— Тут уже невысоко, — хрипло сказал откуда-то из темноты Вирьяр.

— Ты как? — тут же спросил Риш.

— Да ничего… вроде. Тут… ветки что ли…

— Корни, — сообразил хайнес, ногой нащупав опору.

Встав на неровную, весьма бугристую поверхность, он приподнял Лирку и помог ей усесться на свои плечи. Натяжение тут же ослабло.

— Эй, вы там как? — наверху царило оживление.

— Пока нормально, — отозвался хайнес. — Вирьяр, похоже, малость расшибся.

— Я сейчас к вам спрыгну, — сказал Иррес.

— Куда? — резко воспротивился Риш. — Тут ни зги не видно! Башку свою непутёвую пробить хочешь?

И в этот момент над его головой вспыхнул большущий, размером с арбуз светляк. Его сияние осветило сосредоточенное лицо Лирки, которая, что-то беззвучно шепча под нос, выводила пальцами печати в воздухе. Свет становился сильнее, и из темноты начали постепенно вырисовываться древесные корни. Они покрывали здесь всё и переплетались так густо, что не было видно ни пола, ни стен, ни потолка. А провалиться они умудрились в единственном месте, где корней не было.

— Умеешь ты места выискивать, — проворчал Узээриш.

— Хватит, — голос подселенца вдруг изменился, чем малость насторожил всех. — Он у тебя сейчас взорвётся.

Лирка сразу узнала господина Наэша и перестала рисовать печати. Светящийся арбуз — даже почти такой же полосатый — взмыл выше, и его сияние расползлось в разные стороны и выхватило голову лежащего среди корней Вирьяр. Что ж, посадка у него по крайней мере было не очень жёсткой.

Иррес спрыгнул вниз и приземлился, спружинив лапы так сильно, что почти лёг брюхом на корни. Выпрямился, недовольно встряхнулся и пошёл обследовать помещение. Риш опустил Лирку, и они пошли смотреть, что там с Вирьяром.

Тот сильно ушибся, но сломать крепкие кости тренированного оборотня было не так просто. Лирка на всякий случай проверила его внутренности простеньким лекарским заклинанием, но разрывов и кровотечений не нашла.

— Эй, вы там, наверху! — Иррес вернулся и задрал голову к пролому. — Пройдите на пять саженей левее и хорошенько тресните под кустом розяки. Там окошко должно быть, хоть свет запустим.

— Да как бы вас не завались! — возмутился Леший.

— Тут всё корнями подпёрто, не боись.

Несколько минут поисков, потом ещё пара минут работ, и от потолка внутрь отвалился и повис на корнях кусок, а за ним в помещение потёк тусклый свет. Его дорожка, сотканная из пляшущих пылинок, наискосок опустилась вниз и мягко осветила белый камень. Заинтересованная Лирка направила свой гигантский светляк чуть ближе, и из тьмы вынырнула десятисаженная статуя.

На миг женщина опешила и отступила, утягивая за собой хайнеса, но потом всё же сообразила, что это просто огромный кусок камня, которому придали вид безмятежно улыбающегося прелестного мальчика. Он сидел на постаменте, который полностью скрывали корни, свернув ноги кренделем, и держал когтистые ладони на коленях. Белые глаза, в которых уже истёрлись линии радужки и зрачка, смотрели прямо перед собой, длинные волосы опускались по груди и ногам вниз и исчезали где-то в корнях. А за головой мальчика висел белый круг.

— Так, — голос Ирреса звучал показательно равнодушно, и от статуи он отвернулся слишком быстро, — мы в молельном зале. Алтарная часть где-то за ним. Пойду посмотрю, как там всё заросло.

И шагнул куда-то за статую.

Вниз начали спускать другие члены отряда. Хайнес тихо раздавал приказы, откуда и как начать исследование храма.

А Лирка не могла оторвать глаз от нежной улыбки статуи. Губы не были разжаты, острые зубы спрятаны, но после знакомства с безумным богом его изображение казалось устрашающе невинным. Будто бы сейчас каменное лицо оживёт, губы раздвинутся, а глаза коварно прищурятся.

Время, а скорее древние заклинания, пощадило статую, каменный бог сохранился очень хорошо, и даже корни увили его не очень сильно. Но лицо, плечи, грудь и колени бога покрывали глубокие царапины, словно кто-то когтями пытался разодрать камень. Лирка посмотрела на хвост Ирреса и решила ничего не спрашивать.

И вновь взглянула на статую бога-мальчика, который когда-то был главным богом Великого Хоётора.

Лирке вглубь храма строго-настрого запретили проходить.

— Пока не осмотримся, чтобы шагу отсюда не делала, — Риш смотрел сурово. Было видно, что в этот раз хайнес точно не простит своеволия.

Но её и не тянуло перечить. Лицо мужчины до сих пор было белее снега и цветом походило на холодный и драгоценный нефрит. Именно сейчас Лирке не хотелось сомневаться в его чувствах, и она немного испуганно пыталась вообразить, что именно он ощутил, когда подумал, что она умерла. Было ли это похоже на её собственное горе, когда умер отец? Сравнимо ли с переживаниями за Ханёна? Сейчас Лирка видела перед собой лицо молодого хайнеса из прошлого, которого изнутри пожирала боль. Она помнила этот взгляд, именно так он смотрел на двери покоев, за которыми когда-то лежал тяжело раненный господин Иерхарид.

И её так же, как и тогда, тянуло утешить его. Тогда она сама мучилась, но горе молодого хайнеса в сравнении с её бедой, казалось более значительным.

Сейчас же… Сейчас же она чувствовала больше покоя, чем тогда. Её тревожила судьба Исешки, она ужасно тосковала по Ханёну, но переживания хайнеса отчего-то ощущались более сильными. И ужасно хотелось его пожалеть.

Он стоял спиной к ней и о чём-то говорил с сидящим на корнях Вирьяром. Их разделял какой-то шаг, и Лирка, протянув руку, медленно провела ладонью по напряжённой спине, обтянутой чёрной тканью. Мужчина вздрогнул и удивлённо посмотрел на неё через плечо. Лирка немного смутилась, но руку не убрала.

— Слева под лопаткой меж рёбрами зверски болит, аж подёргивает, — губы Риша дрогнули в улыбке. — Зажалось что-то. Разомнёшь?

Ну как не размять, если он даже на ощупь болезненно каменный?

И Лирка положила уже обе ладони на крепкую спину.

И в памяти почему-то сразу вспыхнуло давнее воспоминание, когда её руки скользили по голой спине мужчины, а он сам жадно прижимался губами к её шее и…

Лирка сглотнула и сосредоточилась на настоящем. Она слышала как-то от Ёриха, что после столкновения лицом к лицу со смертью очень тянет к жизни. Особенно к её продолжению. Лирку никогда не тянуло. Ну, до этого времени. А вот сейчас в крови заплясал огонь, и ей очень захотелось подышать снежным запахом мужчины, обнять его покрепче, и было бы неплохо, стисни он её в ответ. Останавливал только наигранно равнодушный взгляд Вирьяра.

Поэтому она просто встала поближе и склонила голову, делая вид, что рассматривает что-то в корнях, а сама наслаждалась ощущением почти прикосновения лба к широкой спине. Так странно… От хайнеса тянуло запахом снега, но в то же время от его тела шло ощутимое тепло.

— Эй, хвыба! — раздался откуда-то из-за статуи голос Ирреса, и Лирку слегка потянуло туда же, но подселенец, видимо, остановился, а потом и вовсе шагнул назад. — Иди глянь.

— Стой здесь, — приказал Риш Лирке. — Глаз с неё не спускай, — уже Вирьяру.

И пошёл на зов, оставив женщину раздосадованно сжимать в кулаки едва согретые его теплом ладони.

— Чего-нибудь нашли? — наверху в проломе торчала голова Лешиего.

Он остался с братом, которого поднимать и опускать было бы слишком неудобно, и с парочкой охранников, следивших, чтобы никакая нечисть не пролезла внутрь. Хотя Лирка подозревала, что нечисти и тут могло хватать. Потому и посматривала хайнесу вслед неодобрительно.

— Да только начали, — недовольно отозвался Вирьяр. — Чего мы найдём за полчаса? Тут всё корнями поросло. Если что и есть, докапы… поди ещё дорубись! Ты бы… Госпожа, вы бы не подходили так близко.

Лирка проигнорировала предупреждение и сделала ещё шаг к статуе. Расцарапанное лицо бога манило взгляд. В душе жила странная уверенность, что здесь постарался один черноликий дух. Ей бы никогда не хотелось узнавать, каково это, когда твой самый лучший друг убивает тех, кто дорог тебе.