— Что? — Лирка удивлённо на него посмотрела, не сообразив, что он мог поинтересоваться таким.

— Я позаботился о тебе? — Риш прямо посмотрел на неё, но вспыхнувшая девушка взгляда не выдержала и резко отвернулась.

— Вы… всё хорошо сделали, — едва смогла выдавить Лирка. Обивка под пальцами едва не разошлась. — Но давайте мы просто забудем о той ночи. Словно её не было. Что в ней такого? Мало ли у вас было других ночей.

Узээриш тяжело вздохнул и опёрся щекой на кулак.

— Кое-что особенное в ней есть, — жёлтые глаза тоскливо посмотрели на женщину, которая тут же заволновалась. — Видишь ли, если не считать нескольких довольно пикантных картинок, я ничего о ней не помню. И это дико раздражает.

— Но вы же вспомнили… — Лирка озадаченно на него посмотрела.

— После удара я попал в сознание своего зверя, и он поделился со мной некоторыми моментами, когда ты над нами склонилась. Такими очень интригующими моментами… в процессе, — Риш не удержался и облизнулся, чем вынудил женщину отвернуться. — И всё. И теперь я буду видеть тебя каждый день и знать, что между нами была одна-единственная ночь, из которой я не помню ни одного чувства. Ничего, кроме картинки. Даже эмоций, которые владели мной именно в тот момент, нет. Только знание, что между мной и тобой была ночь и, вероятно, она была неплоха, раз ты так краснеешь.

— Это нормально после Незабудки, — нашлась Лирка. Она и раньше отмечала прямоту хайнеса, но вот сейчас она была очень некстати.

— Только забыть это невозможно, — Риш скользнул взглядом по её телу. — Можно забыть самую сладкую ночь. Чувства со временем притупляются, эмоции забываются. Не начисто, конечно… Но невозможно забыть, что ты не помнишь, каково целовать вот это тело, доводить до стонов эту женщину и видеть, как она извивается в твоих руках.

— Хватит! — Лирка не выдержала и вскочила.

— Я просто пытаюсь донести мысль, — в глазах хайнеса действительно не было ничего, похожего на сладострастие. Скорее его взор был несколько холодноват и обращён внутрь, словно мужчина всматривался в себя. — Невозможно забыть разочарование от того, что ты не помнишь. Знаешь, что было, но не помнишь.

Что он хочет? Лирка заволновалась ещё сильнее.

— Вряд ли я смогу как-то это исправить…

— Не сможешь, — легко согласился с ней Риш.

Его согласие ободрило её, и магичка произнесла уже с вызовом:

— И рассказать не смогу! Я… не осилю.

— Ты не поняла. Я не помню своих эмоций и ощущений, и это не будет давать мне покоя. Я, — Риш проникновенно на неё посмотрел, — никогда не смогу забыть ночь, которую не помню. Не жди от меня этого. Пока ты будешь старательно забывать, я буду старательно вспоминать.

— Тогда зачем нам мучиться? Отошлите меня из дворца, — предложила Лирка.

— Птичка Кая, — по губам Узээриша расползлась чуть насмешливая улыбка, — ты кое-что забыла. Точнее, ты кое-что до сих пор не принимаешь всерьёз. Пока внутри меня есть кое-кто, кто считает, что ты моя птичка Кая, улететь я тебе не дам. Точнее, могу позволить улететь, но, вероятно, полечу следом.

Щёки опалило жаром от бесстыжего откровения. Лирка поторопилась напомнить, что Сильнейший говорит о птице, о взбалмошном, но милом сове, а не о себе, но… Но что-то в тяжёлом взгляде вызвало неясные сомнения, и усыплённый зельем испуг вновь зашевелился.

— Тем более с хоёторской печатью.

Упоминание о печати позволило Лирке свободно вздохнуть и скрыть нервную дрожь.

— Не напрягайся, я не из тех высокородных мужчин, которые пользуются своим положением, чтобы склонить женщин к взаимности, — не успела Лирка расслабиться, как хайнес ехидно добавил: — Предпочитаю соблазнять.

Негодующе зашипевшая магичка обожгла его таким взглядом, что Риш тихо рассмеялся и добавил:

— Не собираюсь я тревожить твоё честное вдовство. Но прошу отнестись ко мне с пониманием. Мой сов тянется к тебе, а сам я крайне заинтригован ночью, которую не помню.

— Я буду терпелива, — пообещала Лирка. Неужели раскрытие тайны обойдётся ей малой кровью? Боги услышали её молитвы?

— Моя сестра там⁈

И Лирка, и Риш вздрогнули, когда из-за двери донёсся возмущённый голос Нария. Причём он звучал холодно и возмущённо одновременно, что невольно заставляло отнестись к его присутствию серьёзно.

— Наедине с мужчиной? — Нарий одной лишь интонацией обвинил и укорил собеседников, что они допустили столь вопиющее непотребство.

— Терпеть не могу старших братьев, — скривился Узээриш. — Иди. Прощаю тебя в очередной раз. Но посмеешь мне ещё раз соврать, и я тебя сожру.

— Как прикажете, — невпопад ответила Лирка, вскакивая и не веря своему счастью.

— Но чую, что мне ещё удастся тебя отведать, — Риш прищурился, но девушка не дрогнула и не поспешила каяться.

Ну ей же хуже.

— Дядя Винеш, выпусти птичку из клетки, — попросил мужчина, и в скважине заскрежетал ключ. — И только попробуй сбежать из города!

Лирка выпорхнула с такой поспешностью, что Узээришу пришлось задавливать чисто инстинктивное желание броситься следом и притащить её назад. Ничего-ничего, пусть бежит. Он её не насовсем отпускает…

Лекарь вошёл, оборачиваясь на выбежавшую девушку, и прикрыл за собой дверь.

— Чего ты тут устроил?

Риш отмахнулся от вопроса и заинтересованно вытянулся на кушетке в сторону Винеша.

— Дядя, а помнишь, когда ты лечением Риши занимался? Вопрос у меня по голове, точнее, по памяти. Помоги, — и расплылся в хитрой улыбке.

Выскочив в коридор, Лирка сразу попала в руки Нария и столкнулась с обеспокоенным взглядом господина Иерхарида, который смотрел так, словно всё знал и понимал. Может, действительно понимал. Заподозрил, спросил дар, а тот подтвердил. Лирка резко отвернулась, пытаясь скрыть покрасневшие от стыда щёки. Мысль, что господин Иерхарид может знать, что она спала с его сыном, отозвалось настоящим мучением. Ей бы перед собственным отцом не было так стыдно, как перед отцом хайнеса. И, может быть, она бы себя корила, переживала, что хайрен о ней подумает, будет ли делиться узнанным с семьёй, но переживания и страхи иного рода тревожили её куда больше. Собственно, они и помогали ей преодолеть мучительный стыд, хотя и низвергали в пучины иных, более сложных переживаний.

Нарий ничего спрашивать не стал. Церемонно попрощался с господином Иерхаридом, косо посмотрел на Лирку, намекая, что ей стоит последовать его примеру, и, дождавшись сбивчивых слов прощаний, потянул её на выход. Разговор о произошедшем он не заводил вплоть до того, пока они не покинули дворец и не вышли на парадную лестницу. Остальные члены отряда — теперь уже и семьи — за исключением Мхяна ждали их за воротами и обеспокоенно переминались. Увидев вредителя и магичку, оживились, но те не торопились к ним присоединиться. Нарий нарочно замедлил шаг и, стараясь не шевелить губами, поинтересовался:

— Что произошло?

Поёжившись, Лирка неопределённо пожала плечами.

— Давняя история, — неохотно выдавила женщина. — Это личное. Просто… я когда-то сказала Сильнейшему неправду, а он вот сообразил, что я соврала.

Вредитель приподнял брови, всем видом показывая, как не удовлетворил его ответ.

— Насколько личное? Позволь заметить, хайнес выглядел не как хайнес, а как мужчина.

— Что ты хочешь этим сказать? — не поняла Лирка.

— Он смотрел на тебя как на женщину. Хорошо знакомую женщину.

— Не могу сказать, что мы хорошо знакомы, но мы давно знакомы, — уклонилась от ответа магичка.

Нарий всё же сжалился и решил не продолжать допрос.

— Мне просто хочется понять, какими неприятностями могут аукнуться ваши личные дела в будущем.

— Наши личные дела — дела прошлого. На будущее они не могут оказать влияние, — уверенно заявила Лирка.

Но внутри она не ощущала той же уверенности.

«Ты не поговорила с ним откровенно», — сделал неутешительный вывод из её слов господин Наэш.