— У меня больше нет жрецов! — бог продолжал улыбаться, но его голос задрожал от негодования. — Тебе ли не знать? Это ведь ты…

— Я не трогал его! — невесть чего испугался Иссешаэ. — Он умер сам!

— От голода. Скованный цепями. В подземелье, — с каждым словом глаза мальчика расширялись всё больше и больше.

— Пошёл прочь отсюда! — заревел Иссешаэ и почти вплотную подступил к богу. — Твоё время ушло! Хоётор теперь наш, и ты здесь больше не Хозяин!

— Да, твой хозяин Итраид.

Полотно отпрянуло и серебристо замерцало.

— Он один из главных, мы должны подчиняться главным, — начал оправдываться Господин Рото-Ё.

— Он тебя терпеть не может, — проявил осведомлённость бог. — Только и ждёт возможности, чтобы избавиться.

— Не он давал мне право пользоваться воротами, не ему и забирать! — рявкнул Иссешаэ.

— А зачем забирать, если тебя, слабака, можно просто уничтожить, м-м-м? — брови мальчика поползли вверх. — Ты жив, пока его жрец считает, что Рото-Ё сильнее с пятью Господами. Но влияние жреца падает, Итраид всё сильнее сходит с ума. Как скоро жрец поддастся его безумию?

— Пошёл отсюда, змея! Я не слышу тебя! Думаешь, я не понимаю, чего ты хочешь? Ты хочешь добраться до ворот, но сил у тебя нет, вот ты и чешешь языком!

— А я неправду говорю? Пропусти Расххеридана к воротам, — в голосе бога появились повелительные нотки. — Даже если карлик тебя потом выбросит, Расххеридан впустит опять. И, в отличии от Итраида, он будет тебе обязан. Кого ты сейчас защищаешь? Тех, кто не защитит тебя, а при случае и избавится?

«Если бы ты хоть что-то умела, нам бы не пришлось никого упрашивать! — ярился Господин А-ары. — Отвлекла бы, а я в это время… Мне же не нужно много времени».

Иссешаэ умолк и вроде бы заколебался. Самый младший Господин Рото-Ё и самый слабый он вечно получал тычки со стороны Итраида. Их связывало далёкое прошлое, которое сам Иссешаэ помнил очень смутно, но помнил, что у Итраида есть причина для ненависти.

А у Расххеридана её не было.

— Думай быстрее, — почти ласково пропел бог. — Если проклятое дитя успеет стать жертвой, то Расххеридан тоже станет твоим врагом, и тогда тебе придётся надеяться только на милость Итраида.

И Иссешаэ отодвинулся в сторону. То-нии нерешительно посмотрела на него, невольно коснулась собственного живота и шагнула к статуе.

«Положи меня, положи на замок».

Женщина растерянно посмотрела на пять отпечатков.

— Вот, — бог с милой улыбкой ткнул пальцем в третий слева «замок», — положи сюда.

И То-нии медленно, звено за звеном опустила в углубление цепочку.

Дом тряхнуло так, словно из-под пола пыталось прорваться какое-то чудовище. Посыпалась пыль. Упавшая То-нии сдавленно охнула, когда её вздёрнул на ноги, а затем взвалил на плечо Руахаш. На втором плече у него уже лежала А-ара, и вместе с ними он отступил ближе к дверям. Стены, статуя, мальчик-бог и Иссешаэ задвоились от тряски. Заплясали тени, где-то высоко наверху послышался нарастающий грохот. В воцарившейся какофонии только бог и замерший дух заметили, как от постамента вверх потянулась белёсая струйка дыма. Тонкая, исчезающая и теряющаяся среди сыплющейся с потолка пыли, она набирала силу и плотность, и вот уже статуя начинает исчезать за лёгкой завесой тумана. Грохочущий треск обрушился вниз, и стена раскололась и разошлась. Внутрь хлынул солнечный свет, и в его лучах из тумана появился новый Господин Рото-Ё.

Руахаш успел опустить женщин на пол и оттеснить их себе за спину ближе к дверям. И оттуда открывался как раз особенно хороший вид.

Туман стремительно рванул ввысь и стороны и быстро заволок собой треснувшую стену. Та будто бы исчезла, и вместо неё появились густые облака, пронизанные золотистыми солнечными лучами. И первой из этих облаков появилась огромная рука. Рождающийся из тумана Господин был велик ростом. Длинные, изящные пальцы, увенчанные белыми когтями, зашевелились, перебирая пыльный воздух. Кожа руки была столь бела, что солнце отражалось в ней бриллиантовыми искрами. Тончайший рукав, сотканный будто бы из паутины, собрался складками у локтя. Показалось плечо, крепкое, широкое и совершенно нагое. Одеяние сползло вниз, открыв и грудь — широкий, каменно-белый пласт мышцы, расцвеченный невинно-розовым пятном соска. Господин продолжал подниматься, показался сильный изгиб шеи, а затем наконец и голова.

Явившийся из тумана Господин был красив, как окутанная утренней дымкой излучина реки. Как обложенная снежными облаками горная вершина. Как пронизанное рассветным сиянием загадочное марево, висящее над равниной. Создатели явно не один день трудились над этим совершенным лицом, в котором не было ни одной неправильной черты. Острая линия челюсти, высокий лоб, не очень полные, но длинные губы, изогнутые капризно и немного лукаво. Прямой нос и длинный разрез глаз. Брови и ресницы пушисто-белые, а длинные волосы походили на чистейший горный лёд, в котором сейчас причудливыми цветами преломлялись солнечные лучи.

Белые ресницы приподнялись, обнажая белый хрусталь глаз, в которые словно вмёрзли тонкие иглы зрачков. Господин улыбнулся, и прекрасную картину дополнили острые зубы.

— Это он? — Руахаш обернулся к своим спутницам.

Губы А-ары были плотно сомкнуты, но вот глаза распахнуты во всю ширь, а лицо вытянулось вниз. То-нии и вовсе пялилась на явившегося Господина с открытым ртом. Когда Господин лениво поправил одежду, натягивая её на плечи, именно То-нии опомнилась первой. Размахнувшись, она отвесила себе звонкую пощёчину и, зажмурившись, потрясла головой. Затем открыла глаза и вновь посмотрела на Господина.

— Это что, наше бессмертное де… — недоверчиво начала она, но закончить не успела.

Господин отреагировал быстрее.

— Заткнись, нахалка! — громыхнул он, ткнув в неё пальцем.

— Точно он, — расстроилась То-нии.

А-ара поспешила закрыть сестру собой, испугавшись, что, вернув себе силу, Господин отомстит То-нии за все её злые слова.

Но Господину было не до жалких смертных. Он с восторгом смотрел на Лес, вид на который открылся за его спиной.

— Наш Великий Хоётор, — его шёпот лёгким ветром взметнул пыль на полу. — Наконец-то, наконец я вновь вижу твои краски, твои цвета… — он прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Губы его тронула лёгкая, мечтательная улыбка. — Твоя свежесть… Я чувствую запах палитры, опрокинутой на тебя. Я чувствую… — замёрзшие иглы зрачков дрогнули, а улыбка покривела, — кровь и яд, впитавшиеся в твою землю. Их затхлый и горький вкус.

Он тихо, прикрыв веки словно бы от удовольствия, выдохнул и добавил:

— Запах умирающего мира.

И расхохотался. Громогласно и торжествующе.

— А я-то уж испугалась, что он нормальный, — несмотря на браваду, было видно, что То-нии здорово не по себе. Она держала А-ару за плечи и утягивала её ближе к двери, но, кажется, и сама не понимала, что отступает.

— Так и должно быть? — Руахаш напряжённо посмотрел на мальчика-бога, который прижимался к его боку и не сводил восторженного и в то же время насмешливого взгляда с воплотившегося духа.

— Так не должно было быть никогда, — с улыбкой отозвался бог. Он не отрывал взгляда от Расххеридана и даже не моргал. Будто не хотел упустить и мгновения из развернувшегося зрелища. — Они не должны были сходить с ума, не должны до сих пор воевать… Они не должны были существовать. Они все должны были умереть, исчезнуть. Но вместо этого умирает их мир.

Руахаш понял его. Со слов Господина Ваирака он многое знал из давнего прошлого. Когда-то все живущие — и смертные, и бессмертные — едва не довели мир до гибели. Прошло много времени, мир успел зализать большинство из нанесённых ран, но здесь для сумасшедших духов мир продолжал умирать.

Что их так манило в растерзанном Хоёторе? Ощущение присутствия смерти? Или желание войти в её объятия и наконец прекратить собственные муки?