом ушли.
«Это вечное забвение тьмой, — произнесла Смерть, появившись вдруг возле рядом стоящего склепа. Опершись на голову ангела, она с любопытством взирала на процессию. — Самое прекрасное, что есть после перехода в мой мир. Ни проблем, ни горя. Вечная тишина».
«Иди прочь!» — приказал я.
Смерть лишь усмехнулась.
«С моей территории меня гонишь? Не получится. Здесь — моя власть!».
Смерть взметнулась вверх, к небу, черной рваной тенью закрыла половину небосвода.
Потом с жутким хохотом опустилась на людей.
«Они все — мои. Когда-нибудь, когда наступит их час, они явятся ко мне! Предстанут передо мной, нагие, без своих регалий, медалей и званий».
«Но не сейчас».
Смерть вновь рассмеялась.
«Разве это имеет значение когда? Время для меня — ничто. Я умею ждать».
Смерть начала окутывать каждого идущего, словно змея — их тела, шеи, облизывать острым длинным языком лица, оставляя влажные слизистые следы. Но никто, кроме меня, этого не видел. Они не замечали Смерть!
«Иди прочь!» — вновь приказал я, не в силах выдержать эту мерзость.
«Я умею ждать», — повторила Смерть… и растворилась в воздухе.
— Все нормально? — спросила вдруг Ольга. — Ты бледный, будто смерть увидел.
— Нормально, — кивнул я. Заикаясь, повторил: — Все нормально.
Ольга обняла меня, вновь всплакнула. Я похлопал ее по спине, успокоил.
Процессия протянулась огромная. Множество машин, все черные, шли от самой дороги до склепа. Двигались медленно. Из подъезжающих авто выходили главы родов, аристократы всех мастей, машины сменялись другими, из которых выходили уже другие люди. Все они шли к гробу, который установились на специальной площадке. Каждый считал своим долгом лично проститься с представителем рода.
От моря цветов, настоящих, не искусственных, пестрело в глазах, а от запаха становилось тошно.