— Как бы ещё огнедышащим не был, — высказал опасения почти всех Ширан.

— Мы туда полезть не можем, — решил Вархай.

— Я один пойду! — запальчиво сказал Леший.

— Куда? — маг сурово посмотрел на него. — Ты даже не знаешь куда соваться. Хочешь, чтобы брат ещё быстрее помер, когда мы ему твой труп привезём?

— Какой труп? — отозвался Ширан. — Они его целиком сожрут. Хотя я вот тут подумал… Смотрите, самые большие у них на вид как бы постарше, не такие поворотливые как мелкие и выглядят не так блестяще. Вдруг тот, — он кивнул холм из валежника, — тут самый старый.

— И? — Вархай нахмурился, не понимая, куда он клонит.

— У старого дракона хлама в пещере больше, чем у молодого. Кроме того, он тут давно, может, что-то успел стащить из подводного города до молодняка. Ну или унаследовал чьё-то старое гнездо. Оно у него вон какой большое, хоромы!

Маг задумался. Когда появлялась конкретная цель, даже самое недоступное место начинало казаться немного более достижимым.

— Главное, чтоб они не заметили. Но тут нужно только чтобы не вычуяли, а мы без запаха. И чтобы не признали в нас опасность, — продолжил Ширан.

— Хоёторское зверьё насторожиться, если мы будем двигаться, но не пахнуть, — покачал головой Леший.

— Ничего, мы там уже, когда доберёмся, обмажемся, — и оборотень игриво приподнял брови, предлагая уже самостоятельно додумать, чем они обмажутся. — А тут у берега вываляемся в грязи, по цвету самое то, может, за ползающий молодняк примут. Мозгов-то у них, судя по размерам башки, немного.

— Все не пойдём, — Леший с благодарностью посмотрел на Вархая, который всё же принял решение идти. — Пойдёт Леший, как самый заинтересованный. И я, как маг. Остальные остаются здесь. И ни в коем случае не вмешиваетесь, иначе это комарьё и вас пожрёт.

Тут со стороны гнездовища пахнул ветер, и весь отряд дружно скривился от запаха.

— Тьфу ты, срань какая! — сплюнул Вархай. — А если я задохну… сдохну, командование на себя возьмёт Ширан. Ох, ты ж Светлые боги! Что ж они так воняют⁈

От гвалта закладывало уши. Ящеры носились над головами, визжали, хлопали крыльями, а также носились по «плотине», клацая когтями по дереву. Вымазанные в грязи так, что только глаза виднелись, Вархай и Леший не сразу решили выбраться из жижи, в которую превращалась вода рядом с гнездовищем. Вонь стояла такая, что уже через минуту мужчины перестали хоть что-то чуять. Хотя в первое мгновение даже Лешиего чуть не стошнило, когда он увидел, во что им придётся лезть. В соглядатайской службе в чём только ни приходилось валяться, но в таком всё же не доводилось. Вархаю пришлось ещё тяжелее. В жизни его грязи было немало, всё же отдал военной службе без малого два века, но за последние годы чистенькой службы охранителем успел отвыкнуть.

Пока ящеры внимания на них не обращали. Вархай полез первым и выбрался на брёвна тёмно-серой обтекающей гусеницей. Рядом точно такой же гусеницей лёг Леший. Мимо проклацал когтями вопящий ящер, и мужчины, убедившись, что пока на них не смотрят, осторожно поползли вперёд, оставляя за собой грязный след.

Они уже одолели почти половину пути, когда перед Лешием плюхнулась потрёпанная и малость облезлая ящерица. Она с требовательным скрежетом сунула морду прямо в лицо помертвевшего мужчины, но, не успел Леший помолиться, отшатнулась и с воплем напрыгнула на кого-то скрытого в ворохе ветвей. И дальше запрыгала прочь на одной лапе, сжимая во второй тощего пищащего ящерёнка.

Перевели дух, поползли дальше. На склон холма из валежника забирались очень осторожно, после каждого движения припадая к вонючей древесине. Первым до края добрался Вархай. И округлил глаза на Лешиего. Тот понял, что там нечто невероятное, и поспешил заглянуть.

Внутри лежала огромная, самая большая из всех виденными ими здесь ящериц. Она каталась на спине, игриво взрыкивала, а по её чешуйчатому пузу ползала парочка ящерят. Как раз с Лешиего размером.

Мужчины переглянулись. Хлама в гнезде хватало. Тут лежали и кости разных размеров, и разлагающиеся шкуры, всякие деревяшки, и вещи, явно созданные руками. Лешиему показалось, что он увидел под башкой ящера тележное колесо. Но вот это гнездо — выемка среди умятых стволов — было лишь «парадной». В стенке зиял тёмный проход, и из него как раз высунулась голова третьего ящерёнка. Видимо, это была «детская», потому что сама мамаша туда бы не протиснулась.

Надо было как-то отвлечь внимание мамаши. Вархай долго рылся в одежде, а точнее, под наслоениями грязи, и на конец выудил чёрный шарик. Что-то шепнув, он швырнул его на другую сторону гнезда. Бухнуло. Самка мигом перевернулась, опрокинув ящерят, вскочила и взобралась на край гнезда. Леший тут же у неё под хвостом скатился вниз и нырнул в «детскую», потеснив недовольно зашипевшего ящерёнка. Кое-как запалил светляк и торопливо осмотрелся. Всё гнездо ходило ходуном, пока мамаша проверяла, что это там издало такой громкий звук. Внутри оказалось куда уютнее и чище, чем снаружи. Пахло всего лишь болотом и кишечными газами.

Леший отмахнулся от любопытно принюхавшегося ящеренка и принялся рыться в хламе, выискивая хоть что-то ценное и похожее на то, что ему нужно. Было много трухи, часть вещей давно сгнила. Но вот пальцы нащупали что-то каменное, какой-то бортик, в границах которого лежала толстая скорлупа. Леший уцепился и дёрнул, но камень прочно врос в дно гнезда. Тогда оборотень отбросил скорлупу и принялся яростно рыться в трухе. Подозрения оправдались, это оказался какой-то каменный ящик. Видимо, мамаша вкатывала в него яйца, в верхних слоях было очень много скорлупы. Один раз попался крохотный череп ящерёнка.

А потом Леший нащупал проломленную каменную резную крышку.

Тут уж грудь одновременно стиснули надежда и разочарование. Узоры были откровенно хоёторскими, современными, как бы сказала Лирка. Но кто его знает, какими они были в древнюю пору, может…

Гнездо сотряслось от яростного рёва, и Леший отскочил к самой дальней стенке, сжимая в ладонях труху. Внутрь просунулся нос самки, и её ноздри быстро-быстро зашевелились. Ящерёнок тут же прижался к маминой морде и что-то ласково заурчал. Самка резко отстранилась и, судя по тряске, пошла на другую сторону гнезда. Леший вернулся к находке и принялся ещё быстрее выгребать землю и всякую дрянь. И разочарованно застонал, когда пальцы шкрябнули по дну. В последней горсти попался какой-то комок. Леший хотел уже отбросить его, но всё же размял пальцами.

Сердце ёкнуло, когда из серёдки выпал кусочек грязи и у него на ладони осталось что-то похожее на кольцо.

Бухнул второй взрыв. Это был и отвлекающий манёвр, и сигнал, что больше медлить нельзя. Леший осторожно подобрался к выходу и высунулся наружу. Самка стояла на краю гнезда хвостом к нему, а глупые ящерята ползли по стенке к ней. На противоположной стороне показалась серая от грязи голова Вархая. И Леший бросился наверх, быстрее, пока мамаша не обернулась и не поняла, что в её гнезде был вор.

Он уже перевалился через край, когда ящерица грузно плюхнулась в гнездо и, грозно зарычав, вновь начала взбираться по стенке. На какую сторону взбираться, они уже не посмотрели. Когда такая махина мечется совсем рядом, инстинкт самосохранения отключает рассудок, и они, вскочив на ноги, бросились бежать уже не таясь.

Не ожидавшие, что враг выскочит прямо под боком, ящеры бросились в рассыпную, дав мужчинам фору. Но опомнились быстро и с воплями кинулись вслед беглецам. Взбешённый рёв самки подстегнул всех, и стая взметнулась вверх с птичьим гвалтом. Вархай, не оборачиваясь, через плечо швырнул горсть взрывных шариков, и один из них вдруг взорвался с силой полноценного снаряда. Мужчин волной отбросило почти к самому краю «плотины», ящеры рассыпались в разные стороны, как мошка от удара кнутом.

— Болотный газ, — ошалело выдохнул Вархай, вздёргивая на ноги Лешиего. — Вот повезло-то… Давай, живее-живее!

Они рухнули в жижу и яростно забарахтались в ней в сторону более чистой и жидкой воды. Опомнившиеся ящеры высмотрели их головы и визгами спикировали вниз, но мужчины уже ушли под мутную воду.