— У Хозяина не было выбора, — мама совсем опечалилась. — Это понимали даже мы, слуги Господина. Господин многие годы собирал яд в своём теле. Его ненависть к миру была так сильна, что он хотел уничтожить всё живое. Он стал опасен даже для собственных творений. И нашим предкам пришлось вверить его судьбу в руки Хозяина.

Риан непримиримо поджал губы. Он считал, что предки поступили плохо и передали своего Господина. Если бы не они, их потомкам не пришлось бы уходить в скучные Восточные земли, а потом бежать обратно от врагов. Риан плохо помнил жизнь до того момента, как начались их скитания. Слишком мал был, когда соседи напали на их поселение, и мать была вынуждена бежать вместе с ним из разрушенного дома. Он даже не помнил своего отца. Помнил только неприметно-зелёные леса Восточных земель и зябкую, голодную жизнь. Хоётор принял маленького скитальца теплом жарких костров и вкусом жареного мяса. И определённо был в его глазах лучше родных земель.

— Если он не родится, то зачем ты про него рассказываешь? — немного обиженно спросил мальчик. — Дразнишь только.

— Кто-то должен помнить мёртвых. Особенно то хорошее, что было с ними связано, — мама с улыбкой посмотрела на него. Но улыбка быстро исчезла с её лица. — К тому же, Господин исчез, но зло, которое он собирал в своём теле, осталось. Мы с тобой последние хранители ключей от него и должны помнить, что этот яд должен навсегда оставаться под замком. И, конечно, бережно хранить ключ, чтобы он не оказался в чужих руках.

— А он хотел уничтожить этот мир? Прям этот? — Риан показал на деревья.

Прекрасные светящиеся деревья.

— Этот, — подтвердила мама. — Тебе нравится этот мир? Тогда ты должен хранить его.

Улыбка сошла с лица матери, красота её поблекла и сменилась синяками и ранами.

Только её лицо Риан и смог увидеть после смерти. И-тро-х, тогда ещё шаман, не позволил осмотреть её изуродованное тело.

— Не нужно, Ли-риан.

И-тро-х был первым, кто назвал его этим именем. Он же почти полвека таскал его за собой по Хоётору, обучая своему искусству и показывая многообразие этой очень особенной страны.

Страшной страны.

За маской прекрасных лесов прятался гниющий злобный лик.

Тебе нравится этот мир?

И-тро-х хотел, чтобы он выжил и набрался сил. Риан никогда не понимал причин его доброты. Тот так и не объяснился с ним.

— В мире должна быть справедливость, — иногда говорил его спаситель. — У тебя должна быть возможность отомстить и остановиться после этого. Иначе эта месть отравит тебя так же, как и всё здесь.

Он отомстил.

И остановился.

Но душа не почувствовала облегчения. Ведь главный злодей ушёл без его помощи.

А потом, чуть позже он понял, что главным злодеем был сам Хоётор, взращивавший в себе подлость, жестокость и всякую другую гниль.

Вот он — Злодей. Великой Хоётор.

Тебе нравится этот мир?

Судорога ненависти едва не исказила его лицо. Ярость кипятком ошпарила жилы.

Он ненавидел этот мир так же сильно, как мёртвый Господин, которому когда-то служили его предки.

*["1]Аххентар уже не раз упоминался в тексте, но, полагаю, его имя могло ускользнуть из памяти. Заброшенное святилище Аххентара упоминалось в первом томе. Именно там рожала бедняжка А-ара и там она встретилась с Лиркой. Именно там А-ара пряталась с бессознательной То-нии после того, как Ёта едва не принёс последнюю в жертву.

Земля в Рото-Ё снова дрожала. Но сейчас сила Господ восхищала, а не ужасала.

Они приводили искорёженное поле боя в порядок. Огромные пласты земли сдвигались, трещины вновь сходились и сращивались, вывороченные с корнем деревья возвращались в почву. Дома заново не вырастали, но теперь их хотя бы было где ставить.

Гости тоже решили помочь.

Госпожа Ярвиделла и Ёрдел равняли западную оконечность города. Майяри же силами прощупывала окрестности и поднимала над поверхностью всё живое или то, что могло быть живым раньше.

Не обошлось без оказий.

— Вот же Тёмные… — не ладившая с дикой природой Майяри с брезгливостью смотрела из-за плеча мужа на копошащихся подземных червей. — Честное слово, я думала это лошади! Ну или что-то похожее… Ох!

Черви вдруг встали на дыбы, вздёрнув кверху безглазые головы, разверзли круглые рты и ударились лбами о землю. В разные стороны полетели горсти грязи, подземные жители стремительно возвращались в родные пенаты.

— О, славные какие, — Майяри порадовалась, что проблема устранила себя сама.

Жители постепенно возвращались в город. То тут, то там раздавались голоса.

— Да я тебе говорю, что здесь стоял мой дом, а вот тут твой сарай!

— Мой сарай у дерева стоял, а дерево вон где лежит!

— Куда откинули, там и лежит! Его могли зашвырнуть и ещё дальше, чего на него вообще смотреть?

— Глянь-ка, глянь! — радостный вопль пришёл с другой стороны. — Стоит наша развалюшка! Ограды только нет…

— Эх, и камня не осталось. Как языком слизнуло.

— Идите к нам! Ночь нынче холодная выдастся, а у нас хоть крыша целая.

Жители Рото-Ё оказались на удивление стойкими. Лирка с удивлением смотрела, как они возвращаются в свои порушенные жилища, тихо ругаются и возносят хвалу Господам за сохранённую жизнь. Их город снесли дерущиеся духи, а они вели себя так, будто пережили всего лишь ураган. Бывает, природа горазда гневаться.

К вечеру запылали костры, и над городом, превратившимся в огромный лагерь, поплыли аппетитные запахи и тоскливые похоронные песни. Поредевший Лес вновь засиял. Что бы ни случилось, в природе всё продолжало идти своим чередом. Кое-где уже даже ворошились самые смелые из птиц, да тихо шуршали падальщики.

— Не жалеете?

Лирка вздрогнула и через плечо посмотрела на господина Исхедиара и господина Шереха. Они стояли над распростёртыми телами, кое-кто из отряда погиб. Это было ожидаемо, всё же они сунулись вглубь страны, о которой знали не так уж много, и понимали, что могли столкнуться с огромной опасностью. Но понимание не спало от боли. А в Лиркином случае и от чувства вины. Она вдруг подумала, а что если бы она тогда не взяла Миану или не отдала её господину Руахашу, чтобы тогда…

— Семья должна быть готова встать на защиту своих близких и своих друзей, — голос господина Шереха звучал глухо. Лирка слышала в нём горе. — Иначе это не семья. Но терять кого-то… Об этих потерях жалеешь всегда, хотя и понимаешь, что иначе вряд ли могло быть.

— Вы правы, — согласился со старым консером дух. — Эти души вернутся в вашу семью. Я сам их провожу.

Потом, когда тьма совсем опустилась на землю, Лирка сидела у костра, плотно завёрнутая в плащ Риша, и крепко прижималась к его боку. Вокруг огня сидели самые близкие: семья, друзья и даже враги. До-рани-хи расположился прямо напротив них и был довольно расслаблен. Одна босая нога лежала на колене другой, поверх бедра покоилась покрытая шрамами рука, а со всклоченных кос текла вода. Жрец помылся перед тем, как сесть за общий костёр. Прямо в одежде и помылся. И теперь у Лирки при взгляде на него всё свербело и зудело и нестерпимо тянуло посмотреть на Риша, который тоже изволил искупаться прямо в одежде, и потому она сидела рядом с ним в непромокаемом плаще.

Похожи. Как же странно похожи. Неуловимо, но сильно.

Может, своим наплевательским отношением к внешнему виду? Оба властители, а выглядят как бродяги. Господин Ша-ван-х смотрелся куда представительнее, и вся его внешность кричала о высоком положении. Эти же двое будто только из леса вышли. Впрочем, так оно отчасти и было…

Духи сидели здесь же. Главный Господин, похоже, вообще никогда не покидал своего жреца, а вот карлик явно остался только из-за Ирреса и господина Исхедиара. Нового, поющего Господина Рото-Ё среди них не было. Не было и духа, которого Истаридан называл Иссешаэ. Сам бог сидел в компании замотанного Лешиего, изображавшего верного почитателя. Растерянный Мхян пялился на них и тихо спрашивал у вилария, что приключилось, пока его не было. Тот отмахивался и пожимал плечами.