По Лоэзии.

Нет, Мариш, как самый настоящий вожак волчьей стаи, ревниво оберегал территории, чтобы остальные боялись соваться в его логово.

— Этого достаточно, — оценил Риш. — Буду весьма благодарен, если вы сообщите мне о чём-нибудь интересном.

Мариш поморщился и ничего не ответил. Молодой хайнес его порой раздражал. Если хайнес Иерхарид предпочитал делать вид, что страшного разбойника Мариша больше нет, и следил тайком, то его сынок — напористый и нахальный щенок — глаза не закрывал и не стеснялся иметь дела с Теневым Хайнесом, хотя тот не желал вообще общаться с правящей семьёй. Наверное, хайнес Узээриш больше всех обрадовался, когда его главный маг скоропалительно женился на Лоэзии и тем дал ему повод почаще видеть Мариша.

И почему жизнь так часто сталкивает его с юными самоуверенными глупцами?

— Послов трогать не будут, — тяжело обронил домоправитель. — Идиотов, которые посмеют сунуться, выдавать тоже не буду. Сам разберусь.

Последние два слова прозвучали с такой красноречивой интонацией, что закон сразу представился как наиболее милосердный вариант наказания для злоумышленников.

— О, я и не смел просить, — польщённо улыбнулся Риш, с готовностью разыгрывая роль смиренного просителя. Чем раздразнил домоправителя ещё сильнее.

— А по поводу слухов можете не переживать, — расплылся в ухмылке Викан и тоном ниже, весьма загадочно протянул: — Газеты больше заинтересованы загадочной даной Лиркаа.

Губы Мариша искривила насмешливая полуулыбка. Почтенный домоправитель любил почитывать газетки. А ещё у него имелся помощник и друг — большой любитель слухов и сплетен Юдриш.

— Опять что-то накатали? — Риш напрягся. Ознакомиться со свежей прессой он не успел.

— Резай пронюхал, что она невестка рода Шиндый, и присочинил, что между семьёй даны и Шиндыями кровная вражда. Пока ничего такого, но я бы на месте консера Ребуша бросил Резаю наживку с намёком, что Весхалий умер не просто так, а, возможно, от руки своей восхитительно кровожадной жены. О любви даны Лиркаа к сырому мясу по столице уже такие слухи ходят… Ещё немного, и начнут детей ею пугать.

— Вот же буквожор, — рассердился Риш. — Совсем распоясался.

Господин Мариш вперил задумчивый взгляд в карту, остановившись на точке с надписью «Дрея». Риш невольно проследил за его взором, скривился, припомнив позорный момент истории, когда банда Мариша захватила город и довольно долго его удерживала, и категорично заявил:

— Нет, красного петуха мы ему пускать не будем и вообще ничего плохого делать не станем. Общество домыслит, кому он дорогу перешёл, и всех собак на Лирку повесит.

— Так, может, и пусть? — вкрадчиво протянул Мариш. — Имя у неё есть, а защиты никакой, только поддержка покровителей, которые сегодня есть, а завтра их нет. А тут молва сама даст ей силу, могущество и защиту. Сплетни порой оберегают не хуже стен.

— Ну нет! — и всё же в голосе Риша слышалась неуверенность.

Мариш в общем-то прав. Молва может защитить не хуже самых крепких стен.

Но он всё ещё не мог представить Лирку в роли грозной и жестокой даны Лиркаа, какой её изобразил Резай Лиший. Стоило немного напрячься, и старательно вырисовываемый образ сменялся испуганными чёрными глазищами и искусанными губами.

— На неё один раз посмотришь и сразу поймёшь, что врут.

— Ну это в какой момент смотреть, — хохотнул Викан. — Как будто и не наша Лирка вовсе, — парень продолжил разглагольствовать, не заметив, как напрягся хайнес. — Обычно такая тихая, рассудительная, осторожная и даже нерешительная. А как прижмёт, так непонятно откуда берётся. И угрожать может, и требовать, и делать без оглядки на последствия.

— И шантажировать, — дополнил скривившийся Мариш, вызвав удивлённые взгляды с обеих сторон.

— А никто за ней никаких странностей не замечал? — осторожно спросил Узээриш. — Может, говорит сама с собой, во сне ходит или… — он помедлил, — ведёт себя как совершенно другой оборотень.

— Вроде нет, — беспечно пожал плечами Викан. — Ну кроме всплесков гнева. Но её родичи говорят, что за ней это всегда было. Как вспыхнет, так контроль тю-тю…

Он замолк, глядя на домоправителя. Губы того кривились в мрачной усмешке, в холодных светлых глазах плясало тёмное пламя.

— Говорит, — хрипловато подтвердил он и немного тише выдохнул: — А у себя в спальне… ночами… особенно часто говорит. И, — он многозначительно приподнял брови, — разными голосами.

Повисла тишина.

— Я останусь на ночь, — решительно заявил хайнес. — Инкогнито.

— И я! — вскинулся Викан.

— А у тебя выбор, — Риш резко к нему повернулся и улыбнулся пугающе широко. — Или ты идёшь на все четыре стороны, или направление выберу я. И только попробуй тайком что-то ей напеть про моё присутствие! Обещаю, после этого ни один волос на твоей голове не вырастет.

Как ни странно, но хайнес покинул дом господина Мари… Ёрдела, даже не заглянув к ним. Лирке казалось, что он не утерпит и завернёт в очередной раз высказать ей своё разочарование и обиду, но тот ушёл так же стремительно, как и пришёл.

Тут уже женщина почувствовала укол разочарования. Пусть и не очень сильно, но она ждала, что он опять подойдёт к ней, склонится, растянет губы в злой улыбке… Точнее, не ждала, а, конечно же, готовилась морально к его возвращению, крепилась и набиралась сил… Да, никак иначе!

«А с чего бы ему к тебе спешить? — язвительный голос Ирреса словно озвучивал её собственные мысли. — Неужели ты его ждёшь? А чего ему к тебе бежать? Спор он выиграл, всё, что нужно, вспомнил…»

«Прекрати! — раздражённо оборвал его господин Наэш и уже для Лирки куда мягче и спокойнее добавил: — У него просто много дел. Он сюда прибежал как ужаленный».

«Чего ты его оправдываешь⁈» — возмутился Иррес.

«А зачем ты прививаешь Лиркае неуверенность в себе?» — возмутился в ответ бывший хайрен.

Шани — островок спокойствия и невозмутимости — лениво рыкнула и заставила Лирку обратить внимание на жмущегося к ним медвежонка. Через пару секунд Ханён с возмущённым криком скатился с маминых колен, прикрывая ладонями прилизанные волосы.

— Как мило! — захихикала госпожа Лоэзия.

— Чего ты меня как маленького? — насупился Ханён, не спеша подниматься с пола и отнимать руки от головы, будто ожидая, что мать на него набросится.

Та моргнула, оттеснила в сторону медведицу и, прищурившись в ехидной улыбке, показала сыну язык.

Интересно, если лизнуть хайнеса, он будет так же возмущаться?

Шальная мысль мелькнула и ускакала в неизведанные дали с залихватским «Йехо!», оставив в голове Лирки нахальное эхо и обомлевшего от неожиданности Ирреса. Господин Наэш насмешливо фыркнул и слегка потеснил Лирку, чтобы обратиться к недовольному Ханёну.

— Знаешь, в чём отличие взрослого мужчины от маленького? Взрослый возмущаться не будет и потянется за добавкой.

Ханён открыл было рот, потом узнал в выражении лица деда и насупился. Лоэзия, даже не заподозрившая, что сейчас говорил кто-то другой, опять захихикала и подтвердила:

— Истинно так. Ёрдел никогда не отстраняется, когда я прихорашиваю ему «пёрышки». Только жмурится и головой под крыло лезет. Такой милый!

Лирке пришлось собрать всю невозмутимость, чтобы не смутиться после слов господина Наэша и не вызвать подозрения своим неоднозначным поведением. За одиннадцать лет она привыкла к Ирресу, его грубоватости, плоским и не очень шуткам, резким высказываниям, возмущению и многим другим эмоциям, которые дух не считал нужным скрывать. Но господин Наэш обычно вёл себя очень деликатно и старался не доставлять ей проблем и хлопот, так что его высказывания порой заставали врасплох.

— А каким был ваш муж? — Лоэзия спросила, и тут же на её лице мелькнула тень испуга.

— Я уже плохо помню, — призналась Лирка.

Хозяйка дома расстроилась так, что это стало заметно. Ещё секунда, и она бы начала извиняться за свою бестактность. Магичка пошла на опережение и мягко улыбнулась.