— О! Слышишь? — Ша-ван-х вдруг воодушевился и уставился на дверь. — Похоже они идут.

Они?

Мхян так круто развернулся, что чуть не опрокинулся на пол вместе со стулом. Едва на ноги вскочить успел. Дверь отворилась и внутрь действительно зашёл Ша-нора-хи.

— Как хорошо, что ты дома, — сухие губы жреца сложились в какое-то подобие улыбки. — Ша-ван-х уже поговорил с тобой? — вопросительный взгляд достался старшему сыну, и тот кивнул. — Прекрасно. Прошу вас, проходите.

Папаша посторонился, и внутрь вошла женщина.

Рот Мхяна распахнулся так широко, что хрустнул челюстной сустав.

Женщина была ошеломляюще красива. Чёрные волосы двумя тугими косами-змеями опускались с высокой крепкой груди до самого пояса. Кожа белая-белая, почти как у хайнеса Узээриша, только тут цвет казался всё же более естественным. Полные, капризно изогнутые губы, воспалённо-яркие; чёрные крутые дуги бровей; сочно-зелёные глаза; тонкий прямой нос и высокие скулы. Довольно высокая, почти с Мхяна ростом, весьма фигуристая. Стоило парню взглянуть на её бёдра, обтянутые штанами, и кровь забурлила. Всё же он был ещё очень молод, и дозревшее до любовных утех тело воспламенялось жаждой за считанные секунды.

Женщина спокойно прошла внутрь, осмотрелась и слегка спустила с плеча шкуру, открывая рубашку, вышитую обережными знаками. Лицо Ша-ван-ха слегка дрогнуло от такого показательного жеста недоверия его дому. Дольше всего гостья глядела на сидящего на полу Господина. Близко не подошла, но и шарахаться за порог не стала. Только слегка оттянула ворот, открывая чёрные символы татуировок.

Мхян сглотнул и облизнул высохшие губы. Сердце заполошно заколотилось в груди от восторга и от ужаса.

— Это мой младший сын Ша-мян-х, — Ша-нора-хи указал на застывшего Мхяна.

Женщина обожгла парня пристальным взглядом. Без стеснения осмотрела всего, оценила. И усмехнулась.

— Мян, поприветствуй уважаемую Ву-ци-с, свою невесту.

Мхян наконец отмер и с ужасом посмотрел на жреца.

— Я сын этой женщин! — вырвалось у него.

Маска доброжелательного папаши дала трещину, и Ша-нора-хи уставился на парня с яростью. А вот невеста рассмеялась. От её гулкого, открытого и раскатистого смеха мурашки прошлись по спине. И в паху напряглось.

— Так это мой жених? — красавица решительно подошла к Мхяну и припёрла отступающего парня к стене. Жадно втянула воздух, принюхиваясь, и улыбнулась ещё шире. — Хорошенький.

Ответить Мхян не смог, сердце колотилось уже в горле. О, боги! Боги… боги!!! Эта женщина выйдет за него замуж⁈ Он готов умереть, просто глядя на неё!

— Противиться решению главных не буду, — Ву-ци-с через плечо посмотрела на Ша-нора-хи, — но жить в твоём доме не хочу. Заберу его к себе.

Мхян ощутил противную слабость в коленях. Так! Он мужчина! Мужчина! Он должен быть холодным и жёстким!

— Он всё же мой сын, — скривился Ша-нора-хи.

— Если боишься, что из-под твоего влияния уведу, то правильно боишься, — осклабилась Ву-ци-с. — Выращу и воспитаю под себя. Не нравится? Готова уйти.

Папаша выдавил из себя улыбку.

— Крута ты нравом, а сын мой и невоспитан должным образом, и язык плохо знает… Боюсь, обидит тебя ненароком. Но дело твоё. Хочешь в своём доме — пусть. Только Господин милостив к нему, смотри, сама не обидь.

Ву-ци-с повернулась в другую сторону и столкнулась с пристальным взглядом духа. И тот действительно смотрел на неё.

— Не переживайте, Господин, — ничуть не устрашилась женщина, — не обижу вашего жреца. Я его, — усмешка искривила губы, — любить буду.

В доме знахарки Рихан и Ярли задержались не на две ночи, а на более чем неделю. Но не из-за раны женщины, а из-за платы за лечение. И отсутствия Господина.

Вопреки опасениям Рихана, на поправку Лаярли пошла быстро. Травы вытянули всю заразу и грязь, рана наконец схватилась коростой, а пугающий сине-фиолетовый цвет сменился коричневатой желтизной. Рихан тайком от старухи-знахарки собрал всю вычищенную из раны глину и пересыпал в поясной кошель. Маялся сперва, не знал, что с ней делать. Как часть скелета та наверняка нужна Ярли, но как отдать, чтобы вреда живой плоти не было? Через зубы войдёт или скатится в желудок и нарастёт, отложится на органах? Так и не решив эту задачу, Рихан до поры до времени решил придержать глину у себя.

А вот с платой вышло не так быстро. Деревенские остро нуждались в камне, но горных образований рядом не было. Они и раньше камень брали на развалинах древнего городища. Только всё, что можно, они уже растащили. Осталась только одна башня, защищённая какой-то хитрой магией от времени и от расхитителей. Не думал Рихан, что вот так столкнётся с древним городом, который они с учителем мечтали найти. И не думал, что от того осталось так мало.

Лежали развалины в полудне пути от деревеньки в самой дремучей чащобе, которую можно было найти в округе. Без провожатых Рихан вряд ли смог их найти, так сильно заросли деревьями и кустами, что сложно было заподозрить, что растут те на фундаменте древнейшего города. Не такого древнего, как города времён Великого Хоётора, но всё же достаточно сравнимого с ними по возрасту. Упоминания о нём Рихан вместе с учителем нашёл в заброшенном святилище на территории Многоимённых земель недалеко от северо-восточной границы с Хоётором. Граница, правда, было очень условная, мелкие княжества в той местности жили разобщённо и вряд ли представляли для хоёторцев какую-то угрозу. Но хоёторцы почему-то не спешили переходить через реку и завоёвывать своих слабых соседей. В полуистлевших записях учитель кое-как, припомнив чуть ли не все языки северных народов, разобрал, что найденное ими святилище — последний оплот служителей бога Великого Хоётора. Или великого бога Хоётора, там не совсем понятно написано. Служители пришли из города, название которого не сохранилось в записях, даже на приложенной карте вытерлось так, что прочитать можно было тремя разными способами.

Неведомый жрец писал, что после исхода богов из Великого Хоётора, в стране остался только один бог и они преданно служили ему, оставаясь единственным оплотом старого Хоётора, и как могли противостояли злым духам, которые овладели их родиной. Учитель назвал их неведомый город городом жрецов последнего бога. Рихан просто именовал Жреческим городом. Но они так и не добрались до него. Повстречали Господина раньше.

И сейчас Рихан очень хотел спросить, не был ли Господин тем самым последним богом Хоётора.

Но тот не появлялся. С того самого дня, как они с Ярли пришли в деревню, Господин не приходил в его мысли. Рихан даже немного запереживал, припомнив, что тот говорил, будто его ищет Ваирак. Неужели нашёл? Как бы и им от самого влиятельного салейского бога не перепало.

Откровенно говоря, загадка Жреческого города и его возможные сокровища Рихана уже не манили. Больше всего ему хотелось убраться с территории Хоётора. Ещё и местные хоть и оказали им гостеприимство, но смотрели не очень ласково. Рихан даже не пытался себя убедить, что эти угрюмые лица со следами вырождения просто не могут иначе выглядеть. Недружелюбное отношение он ощущал всем телом. Мужчины смотрели на него особенно неприязненно, словно он претендовал на что-то, что было доступно только им. Женщины не скрывали злобы, когда видели Ярли. Их Рихан ещё мог понять: красота Лаярли привлекала взгляды всего мужского населения деревеньки от древних стариков, которые едва ходили, до мальчишек. И это было ещё одной причиной, из-за которой он не хотел задерживаться. Ещё и старуха-знахарка стояла намертво, когда он решил взять Ярли с собой на поиски города, что только усилило тревогу.

— Женская нога не должна сметь ступать на проклятую территории, — уверенно шамкала Шо-лиа-ва. — Иначе постигнут её болезни, кои не могут взять тело мужчины, а разум потеряет силу.

К обычным женщинам Ярли точно нельзя отнести, но Рихан по опыту знал, что сказки о проклятиях, которые витают над заброшенными местами, далеко не всегда сказки. И рисковать не хотел. Всё же с местными Лаярли справиться сможет, а вот сможет ли Рихан сладить с древним заклятием народа, о котором помнят только редкие свитки?