— С-следующий этап уже будет тот самый криминальный а-авторитет. — сказал он абсолютно спокойно и вытащил из подпола ещё один небольшой ящичек. — А-антей. У меня к тебе б-будет п-просьба… Я в-видел с-своими глазами, как х-хладнокровно и легко ты способен з-забирать человеческие ж-жизни. Я п-прошу тебя… Н-нет, я умоляю тебя. — Он смотрел прямо в глаза. — Н-нажми на спусковой к-крючок в нужный момент. У т-тебя р-рука точно не дрогнет.

— Так, стоп! Стоп! Я на это не подписывался! Ты хочешь сказать, что я должен буду шлёпнуть человека по твоей наводке?!

— А-антей, д-давай не будем играть в добро и зло, к-когда тебе нужно убить твоих врагов, ты и бровью не ведёшь. Ты х-хладнокровен, решителен, целеустремлён.

— Да, но тут совершенно другое…

— Мой враг — это т-твой враг, А-антей, не разыгрывай спектакль.

— Я даже не знаю этого человека!

— Т-тебе и не нужно его з-знать, просто нажми на спусковой крючок.

Я осмотрел кейсы, которые достал Андрей из подпола. В компактном наверняка лежал пистолет, в этом никаких сомнений. Но что в большом?

— Только не говори мне…

— Да, это рельсовая с-снайперская винтовка. Отсутствие о-отдачи, бесшумность, огромная п-проникающая мощь.

— Я стрелял из подобных от силы раз десять за всю жизнь.

— Я — ни одного. П-понимаешь, почему я попросил именно тебя?

— Не знаю, ты мог обратиться к Данаю или…

— Ни у кого нет анамниона! Чёрт, поверить н-не могу, ч-что мне приходится тебя ещё и у-уговаривать.

Я сажусь, открываю кейс, там лежит винтовка в разобранном виде.

— Ладно, прежде, чем идти на дело, её нужно опробовать.

У Андрея загорелись глаза. Мне нужно немного было поиграть в недотрогу, а то я чувствовал, как постепенно превращаюсь в машину по достижению целей. Человеческие жизни уже совсем меня не волновали. Интересно, насколько это вообще нормально? И могу ли я как-то сохранить рассудок, если буду периодически рефлексировать на эту тему?

Когда ты на службе, то приказ — это приказ. Ты не можешь его нарушить. Тот, кого ты уничтожаешь — это враг. Если ты его не уничтожишь, он уничтожит тебя. Точка. Совесть чиста. Никакой рефлексии.

Здесь же всё иначе. Плюс, мне не очень нравилась та мысль, что меня используют, как наёмного убийцу. Не то, чтобы мне было кого-то жалко, нет. Я уже смирился с мыслью, что человеческая жизнь ничего не стоит, в том числе и моя.

Мне не нравился тот факт, что я кому-то прислуживаю. Впрочем, Андрея я смело могу назвать своим боевым товарищем, поэтому ему услужить — не западло. Марк — мой стратегический партнёр. Что произойдет, когда я перестану нуждаться в его покровительстве — вопрос открытый. Но пока мне придётся считаться с теми, кто имеет больший вес, чем я.

Я собираю винтовку, как ни странно, даже имея весьма поверхностные базовые знания в этом деле, не сталкиваюсь ни с какими трудностями. Даже с учётом того, что это рельсовая пушка.

Она нереально тяжёлая, гораздо тяжелее любых аналогов, начиная с огнестрельных, заканчивая плазматиками. С рельсовой может сравниться по весу, разве что импульсная винтовка. Но там иной принцип действия и импульсное оружие шумнее, чем рельсовые аналоги.

― Что ж… ― говорю себе под нос. ― Мда, так... ― вставляю снаряд в патронник. ― Один выстрел значит.

― Для о-облегчения к-конструкции в-винтовки пытались убрать в-вообще всё лишнее. Даже магазин. ― пояснил Андрей. ― Так что, да, у н-нас будет одна попытка.

Весит она килограмм девять, не меньше. Держу её не без труда. Смотрю в прицел. Многократное увеличение. Есть и плюсы, за счёт того, что винтовка массивная и тяжёлая, тряска ощущается не так сильно.

― А-антей, п-подключи нейрошторм, чтобы не было тряски. ― посоветовал мне Андрей, словно прочитав мои мысли.

Ну конечно! У меня же в этом теле установлен нейрошторм! Это в том анамнионе я лишился его, здесь же всё в полном порядке. Подключаю и всё становится на свои места. Тряская прекращается, концентрация увеличивается, я чувствую прилив сил.

― Спасибо! ― смотрю в прицел. ― Какое расстояние будет до цели?

― Н-не знаю… Ор-риентировочно метров пятьдесят, не больше.

― Какая позиция? Ты видел местность?

― Н-на х-холме. Он живёт в трёх часах езды отсюда. Е-есть даже с-сведения, что он д-давно завязал с этими делами. Но, ты сам понимаешь, р-родителей мне это не вернёт.

― Прекрасно понимаю.

Я произвожу выстрел, он происходит с небольшой задержкой прошивает стену рядом с окном насквозь. Дырка небольшая, аккуратная. Дом состоит из срубов. Я целился намеренно в самую толстую часть сруба. А там, судя по всему, сантиметров тридцать чистого дерева.

Не каждый огнестрел такое пробьёт. Да, можно сделать поправку на то, что дом старый, ветхий, но всё равно, чёрт побери, впечатляюще!

― Эй! Это фамильный дом! Не смей тут всё разносить!

Он даже заикаться перестал.

― Ого, может полечить твой недуг — вот такими вот методами? ― спрашиваю я с ухмылкой.

― Н-не надо, прошу! ― он был взволнован. ― Я с-сказал себе, что вылечусь, когда закончу д-дело с родителями. Д-давай поспешим, н-нельзя терять время.

― Стой. Мне надо проверить попаду ли я в ту ветку. Иди открой окно.

Андрей открыл окно, чтобы я не разбивал стекло почём зря. Я хорошенько прицелился, нейрошторм заработал на полную, прицел ни шелохнулся ни на миллиметр. Нажимаю на спусковой крючок. Едва уловимая задержка, снаряд вылетает с такой скоростью, что аж в воздухе свистит. Точное попадание. Винтовка отлично пристрелена.

― А твой друг ― не промах. ― говорю Андрею. ― Винтовка в отличном состоянии, пристрелена. Можно с такой хоть сразу на войну.

― Д-да, этот ч-человек м-меня ещё ни разу не подводил.

― Теперь можем двигать.

Мы уселись в МТЕ, который нас ожидал. При мне два кейса, в одном разобранная винтовка, в другом пистолет. Андрей садится за руль, мы начинаем движение. Какое-то время едем, наблюдаем закатное солнце. Затем у МТЕ начинает садиться аккумулятор. Он нас старательно предупреждает об этом, но Андрей продолжает ехать.

Когда аккумулятор почти садится, МТЕ предупреждает нас о том, что переходит на бензин. Андрей ведёт его ровно до того момента, пока МТЕ полностью не глохнет. Остановившись, он резко вылезает из салона, нащупывает что-то под капотом, открывает правую часть капота.

Я смотрю на это всё с недоумением. Он залезает в салон, берёт у меня мелкий кейс, и достаёт оттуда не пистолет, как мне изначально казалось. А какой-то странный прибор прямоугольной формы. Затем прикладывает этот прибор к чему-то под капотом. Слышится странный гул, после чего тачка полностью обесточивается. Гаснут даже мелкие красные лампочки, которые помогают найти севший МТЕ.

― Т-теперь у него полностью обнулилась память.

― Он же передаёт данные в облако.

― Т-только каждые двадцать минут, а я немного запутал маршрут. Те, кто будет заниматься проверкой, ещё долго не поймут в чём дело. П-помоги накрыть его.

Он взял портфель, который тащил с собой всё это время.

― Это ещё зачем?

― Ч-чтобы не удалось найти слишком быстро с воздуха. Они пришлют дрон. Может быть не заметит.

― Не слишком ли много изысканий для простого задания?

― Мы н-на Земле, А-антей, может ты забыл, но здесь за преступления карают.

― Ну да, что это я…

Вероятно, Андрей был прав. Но у меня складывалось ощущение, что мы занимаемся какой-то хернёй. Впрочем, он планировал это долгие годы, видимо, знает, что делает.

Как по мне смерть какого-то вонючего киллера, который сидит в подполье, вряд ли кого-то заинтересует. Даже не станут возбуждать дело… Точнее, технически, конечно же, возбудят. Но заниматься всерьёз никто не будет. Просто разведут руками и скажут, мол, ну собаке собачья смерть.

Андрею же зачем-то нужно вот это всё прикрытие. Фильмов что ли насмотрелся? Не говоря уже о том, что с него снимут деньги со счёта за испорченный МТЕ.