Выплыли они почти в версте к западу от гнездовища и кое-как, цепляясь за плакучие ветви какого-то неизвестного дерева, выбрались на твёрдый берег. А потом сидели и молча смотрели, как в небе кружит растревоженное «комарьё», а среди них ночной бабочкой тяжело порхает ограбленная ими самка.

— Хотелось бы надеяться, что ты что-то нашёл, — впрочем, особой надежды в голосе Вархая не было. — Иначе зря мы что ли прошли через… — и он с отвращением отёр лицо.

Леший разжал судорожно стиснутые пальцы и показал свою находку. Маг взял её, осмотрел со всех сторон и, что-то шепнув, ткнул в неё указательным пальцем. Наросшая грязь мигом отлетела, и Леший увидел, что это действительно кольцо из потемневшего металла с каким-то красным камешком по центру.

— О, крупный, — Вархай прищурился на камень. — Вроде бы рубин… Ну-ка посмотри, — он сунул кольцо под нос Лешиему. — Тебе не кажется, что на камне гравировка есть?

Тот присмотрелся. Действительно что-то такое было, но камень нужно было почистить тщательнее. Пока же он осторожно ощупал его поверхность, и да, там на самом деле была какая-то неровность.

— Сейчас доберёмся до наших, а потом, когда уже будем подальше отсюда, почистим и посмотрим, что это. Пока же держи, расхититель драконьих гнёзд, — и Вархай с улыбкой вернул Лешиему кольцо.

Господин вёл себя странно. Не так, как обычно. До-рани-хи за почти четыреста лет никогда не видел его в столь… мыслящем состоянии. Господин стоял напротив стены Дома Духов и смотрел куда-то сквозь неё. На привычное отупение не было похоже. Он словно ушёл глубоко в мысли.

До-рани-хи никогда не видел его таким. Господин всегда безумен, всегда зол, а если не зол, то просто раскачивается из стороны в сторону как в полудрёме: глаза открыты, но бодрости мысли в них нет. Сейчас же дух даже внешне слегка поменялся. Волосы стали плотнее, частично утратив прозрачность, а лицо немного, но разгладилось. Кто-то другой и не заметил бы этих изменений, но До-рани-хи был с Господином постоянно и знал его в мельчайших деталях.

Они встретились, когда предыдущий жрец Господина тихо умер на берегу озера Ашшир-И. В одиночестве. От глубокой старости. В объятиях своего Господина. До-рани-хи видел, как дух страдал и переживал из-за смерти старика, и думал, что этих двоих связывает что-то очень сильное.

На самом деле их связывала болезненная, рабская привязанность Господина, который не мог оставаться в одиночестве. Как маленький ребёнок, который боится, что родители оставят его одного.

Но тогда он ещё этого не знал. И решение взять печать стало самым отчаянным, что он делал в своей жизни.

Он стал жрецом Господина, чьи врата стояли посреди глухого поселения, чьи жители уже почти выродились и по своим повадкам недалеко ушли от зверей. И их путь с самого дна до статуса Главного главных был нелёгок. Сколь неразумен был Господин, столь хитёр был его жрец. Духу нужен только жрец, тот, кто связан с ним и никуда не может от него деться, а До-рани-хи…

Тогда он и сам не понимал, что ему нужно. Покинув родное Водяное Иито, До-рани-хи просто скитался по всему Хоётору без всякой цели. В будущее он начал смотреть, когда над его плечами навис вечно жаждущий внимания Господин.

Такой ли жизни хотел молодой оборотень? Провести её под неусыпным вниманием безумца? О чём он думал, когда брал в руки печать? Что знал о жизни жрецов?

Реальность оказалась неожиданно неприятной.

Сейчас До-рани-хи с насмешкой вспоминал злость и метания юного себя, который не знал, как избавиться от Господина. Который ненавидел навязчивого духа, обвинял его во всех своих неудачах и даже порой отвешивал тумаки, которые дух принимал безропотно. Занять более заметное место среди других жрецов он и захотел-то только потому, что надеялся, что тогда Господин увлечётся делами новообретённого народа.

И очень скоро понял, как беден разумом его Господин. Ужасно силён. Совершенно нечувствителен к боли. Послушен. И туп. Они прошли многое вместе. До-рани-хи горел в огне собственного Господина, когда они сражались за свои первые ворота. Над ними насмехались. Называли слабосильными выскочками.

А они шли вперёд, не имея определённой цели.

К моменту, когда они пришли в Рото-Ё и победили прежнего Главного главных, До-рани-хи успел смириться со своим новым положением, привыкнуть к Господину и… тоже привязался к этому огромному, невероятно сильному, глупому ребёнку. Жизнь стала такой же свободной, как и раньше. Нет, даже лучше. Ибо Господин не только не мешал ему в его путешествиях, но и мог переместить в любую точку Хоётора. Рядом с ним До-рани-хи всегда был под надёжной защитой. А взамен дух требовал только внимание.

Казалось бы, жрец знал своего Господина лучше, чем кто бы то ни был.

Но сегодня, когда грудь духа пронзило оружие бессмертного, и на несколько мгновений явился другой облик Господина, До-рани-хи осознал, что не знает самого главного — прошлого Господина. Прошлого вот того черноволосого духа, приятного на лицо и более похожего на смертного, чем нынешняя его форма.

Краткое возвращение в прошлое, видимо, что-то пробудило в разуме Господина.

— До-рани-хи, — раздалось почтительное от ворот.

Жрец обернулся к Ша-ван-ху и поднял ладонь, призывая быть потише. Его Господин обычно не бросался на смертных, если До-рани-хи не угрожала опасность или если не было на то приказа. Собственно, именно поэтому они делили половину Дома Духов с тремя другими Господами, оставив вторую половину в полном владении неуживчивого Песчаного.

— Рад, что вы наконец-то вернулись, — Ша-ван-х почтительно склонил голову.

— О, вряд ли тут кто-то скучал, — Главный жрец слабо улыбнулся. — Дела же и без нас идут прекрасно, верно?

— Верно, — не стал юлить Ша-ван-х. — Но как Главе вам следует знать об изменениях в городе.

— В Рото-Ё что-то поменялось? — До-рани-хи заинтересовался.

— Жрец Песчаного погиб.

— Что? — Главный полностью развернулся к Ша-ван-ху.

— Отец одной из опозоренных девушек вызвал его на бой.

— Давно нарывался, — не опечалился До-рани-хи. — Что с печатью? Нашлись желающие принять Песчаного?

Ша-ван-х едва заметно поёжился. Он считал несколько кощунственными слова Главы о том, что это жрец принимает Господина, а не Господин выбирает жреца.

— Вмешался случай. В этот день в Рото-Ё появился мальчишка-чужак. Охотники нашли его в Лесу. Печать упала к его ногам, и этот дурень поднял её.

Вот тут До-рани-хи посмотрел на жреца с настоящим интересом.

— Шаман? — коротко спросил он.

— Нет. Не тянет даже на слабого шамана. Говорит, что направлялся к морю на поиски отца. По-хоёторски говорит плохо, на вид довольно… простой парень. Живёт пока в моём доме.

— До сих пор живёт? Как давно убили Е-мин-ха?

— Прошло не менее четырнадцати ночей.

Повисло напряжённое молчание. До-рани-хи нахмурился.

— И Песчаный не убил его? Мальчишке кто-то сказал, как нужно вести себя рядом с ним?

— Нет, — Ша-ван-х покачал головой. — Мы сразу же отвели его в Дом Духов. Но на утро я обнаружил, что он спокойно сидит рядом с Песчаным. И… Теперь Песчаный Господин всё время ходит с ним. Мальчишка чем-то ему очень приглянулся.

Надо же… А в Рото-Ё возникли серьёзные проблемы.

— Он пока не понимает, как сила оказалась у него в руках, — продолжил Ша-ван-х. — Но не дурак. Боюсь, вскоре сообразит. Мой отец, Ша-нора-хи, — Главный скривился при упоминании жреца, — притворился отцом мальчишки. Тот поверил, но мы посчитали, что его нужно привязать к Рото-Ё настоящими узами. И решили, что было бы неплохо, если Ву-ци-с станет его женой.

До-рани-хи исподлобья посмотрел на Ша-ван-ха, но тот выдержал его взгляд.

— Моя дочь? — переспросил Главный.

— Мы думаем, что это пойдёт на благо всем, — голос Ша-ван-ха несколько похолодел. — Положение Ву-ци-с в Рото-Ё неоднозначно. Она ваша дочь, но родилась в браке с другим мужчиной. Мужчины Рото-Ё темны в своих суевериях и не хотят связывать с нею свою жизнь. Ша-мян-х молод, добр и для него происхождение Ву-ци-с значение не имеет. Она дала своё согласие.