Я принял подношение, глянул на кругляш. Обычная монетка, номиналом в один рубль. Ничего необычного. Я положил ее в карман.
— Хорошо, — кивнул Евграф. — Если встречных вопросов с вашей стороны нет, — он многозначительно глянул на меня, я покачал головой. — Тогда мы откланимся.
Крысеевы стали один за одним уходить с поляны, цепочкой потянулись к машине, которая стояла за пределами парка. Мы наблюдали за ними, до последнего не веря в случившуюся с нами удачу.
— Неужели они и в самом деле ушли? — тихо спросила Катя, вглядываясь в даль.
— Ушли, — кивнул я.
И вновь подсел к Иосифу.
— Ну-ка, расскажи мне еще раз, да со всеми подробностями, что с тобой случилось.
— Я же говорю, просто стоял, потом помутилось в глазах.
— Постарайся вспомнить — это очень важно, — с нажимом произнес я.
Иосиф задумался, лоб его прорезали глубокие морщины.
— Сначала ничего не было. Я стоял, смотрел на дуэль. Ну, боялся немного. Потом… словно холодок по телу пробежался, я еще подумал, что сквозить сильно, даже поежился. Потом… голос бы! Точно! Я не слышал, что он говорил, он словно очень где-то далеко был и с эхом.
— С помехами?
— Да, именно! С помехами. Сложно это объяснить. Какой-то он был… словно с другой планеты. Рваный, хриплый.
От этой фразы «мурашки» по спине уже пошли у меня.
— Что ты имеешь ввиду? — осторожно уточнил я.
— Я не знаю, честно — не знаю. Все это — какая-то дикость, в которую мне сложно поверить. Не бывает такого!
— Бывает, — хмуро ответил я. — И ты тому подтверждение. Что было дальше?
— Потом красный туман. Он захлестнул меня полностью и сразу.
Голос Иосифа дрожал, было видно, что парень испугался.
— Постарайся успокоиться. Что было дальше помнишь?
Сертаков задумался.
— Померкло все. Чернота. Но… — он вдруг нахмурился. — Знаешь, было такое ощущение, будто в меня кто-то другой вселился.
— Иосиф, что за чушь ты порешь? — спросила Тамара, недобро поглядывая на парня.
Тот смутился, виновато улыбнулся.
— Ну мне просто так почудилось.
— Не почудилось, — произнес я.
— Что ты хочешь сказать? — спросила Катя.
— Я помню того незнакомца, который стрелял в меня. Его глаза… они были точно такими же, как и у Иосифа минуту назад. Мне кажется, это звенья одной цепи.
А еще тот незнакомец, на спортивной площадке. ЕГо глаза тоже были такими же. Кажется, за мной кто-то следит. Кто-то из другого мира.
В голове вдруг появилась мысль, которую нужно было срочно проверить.
— Ты чего задумал? — спросила Катя, поглядывая на меня.
— Мне нужно срочно отлучится!
Я рванул к выходу.
— Куда ты собрался? — вслед крикнула девушка.
— В тюрьму! — ответил я.
* * *
Отец внимательно выслушал меня, не перебивал. Потом, когда я закончил, долго молчал, хмурился.
Нарушил первым тишину я.
— Что скажешь насчет моих мыслей?
Я рассказал ему о случившемся, причем пришлось загодя предупредить отца о том, что Сертаков ни причем, сгладить углы и промолчать про выстрел. История про салон мадам Шерер и незнакомца на стадионе прошли спокойно. А вот про дуэль пришлось сглаживать углы. Однако и того, что я рассказал, хватило отцу, чтобы заработать пару седин.
— Дуэль…
— Да, — сдержанно ответил я, готовясь ко всему.
— Ты пошел на дуэль…
— Именно так. Но по другому я поступить не мог.
— Ты молодец!
— Что?! — настала пора удивляться мне.
— Ты очень изменился. Я, признаться, тебя не узнаю, сын. Но изменения явно в лучшую сторону. раньше ты был… — отец задумался, не зная как деликатней сказать. — Ты был труслив. А теперь… Я не перестаю удивляться тебе! Сначала закрыл меня от выстрела, теперь честь семьи отстоял на дуэли — ведь если бы ты не согласился, то слух уже бы обошел и Верхнюю и Нижнюю Думы и тогда позора роду не избежать. Даже боюсь представить что тогда было бы! Крысеевы только этого и ждали. Думаю, это основным их планом и было. А ты не сдрейфил, пошел до конца! И потому они не стали продолжать бой, под предлогом слились.
— Пусть будет так, — кивнул я. — Но что скажешь насчет моей теории?
— Если честно, то очень скептически. Идти в тюрьму к тому… — Федор Иванович замолчал, подбирая слова. — К тому плохому человек не самая хорошая идея.
— Почему? У него нет оружия. Он заключенный! Что он нам теперь сделает?
— Он стрелял в тебя!
— Думаю, что в тот момент им управляла совсем другая сущность.
— Ты просто оправдываешь его! Синдром этого самого… В общем, выдумал какую-то ерунду только чтобы обелить этого негодяя.
— Я просто хочу добиться истинны.
Отец вновь задумался. Он явно не горел моей идеей, но и не считаться теперь со мной, после того, что я отстоял честь семьи на дуэли, просто так не мог.
— Послушай, если моя теория верна, то угроза не ушла и покушения могут повториться в любой момент.
— Твоя теория, сын, если честно, выглядит весьма неправдоподобно. Это мягко сказано.
— Тебя смущает бестелесная сущность, которая может подселяться в тела людей, на короткое время получая над ними власть?
— Именно так, — кивнул отец. — Сказки какие-то!
Я хотел возразить ему, сказать, что на Черном Магадане такие бестелесные существа заселяют планету и прекрасно себе чувствуют. Но не стал. Вместо этого, вспоминая курс истории, который прослушал в школе в эту неделю, сказал:
— Скажи, чем раньше, еще до эпохи Прорыва, считали Дар?
— Ересью, — тихо ответил отец, поняв к чему я клоню.
— И считали, что такое не может быть. Но когда ученые заострили свое внимание на этом, начали изучать, оказалось, что не ересь и что не фантастика. А самая настоящая реальность. И открылись школы по развитию Дара.
Отец нахмурился.
— К тому же обрати внимание на такие не маловажные детали — подселялась эта сущность именно в тех, у кого бло оружие.
— А как же тот незнакомец на стадионе?
— Про него не могу точно сказать — возможно, и у него было что-то. Но я вовремя подоспел, не дал полностью завладеть телом.
— Ладно, — сдался отец под напором такой аргументации. — Согласен. Пошли в тюрьму. Но только я пойду с тобой!
— Хорошо.
Отец достал из кармана телефон, принялся договариваться с нужными людьми о проведении такой встречи. Ему пришлось изрядно попотеть, чтобы выйти на начальника колонии и уговорить его организовать пятиминутную встречу с подозреваемым.
— Придется взять адвоката, — сказал отец, положив трубку. — Оформим как работу над материалами дела.
Через полчаса мы уже ехали на край города, где располагалась тюрьма. Место было соответствующим — серые кварталы, промзона, дымящиеся трубы, какие-то мутные личности, снующие по переулкам.
Зайти в самую тюрьму тоже оказалось не так просто. Долго ждали отмашки начальника тюрьмы, пришлось вновь объяснять ему кто мы такие, зачем здесь, напоминать про договорённости. Когда же отец намекнул на вознаграждение, то вопрос стал решаться заметно быстрей.
Наконец нас проводили по коридору и завели в маленькую комнатку. С другой стороны тоже располагалась дверь, которая вела в еще меньшую клетушку. Туда и ввели через несколько минут заключенного.
Это был волнительный момент. Но если я держался сдержанно, то вот отец заметно нервничал и теребил в руках сотовый телефон.
— У вас есть пять минут, — сказал охранник, оставляя нас с заключенным.
Я вспомнил этого человека сразу, едва увидел. Память запечатлела его лицо до мельчайших подробностей. Не мудрено. Вошедший был тем, кто убил меня.
Худой, сутулый, сейчас он еще больше стал походить на сухую ветку. Угловатые колени и локти торчали в стороны, неуклюже задевали прутья решетки. Брови сдвинуты, губы сжаты.
Взгляд у стрелявшего быстро переменился, едва он увидел нас — из тусклого, безжизненного, стал вдруг запуганным, воспалённым.
— Я же все уже рассказывал… — тихо произнес он, затравленно поглядывая на нас. — Или вы пришли…