Все перед глазами поплыло, а дыхание и вовсе начало останавливаться. Весь покрываясь холодным потом, я успел активировать лечащий конструкт и восстановить здоровье. тут же отразил атаку, которую провел Андерсон. Тому было не зазорно бить лежащего.
По сторонам начало что-то ярко вспыхивать, голубоватыми всплесками искриться. Я понял, что вокруг здания были расставлены какие-то хитрые конструкты, в которые я и попался. И ведь не почувствовал. Андерсон обладал какой-то своей, особой школой создания формул. Наверняка привез их своей родой страны. Потому прочитать их заранее не удалось. Сейчас же я чувствовал, как невидимые нити оплетают меня, не давая пошевелиться.
Подобно дикому зверю я зарычал, попытался вырваться. Но все тщетно. Нити держали крепко. Я был в ловушке.
— Ты сильно подпортил нам планы, Пушкин, — почти в самое ухо произнес Андерсон. — Но это не беда. Все пережили, переживем и это.
Я хрипло рассмеялся.
— Что смешного?
— Неужели ты не понимаешь, что происходит? Оглянись вокруг! — с трудом шевеля языком, произнес я.
— Не беда, — отмахнулся Андерсон. — Что бы не происходило, мы сделаем тебя в этом виноватым. Переждем неприятности, а потом, когда все закончится, вновь выйдем из укрытия. И заберем все свое. Возьмем руду.
— Это закончится только одним — все умрут. Если мы не остановим это!
— Умрут? — задумчиво повторил Андерсон. — Что ж, нас и такой расклад вполне устроит.
Я попытался высвободить руку, чтобы врезать гаду. Не смог. Хитрые конструкты блокировали мышцы. Зрение тоже подводило. Сузившись до туннеля, вокруг которого была лишь тьма, я ничего толком не мог разглядеть.
Понимая, что в ярости спасения нет, я попытался привести свои мысли и эмоции в порядок, сделать их холодными. Нужно мыслить трезво. Тогда все получится. Итак, у меня заблокированы мышцы. Но ведь разум свободен!
Стиснув челюсти, ловя воздух ноздрями, стараясь впитать с ним эманации необычных формул, я анализировал любую информацию, которая приходила в мозг. Конструкт был и в самом деле хитрым, сложным, эманации едва уловимые. Что-то от воздушных элементалей. Еще… я сделал вдох. Магниты! Да, они. Магнетические потоки, спрятанные под воздушные эманации. Поэтому и не заметил их. Хитро сделано, ничего не скажешь. Нужно взять на заметку.
А против воздуха хорошо применить земляне конструкты, к которым я, к сожалению, мало обучен. Но ничего, попытаться стоит.
Напрягать память долго не пришлось, из самых ее недр всплыла одна формула, которую я позаимствовал когда-то у Призрака. Простая, не хитра, она тем не менее, могла помочь.
Несколько наслоений потоков. Печать. Отток второго уровня. Еще печать. Две скрепляющие линии. И последний штрих — руна «фельг».
Только вот незадача — ее нужно было вывести в воздухе. А сил сделать это у меня не было. Впрочем, пальцы немного шевелились. Чувствуя как по спине текут капли пота, как от напряжения сводит мышцы, я с трудом принялся выводить пальцем необходимую руну. Она получилась маленькой, чуь кривоватой, а значит сам конструкт будет не таким мощным как хотелось, но это максимум, что сейчас возможно.
Конструкт мягкой отдачей дал понять, что все идет по плану. Но нужно было время. Малые формы и действуют медленней. А с учетом моей нелюбви к земляным конструктам это только затягивало общий эффект действия.
Я терпеливо ждал, думая лишь об одном — где сейчас находится Охиндо. Нужно будет сначала вырубить Андерсона, а потом уж…
— Ты считаешь меня за глупца? — раздалось над головой.
И в ту же секунду тяжелый удар в затылок вырубил меня.
Темнота…
* * *
Очнулся от того, что пульсирующая боль вдруг навалилась сразу, со всех сторон, словно я попал в шторм. Я застонал, открыл глаза. Не сразу сообразил, что нахожусь в каком-то темном помещении, потому что подумал, что ослеп. Но постепенно взгляд привык к полумраку. Стараясь дышать, заставляя себя терпеть боль, которая постепенная сходила, я огляделся. Кажется, я находился в подвале.
Неужели Андерсон пожалел меня, сохранил жизнь и просто сбросил в подземелье? Я дернулся. Понял, что не все так просто. Руки связаны за спиной, а ноги поглотила какая-то черная вязкая жижа. И некротические эманации, исходящие от нее, ничего хорошего не предполагали. Андерсон просто отправил умирать меня, не желая сам марать руки.
— Охиндо! — произнес я, вглядываясь в темноту.
Ответа не последовало. Или без сознания, или вообще здесь нет.
Я попытался вытащить ноги из жижи, но не смог — слишком вязкой та была. Я выругался.
Нужно было срочно выбираться из этой западни. И вновь эмоции попытались взять вверх. Я сконцентрировался, сделал несколько глубокий вдохов и выдохов. Успокоился. Потом принялся обдумывать ситуацию, пытаясь применить хоть какой-то конструкт. Но с удивлением обнаружили, что не могу учуять слабые места. Эта жижа, она словно была вылеплена каким-то искусным мастером.
Черная масса чавкнула, еще сильней подтянула меня к себе. Черт! Такими темпами я уже минут через десять буду полностью ей поглощен!
Спокойно! Главное без паники.
Андерсон явно имел садистские наклонности, потому что решил убить меня таким изощренным способом. Впрочем, это было мне на руку. Время. Его у меня имелось чуть больше, нежели если бы меня убили выстрелом в голову.
Впрочем, более логичное объяснение столь необычной смерти пришло чуть позже, когда черная жижа изрыгнула ошметки силы, безликой, чистой, словно только что рожденной.
Что? Чистая сила? Это что, тоже руда?
Но это было не так. Черная жижа просто переработала ее из прошлого материала, превратив в изначальный поток. Стерла. Без следа. Словно какая-нибудь бактерия или плесень, которая жрет белки или глюкозу, превращая их в углекислоту или спирты.
Вот почему Андерсон так заморочился. Он пытался стереть меня без следа, чтобы когда кинуться искать меня, то ничто бы не указывало на то, что меня убил Андерсон. Да вообще бы не указывало на то, что я умер.
Просто исчез. Наверняка будут придуманы версии о том, что я испугался, убежал, позорно и без чести.
Все верно. Черная жижа переработает меня в первоначальный поток. И никто меня не найдет. Даже императорские поисковики. Даже боярыня Морозова. Даже Смит…
От осознания этого мне стало не по себе.
Я стал еще интенсивней искать возможности высвободиться. Сколько она может сожрать? Уж меня точно. А двух меня? А трех?
И вдруг понял как возможно высвободиться.
Черная жижа жрала силу. Ей было без разницы что поглотить. А значит нужно создать псевдопоток и скормить его этому созданию! Забить этой твари рот — или что там у нее было? — до самой глотки, пока она не подавится.
И у меня кое-что имелось.
Конструкт, который учат в первые недели учебы в Школе, по сути своей пустой, нужный лишь для того, чтобы научить навыкам конструктостроения, был теперь моим спасением. У меня даже вспотели от волнения ладони. Вот так ирония судьбы!
Но сейчас этот, когда-то казавшийся легким конструкт был труднейшим и почти невыполнимым.
Словно почувствовав неладное, черная жижа утробно чавкнула, начала поглощать меня быстрей.
Я чувствовал, как немеют ноги из-за силы, которую высасывала из меня эта дрянь. Скорей!
Несколько линий, но не силы, а векторов. Печать. Скрепить оттоком. Две печати друг напротив друга, замыкая контур. Вот и все.
Просто и легко.
От нервного напряжения я даже хохотнул.
А потом злобно швырнул конструкт прямо в разверзшуюся гущу черноты.
Жижа поглотила его, всего без остатка. И даже не подавилась. Лишь икнула, словно насмехаясь нода мной.
Я с замиранием сердца смотрел что будет дальше.
Но ничего не происходило.
Ну же! Ну!..
Время тянулось мучительно долго, как застывающий гудрон, сводя меня с ума. Неужели не получилось? Тогда я пропал…
Но вдруг внутри черной жижи что-то заурчало, а потом начало фырчать с характерным звуком, словно бродячий енот обожрался перебродивших ягод вместе с теплыми дрожжами и теперь метил коричневым все кусты.