К развалинам он отправился на третий день, когда уверился, что Ярли идёт на поправку. Старуха-знахарка, которая была главной в деревне, отправила с ним двух плечистых мужчин, своих племянников. Вид у тех был откровенно звероватый, взгляды тупые, да и говорили они с явным трудом. Рихан не всегда понимал их и больше общался знаками. Уже было сильно за полдень, когда они добрались до места.
Лес ничем не выдал, что где-то здесь лежит похороненный в его недрах город. Только путь пошёл немного в гору — видимо, понялись на укрытый землёй и многовековыми наслоениями фундамент. Проводники пробирались по только им видимой тропке, идущей прямо через густые кусты и заросли ползучих растений. Поработали местные тут хорошо: пока шли к башне, Рихан не увидел ни одного самого крохотного камешка. А потом среди высоченный позеленевших стволов показалась одна из каменных граней, такая же зелёная, как и деревья вокруг. Мужчина даже не сразу понял, что это часть стены.
Увиденное поразило его так сильно, что несколько минут он не был в силах сдвинуться с места и оторвать взгляд от представшей перед ним башни. Проводники смотрели на него с самодовольными улыбками, но Рихан был изумлён и восхищён не самой башней, а её сохранностью.
Время было безжалостно к следам прошлого. Города, отстроенные много тысячелетий назад, чаще всего сохранялись только в виде фундамента или полностью уходили под землю. И то, если только рядом не было других поселений, жители которого могли растащить камень на постройку своих сараев.
Представшая же перед Риханом башня была в столь великолепном состоянии, что мужчина даже усомнился в её древности. Саженей десять в высоту и сажени две в основании, она постепенно сужалась и походила на конус. Крыши как такой здесь не было, стены смыкались в торчащую вверх иглу. Всю башню так густо оплетала зелень, что нельзя было понять, есть ли у неё окна и двери. Только серел кончик каменной иглы и пятнами-проплешинами виднелась каменная кладка. И откуда только древние строители доставляли сюда камень?
Подобраться к башне ближе, чем на сажень, не удалось. Рихан даже не думал, пытаться разобраться с паутиной защиты. Кто знает, что древние маги в неё вложили? Разорвёшь её, и башня раскатится по камешку или вспыхнет пожар и выжжет всё интересное, что было сохранено от времени во внутренних помещениях. Но в подобных охранных заклятиях всегда есть вход. А подобрать отмычку к нему куда проще и безопаснее, чем рушить чужой труд. Тем более, среди артефактов, которые Рихан собирал в странствиях с учителем, было несколько «ключей». И один они нашли в том же святилище, в котором им попались записи о Жреческом городе.
Рихан провёл в Лесу у башни три дня, но вход найти так и не смог. У них закончилась провизия, но проводники были готовы и дальше сидеть у города и питаться одними жуками. Может быть, Рихан и поддержал их рвение, но больно уж племянники старухи настаивали на том, чтобы продолжить поиски. Подозрения всколыхнулись с новой силой, и Рихан молча направился в обратный путь. Ругающиеся проводники потопали за ним, хотя в какой-то момент мужчине показалось, что они сейчас попробуют удержать его силой. То ли показалось, то ли не посмели.
Деревенские встретили их диковатыми взглядами. Они всегда так смотрели, но накрутившему себя Рихану казалось, что их возвращение встревожило их. К его облегчению, с Ярли всё было в порядке. Она сидела в избушке знахарки и перетирала в ступе травы. Старуха не порадовалась его приходу. Подозрительный Рихан не хотел, да и не мог отделать от ощущения, что причиной недовольства бабки было во все не то, что вернулись они с пустыми руками.
Но к вечеру Шо-лиа-ва помягчела. Посетовала на себя, что так плохо снарядила путников в дорогу, и в этот раз собрала снеди больше. Рихан пытался выспросить у Ярли, не происходило ли чего странного, но понимания не добился.
После ужина его так сильно развезло, что он едва смог забраться по лестнице под крышу и упасть на лежак рядом с Ярли. Спал беспокойно. Его мучил жар, чудились голоса и поскрипывание лестницы.
— … гляделки свои таращишь…
Почему-то в кошмарах чужой язык понимать было сложнее. Обычно-то иначе, во снах все говорили на одном языке, а тут поди разбери.
— И не берёт тебя ничего!
Рассвет Рихан проспал. Тело было разбито слабостью, он едва смог оторвать голову от живота Ярли и даже не смутился, что оказался в таком положении. В этот раз он уходил с ещё большей неохотой. Думал даже бросить затею с башней, боги с ней, с благодарностью. Но впереди ждала долгая и опасная дорога. Если в башне есть артефакты, глупо уходить без них, в пути они могут пригодиться.
Из-за того, что он проспал, идти пришлось по духоте. К середине пути разбитое слабостью тело стало оживать, откуда-то пришла энергия и даже возбуждение. Очень хотелось вернуться назад и прижаться к спине Ярли, и эти запретные мысли сильнее подгоняли Рихана в сторону башни. Нездоровое волнение не стихло и к вечеру, уснуть мужчина не смог и до позднего утра ползал вокруг постройки, пытаясь нащупать вход.
В этот раз они провели у башни четыре дня. Рихан уже хотел возвращаться, когда споткнулся о край каменной плиты, торчавшей из-под корней дерева. Остаток дня он с проводниками потратил на то, чтобы срубить дерево и очистить плиту от корней, и уже в ночи сидел в окружении светляков и, подрагивая от радостного возбуждения, пытался разобраться в вымытых и вытертых надписях. Увы, знаний учителя в языках у него не было, но познаний в магии и артефактах хватило, чтобы убедиться, что плита — это действительно проход через охранную сеть.
Отмычку он подбирал до полудня. Напуганные предстоящим колдовством проводники — их и светляки впечатлили до трясущихся коленок — сидели поодаль и сели бы ещё дальше, но тётка велела гостя хранить, а тот к опасностям Леса непривычен.
Подходящую связку заклинаний Рихан смог подобрать как раз к «ключу», который они с учителем нашли в старом святилище во Многоимённых землях. Медная пластина, выложенная на плиту, коротко вспыхнула бледно-лазоревым светом, и камень едва заметно дрогнул. Подхватив «ключ», Рихан поднялся и осторожно подошёл к башне.
Невидимой стены больше не было. Он смог коснуться зелени, что оплетала камень башни, и внутри игристым вином запузырилось ликование.
— Эй, идите сюда! — поманил он проводников.
Вместе они отодрали от стен зелёный покров. Он плотным ковром рухнул наземь, открывая свою оборотную сторону, состоявшую из почти полусаженного слоя высохших стеблей: время под магической защитой почти не ощущалось, но всё же совсем не замирало.
Проводники восторженно зашептались, когда взорам открылись высокие арочные окна, идущие по кругу почти до самого верха. Деревянные рамы и перегородки искусно имитировали ветви, а цветной, восхитительно сохранившийся витраж распускался на них цветами и листьями. Рихан и сам не смог сразу оторвать от них взгляд. Такая красота редко сохраняется, ещё более удивительно найти её посреди дремучей чащи вдали от цивилизации.
Пока хоёторцы благоговейно трогали грязными руками цветные стёкла, Рихан обошёл башню и нашёл деревянную дверь. Та оказалась не заперта и вела в просторное помещение, щедро залитое светом, которого здесь давно не было. В его потоках купались клубы пыли, она сразу попала в нос. Рихан задышал медленнее, осторожнее: древние места бывали порой очень коварны. Комната была пуста. Только каменный пол, стены, единственным украшением которых были цветные картины окон, и деревянная лестница. К ней Рихан и направился.
На втором ярусе тоже было пусто, словно тут никто никогда и не жил. Может, и правда не жил? Для чего служила эта башня? На третьем ярусе уже появились кое-какие следы, и у самых ступеней Рихан нашёл что-то похожее на шарф, длинный, белый, с золотыми кистями. И покрытый бурыми пятнами.
Только на четвёртом ярусе, где стены сходились над головой, остались кое-какие вещи. У окна с северной стороны стоял залитый светом небольшой столик. На нём, опасно свесившись одним углом над полом, красовалась богато украшенная узором запылённая шкатулка. Почти посреди комнаты у самой лестницы лежал на боку выпотрошенный сундук, а рядом с ним высились горы тряпья и каких-то покрытых пылью безделушек. Вот только по этому сундуку Рихан и понял, что когда-то здесь в спешке собирали вещи. Взяли только самое необходимое, самое важное, побросав тяжёлые сундуки и шкатулки. Вряд ли тут осталось что-то действительно ценное, но даже найденная одежда казалась Рихану важной как свидетельство прошлого. Учитель называл его любовь к бесполезным вещам ненужной сентиментальностью.
