Но Чернов лишь пожал плечами. Он был растерян. Повернувшись к одному из охранников, крикнул:
— Срочно! Связь с диспетчерской!
Охранник метнулся к пульту, принялся быстро набирать номер. Потом протянул трубку.
— Диспетчерская.
Чернов взял трубку, глядя на трещину в стене, ледяным тоном спросил:
— Доложить, что происходит.
На том конце принялись докладывать ситуацию. Чернов слушал молча и нам оставалось только ждать, когда он дослушает до конца. Эти мгновения показались мне вечностью.
— Понял. Срочно вызвать аварийные группы, всех с пятого, четвертого и третьего уровней поднять на высоту.
Потом, положив трубку, сообщил уже нам:
— Землетрясение. Очень сильное. Нужно уходить.
Мы рванули к лифту, однако добраться до него не успели — вновь повторились толчки, гораздо сильней первых. Нам пришлось прильнуть к стенам, потому что с потолка посыпались мелкие камешки и светильники. Один из таких светильников чуть не упал Чернову на голову, я в последний момент успел оттолкнуть директора в сторону.
— Спасибо! — растеряно бросил тот, глядя на разбитую лампу на полу.
Охиндо принялся безжалостно терзать кнопку вызова лифта, в надежде, что тот поедет быстрей. Но тот, словно насмехаясь над нами, ехать не спешил.
— Кто поднялся наверх? — рявкнул Чернов, глядя на охранника.
Тот пожал плечами.
— Твою мать!
Наконец двери раскрылись. Мы заскочили внутрь, поехали наверх. Но преодолев лишь половину пути, остановились — из-за очередного толчка. Струхнули все — и я, и Охиндо, и Чернов. Потому что тряхнуло так, что кабина лифта начала с грохотом биться о стены шахты. Свет в кабинет замерцал, а потом и вовсе погас.
— Сейчас… починим… аварийный запуск… — дрожащим голосом произнес Чернов, нажимая какую-то комбинацию на панели управления.
Лифт издал тяжелый вздох, словно не хотел пробуждаться из спячки, вновь двинул вверх, на этот раз медленней, лязгая и скрипя.
Мы поднялись на нулевую отметку, выскочили из лифта. Там уже вовсю бегали аварийные группы.
— Михаил Михайлович! — подскочил к нам одни из мастеров. — Землетрясение!
— Знаю. Что с оборудованием? Повреждения? Доложить всю ситуацию!
— Значительных повреждений, нет. Депо переведено на аварийный режим, все ремонтные работы остановлены. Люди переведены в режим готовности для устранения возможных повреждений.
— Хорошо, — немного успокоившись, ответил Чернов.
— Михаил Михайлович, там… — начал мастер и замялся.
— Что? — насторожено спросил тот.
— Что-то с Оком Тьмы. Я точно не знаю, мне группа внешнего периметра не докладывает, но что-то не то происходит.
Чернов рванул к себе в кабинет. Мы последовали за ним.
— Куприянов! — рявкнул Чернов в трубку телефон. — Что там с Оком? Докладывай!
И положил трубку, переведя на громкий режим.
— Михаил Михайлович, перед первым толчком наблюдались магнитные всплески.
— Большие?
— Порядка пяти единиц. Потом, непосредственно в сами толчки резкое возрастание. Потом — аппараты вообще начали фиксировать какую-то ерунду. Слишком большие магнитные аномалии. Да вы сами гляньте!
Чернов подошел к окну, поднял жалюзи. И ахнул.
Я тоже едва удивился, едва сдержал ругательство. И лишь Охиндо, казалось, был непробиваем, хотя тоже пристально смотрел на развернувшееся.
А посмотреть было на что.
Око Тьмы, зависшее над морем, теперь было похоже уже не на глаз, а на воронку. Размеры тоже увеличились, закрыв собой полнеба.
С двух сторон от Ока поднимались выше и выше тёмные, почти чёрные клубящиеся тучи, словно бы живые, похожие на щупальца монстра. Облака растягивались на множество десятков, а то и сотен метров, что-то жадно выискивая на водной глади. В самих облаках ощущалось движение, словно там что-то пряталось. Или кто-то…
Сила тоже текла иначе. Ничего похожего с тем, что было пару дней назад и даже с тем, что мы видели, когда ехали сюда. Никаких плавных и размеренных течений. Теперь это были какие-то хаотичные всплески, похожие на сокращения умирающего человека. Вместе с силой Око источало из себя еще какие-то эманации, больше похожие на сорные потоки. Они острыми струями устремлялись во все направления, без всякого порядка.
Я ощущал кожей, что во всем этом есть что-то патологическое, болезненное, чего не должно быть. Словно в отлаженный сложный и тонкий механизм вдруг воткнули палку или ударили кувалдой. Механизм еще работает, но уже не так, его суть нарушена, он скрипит и лязгает, входя в резонанс, сбиваясь с четкого ритма. Око Тьмы тоже сбивалось с ритма, исторгая из себя гной сорной силы.
— Что это? — только и смог произнести я.
Чернов не ответил.
— Землетрясение сбило ритмы, — пояснил Охиндо.
— Никогда такого не видел! — выдохнул Чернов.
— Отстроить сможете? — спросил я.
Чернов пожал плечами. Ответил:
— Слишком большие изменения. Сложно сказать. Нужны данные.
И нервно схватил трубку телефона.
— Куприянов! Срочно мне все данные по замерам! Потоковые и динамические замеры, на срезе пяти и десяти единиц. Группа Шапина готова? Хорошо.
— Мы можем чем-то помочь? — спросил я.
Чернов покачал головой.
— Спасибо, но думаю вряд ли. Мы сам попытаемся все устранить.
Мы распрощались, двинули к машине. Но вновь пришлось остановиться из-за сильной трясучки.
— Что-то неправильное происходит, — хмуро заметил шаман, напряженно вглядываясь в небо.
Порыв ветра швырнул в нас капли воды, подхваченные с моря, словно бы говоря — уходите отсюда поскорей, пока целы-здоровы.
Я тоже чувствовал, что потоки силы, текущие здесь, изменили своему привычному распорядку. Казалось, еще чуть-чуть — и произойдет что-то непоправимое, или Око Тьмы взорвется, либо само небо обрушиться вниз. А может быть, все вместе и сразу.
Землетрясение стихло, но не прошло окончательно. Теперь оно было постоянным, словно где-то ехал огромный асфальтоукладчик, сотрясающий и трамбующий почву.
Машина рванула прочь. Я старался гнать быстрей, но авто все время подбрасывало и Охиндо даже сделал мне замечание, сказав, что так мы можем вообще не добраться обратно. Я согласился с ним и нехотя сбавил скорость. Проехали по второстепенной дороге, объезжая поваленное дерево. От мелкой трясучки гравий на дороге принялся сползать, превращая путь в полосу препятствий. Пришлось все время править руль в противоположную сторону, чтобы не упасть в обрыв.
— Почему тряска не прекращается? — спросил я Охиндо.
Тот ответил не сразу, сначала закрыл глаза и долго что-то шептал себе под нос.
— Времени остается мало, — ответил он. — Что-то зреет.
— Портал? — догадался я.
— Да, скорее всего он. Ощущаю тяжелые эманации. Очень плохие. Никогда таких раньше не было. И от Ока Тьмы тоже.
— Портал питается от него, — ответил я.
— Выпил практически досуха, — добавил Охиндо со злобой.
Я удивленно глянул на шамана. Тот лишь пожал плечами. Пояснил:
— Око восстановится, но не сразу. Нужно убрать портал.
— Надеюсь, это поможет, — выдохнул я, глядя на руду в руках старика.
Мы вырулили на асфальтированную дорогу и двинули вдоль берега, приближаясь к точке, откуда вернулись. Я уже поверил, что все получится и мы сможем довести ритуал до конца, ведь камни руды были у нас! Этого вполне хватит, чтобы напитать конструкты силой.
Но я сильно заблуждался.
Портал, надгробной плитой высившийся посередине города, начал вдруг издавать мерный гудящий звон. Сначала я подумал, что это зазывает ветер, но потом понял, что это не так. Не ветер.
Охиндо тоже услышал это. Поняв, что происходит что-то не запланированное (уже в который раз в этот день?), мы притормозили на пригорке. С него открывался прекрасный вид на город. И на портал…
Увиденное казалось каким-то миражом, но не как ни правдой. Но все происходило на самом деле и нам оставалось только смотреть на начавшийся вдруг ад.
Портал начал источать тонкие лучи света, белого, холодного. Потом по поверхности столпов потекли молнии. Если прошлые вспышки были мелкими и редкими, то теперь все стало гораздо мощней. Молнии били огромные, похожие на корни деревьев. После каждого удара на месте попадания вспыхивали фиолетовые пятна, похожие на звезды. От этих звезд исходили страшные некротические оттоки и эманации. Даже отсюда я чувствовал их черную суть. Попади туда хоть что-то живое немедленно бы превратило в горсть пепла.